слишком много вопросов

Ацуши начал чувствовать, как постепенно приближается к земле. Сначала он сидел прямо, потом согнулся, начал рукой поддерживать голову, а вскоре она вообще упала на внутреннюю часть локтя. Знойная полуденная жара уморила его, хоть он и проводил почти всё время в тени. Казалось, будто всё вокруг давит на парня, к тому же усталость он почувствовал сразу, как проснулся, видимо, от того, что слишком много спал, как бы это ни было странно. Он почувствовал лёгкий толчок, казалось даже, что это просто дуновение ветра, однако, беловолосый начал медленно падать, поддаваясь неведомой силе. Как ни странно, столкновения с землёй, к которому он уже был готов, не произошло, и парень провалился в сон. Духота продолжала давить, но не так сильно, всё вокруг было мягким, и регулярно, как вентилятор, дул прохладный ветер, обдувая спящее тело. «Ох, опять я уснул… Наверное, проспал весь день», — Ацуши лениво потянулся, сладко зевнул и вдруг резко, почти испуганно, открыл глаза. Он понял на чем, а точнее на ком он лежит. Действительно, черноволосый сидел, повернувшись к тигру, и поддерживал его одной рукой за плечо, приобнимая. Парень быстро перевернулся и посмотрел на Акутагаву снизу вверх. Беловолосый сразу понял, что засмущал его, хоть лицо того и оставалось спокойным. Парень и сам действительно засмущался, но продолжил лежать на месте. Он заметил, что тень дерева, под которым они сидели, немного сдвинулась, значит прошло не очень много времени.  — Сколько я проспал? — слегка сонно спросил Ацуши и обомлел от удивления. Ему показалось, что губы темноволосого растянулись в добродушной улыбке, но она сразу же сменилась привычным безразличием, вот только на этот раз его выдали глаза: они продолжали улыбаться даже тогда, когда губы перестали.  — Всего минут двадцать, — как-то тепло и нежно, будто шепотом, ответил Акутагава. Тигр радостно и по-детски улыбнулся в ответ, он был счастлив и мог хоть всю жизнь пролежать вот так вот. «Он подтолкнул меня к себе? — эта мысль резко и с силой ударила в голову беловолосого, и также стремительно он с ней смирился. — Да, это был он, он не ненавидит меня, это точно,» — подумал Ацуши и сладостно прикрыл глаза, продолжая лежать на Акутагаве. Прошло, казалось, ещё минут двадцать, а может и целый час, никто не следил за временем, да и не мог за ним уследить, однако, они уже полностью сидели под лучами солнца, от чего становилось слишком жарко, и ветер уже не особо помогал.  — Пойдём, прогуляемся по лесу? Здесь становится слишком душно, — тихо проговорил темноволосый, наклонясь ближе к Ацуши. Парень чувствовал дыхание, он понимал, что тот очень близко даже не открывая глаз, и потому начинал краснеть. Он одобрительно кивнул головой, боясь открыть глаза.  — Тогда вставай, — как-то более сухо сказал Акутагава и поднял голову, Тигр сразу поднялся на ноги, темноволосый так же встал и пошёл впереди. Сначала они выбрались из оврага и пошли по чаще, перешагивая и обходя все препятствия, такие как муравейники и частые кустарники, через минут десять они вышли на небольшую еле заметную тропинку и решили идти по ней. Прошло минут двадцать, а лес всё не кончался, тогда тигр взволнованно спросил:  — Думаешь, это была хорошая идея? Черноволосый резко остановился, но не обернулся.  — Хочешь вернуться в город? — будто бы с дрожью в голосе спросил он.  — Я… эм… Нет! Я имел в виду то, что мы пошли гулять… Дазай ведь говорил не выходить из дома, а мы… Только теперь Акутагава развернулся и посмотрел на парня.  — Хочешь сидеть в том доме дни на пролёт? -…Но ведь и ты… там будешь, — Ацуши смотрел и чувствовал, как краснеет, он неловко отвел взгляд и ощутил, как его сверлит пара глаз.  — П-пошли дальше? Черноволосый свернул с тропинки и пошёл куда-то вдаль, парень последовал за ним. Около сорока минут они шли безмолвно, лишь наслаждаясь пением диких птиц, чьё щебетание эхом разливалось по лесу. Они остановились прямо перед опушкой.  — Выходить из-под деревьев опасно, останемся сидеть здесь. Беловолосый кивнул и опустился на землю. Близился вечер, духота уже спала, а ветер стал прохладным. Парень начал гадать, сколько сейчас времени. Может, часов пять, а может и все шесть, определить точно было нельзя — никто не взял с собой часы, да и в хижине их, скорее всего, не было. Беглецы сидели в позе лотоса, так что одни их колени соприкасались, а другие смотрели в разные стороны. Ацуши это нравилось, он чувствовал тепло и близость, и не хотел этого менять. «Почему я это чувствую… Так странно… Почему он говорил, что хочет убить меня? Почему он хочет убить меня? Хочет ли он убить меня до сих пор? Я в это не верю,» — парень улыбнулся сам себе и поднял взгляд на расслабленное и спокойное лицо «врага». Всё в нем было прекрасно и так миролюбиво, беловолосый почувствовал как быстро забилось его сердце, но не стыдливо или взволнованно, как раньше, а как-то по особенному. «Я влюблён?!» — в этот момент Ацуши резко посмотрел прямо в глаза парня и ощутил страх, сама мысль посетила тигра настолько внезапно, что он прикрыл рот рукой, испугавшись, что сказал это вслух. Черноволосый продолжал сверлить парня глазами, зрачки в которых внезапно сузились настолько, что казалось, будто их и вовсе нет. И тишина, даже птицы перестали петь. «Так значит, я спугнул их. Я сказал это в слух?!.. Чёрт… Или нет? Боже!» — он весь побледнел от страха.  — Ты боишься, — как-то устало сказал Акутагава и отвернулся. «Боюсь? О чем он… думает, что я боюсь его?» — всё в голове парня перемешалось, никогда он так не боялся, в этом черноволосый был прав. Они просидели молча около часа, после чего также молча встали и пошли к хижине. Парень был удивлён, но до сих пор не уверен, что его новый секрет не был озвучен. Чтобы найти дорогу назад, черноволосый поднялся над деревьями с помощью рашаумона и вывел их к хижине, постоянно прячась в листве. В хижине Ацуши слабо понимал, что происходит, он всё время глядел куда-то в пустоту и пытался понять, говорил ли он в слух и, что ему теперь с этим делать. Он осознавал, что его покормили какими-то консервами, что он сидел на стуле уже довольно давно, что пару раз черноволосый спрашивал, всё ли хорошо, но при этом всего этого не чувствовал, будто всё проходило мимо него. Спустя ещё какое-то время он внезапно встрепенулся и посмотрел по сторонам. Акутагава сидел на краю их недокровати и как-то тревожно наблюдал за парнем.  — Сколько мы сидим здесь? Сколько времени?  — Мы вернулись около полутора часа назад, думаю, уже около восьми, может восемь тридцать, если мы вернулись в семь. Беловолосый тихо охнул и посмотрел в сторону дыры в стене. Было ещё светло, но как-то по-вечернему, казалось, вот-вот наступит ночь.  — Посмотрим на закат? — беспрестрастно спросил Акутагава, встал и направился к двери. Его вопрос и вопросом-то назвать сложно было, скорее утверждение, указ, но Ацуши был не прочь подчиниться. Они покинули хижину и направились к горе. Удивительной робостью отличалось их поведение в тот день (да и вообще всегда наедине). То ли непонятное смущение, присущее Ацуши, то ли вечная отстраненность Акутагавы влияла на это, вот только говорить им было решительно не о чем, кроме как о своих чувствах, в которых они сами не могли разобраться. Добравшись до горы, по сути, отделявшей их от каких-либо намеков на цивилизацию, они уселись под небольшой выступ рядом со стеной, надеясь на то, что она сможет скрыть их от недоброжелателей. Сначала, ещё по пути до горы, Ацуши разглядывал лес вокруг, пытаясь запомнить ориентиры и время, которое они тратят на дорогу, однако, очень скоро он забросил все эти попытки по причине чрезмерной схожести и однотипности леса — не за что было зацепиться взору. А время, такая тонкая вещь, что сбившись со счета однажды, его уже не уловить. От скуки дорога казалась ещё дольше, а потому очень скоро парень нашёл себе новое развлечение. Тигр начал рассматривать лицо Акутагавы, пытаясь понять или увидеть хоть какие-то эмоции. Однако ничего, кроме хмурой решительности, полной уверенности в дороге и пары косых взглядов он не получил. Уже сидя на горе, Ацуши добродушно, подобно ребенку, желающему взглянуть на небо, закинул голову и сладостно улыбнулся. К тому моменту как они сели, горизонт был кроваво-алым, а солнце тонуло в необъятном лесу, из последних сил пытаясь осветить землю. С высоты птичьего полёта, откуда весь этот девственный лес казался ещё зеленее, а воздух был ещё свежее, было лучше всего наблюдать за закатом. Алые краски, медленно расплывающиеся по всему небу и как-то неожиданно, но вместе с тем плавно, переходящие в синие тона, застилали полнебосвода. Вечно угрюмое лицо черноволосого как-то нежно смягчилось, глядя на счастливую улыбку Ацуши. Казалось, ещё чуть-чуть и тишину разорвет беспричинный заливной смех такого обычно спокойного парня. Уголки губ его медленно поползли вверх, но закат тут был не причем. Попытка улыбнуться да и вообще вся нежность была предназначена одному тигру. Акутагава не отводил от него глаз, его руки упирались в землю, поддерживая тело. Казалось, если бы не они, парень давно уже лежал бы на земле. Ацуши, конечно, ничего этого не замечал, взгляд его был прикован к горизонту, а руки поддерживали голову. Вскоре он почувствовал лёгкое покалывание — у него затекли ноги. Парень медленно выпрямился и также наклонился на камни за ним. Руки опустились на землю, и холод пробежал по всему телу. Беловолосый понял, что коснулся руки своего «врага», да не просто прикоснулся, а положил свою сверху. Он резко похолодел и не знал, что делать, парень просто оцепенел. «Такой… тёплый. Я думал, что он будет… холодным», — первая мысль, после которой он начал приходить в себя. Ацуши медленно начал поворачивать голову в сторону парня, всё, что он увидел — глаза хищника, смотревшие прямо на свою беловолосую жертву, будто вгрызаясь в неё когтями и клыками, подобное зрелище, даже всего за секунду, окончательно выбило парня из колеи; казалось, земля просто растворилась, и не осталось ничего под ними. Ещё одно мгновение, и у беловолосого сперло дыхание. Акутагава прижал парня к стене, руку, которой парень коснулся его, он крепко сжимал в своей горячей ладони, другая рука упиралась в камень рядом с головой, как бы не давая тому возможность уйти и делая её точкой опоры. Он стоял на коленях, одно было на уровне колен парня, между его ногами, левое колено, противоположное опорной руке было впереди, на уровне бёдер тигра. Глаза черноволосого были больше похожи на глаза хищника, он впивался взглядом в глаза Ацуши, проникал в душу. Он потерял всю свою нежность и стал каким-то грубым и резким.