Часть 2. Никаких симпатий
14 мая 2025 г., 11:54
Юная мисс Грейнджер сидела в кабинете декана и нервничая, закручивала пальчиками и распускала обратно прядку посветлевших волос после неудачного заклинания Драко во время очередной их перепалки. Как ехидно отметил сам Малфой, встретивший ее на следующий день, ей следовало сказать спасибо — и улыбка благодаря его колдовству выглядела посимпатичнее, и светлые волосы ей шли куда больше, чем те, что были до этого.
Гермиона же по-прежнему старалась пропускать все его издевки мимо ушей. Правда, когда выяснилось во время летних каникул, что ни одна магловская краска из супермаркетов в радиусе двух кварталов от дома теперь не берет ее волосы, а все заклинания, призванные вернуть старый цвет, она использовала еще в Хогвартсе, девочка едва не взвыла от обиды. Она даже состригла тонкую прядку под ноль, надеясь, что взамен непривычно светлых волос отрастут родные каштановые кудри, но и этого не произошло — новые волосы отрастали светлыми. По-дурацки светлыми.
Единственное, что во всей этой ситуации хоть немного скрашивало обиду — так это то, что к Драко на следующие полгода крепко прилипли всевозможные — а Слизеринцам палец в рот не клади, дай отвесить издевку — всевозможные шутки про безумных стилистов.
Было ли это честно? Разумеется, нет. Но некоторые шутки Гермиона находила довольно смешными, и наконец издевки касались хоть кого-то кроме нее, так что, потратив на это все летние каникулы, она все-таки смогла примериться с новым образом.
Драко гадал, почему профессор Снейп вызвал их обоих сейчас. Грейнджер уже обнаружила ужей в своей сумке? Когда он сделал это на первом курсе, она визжала так, что уши закладывало. Было бы неплохо сделать это ежегодной традицией до тех пор, пока она не свалит в другую школу, перестав марать репутацию Слизерина. Или она наябедничала, что Драко опять использовал против нее «Ваддивази» в гостиной факультета, хотя ему это настрого запретили еще после того случая в библиотеке полтора месяца назад? Грейнджер ведь даже увернулась, к чему тогда разборки? Может, профессор наконец решил рассмотреть его жалобу о том, что она использовала ветряной сглаз? Давно пора было поставить магловского подкидыша на место. Ха, а может отец наконец подсуетился, как обещал на каникулах, и тоже решил обратить внимание профессора на недопустимость постоянных использований сглазов этой лохматой выскочкой.
— Признаться честно, вы, Малфой и Грейнджер, уже порядком достали многих в этой школе, — строго отчеканил Северус Снейп. — Более того, из-за ваших склок факультет регулярно теряет баллы.
— Простите, сэр, — моментально склонил голову Драко. Похоже, профессор Зельеварения был единственным, кого он хоть немного уважал. Или боялся?
— Извиняться вам надо не передо мной, а перед Грейнджер, — строго заметил профессор. Но прежде, чем самодовольная ухмылка успела закрепиться на лице Гермионы, он поспешно добавил, — а вам, Грейнджер, перед ним.
Оба студента тут же недовольно сложили руки на груди, явно отказываясь это делать. Снейп понаблюдал за этим, выгнув бровь, понимая, что ни один из них не собирается сдаваться. Надо было найти хоть что-то, что можно было использовать против них двоих сразу.
— Послушайте, я не заставляю вас дружить. Я просто прошу вас прекратить идиотские перепалки. Кстати, вы же знаете, как важна рекомендация от вашего декана? Насколько я помню, Мисс Грейнджер, вы хотите перевестись в другую школу после пятого курса, и, надо сказать, едва ли вам это удастся без хорошего письма от декана, — мисс Грейнджер тут же заинтересовалась и все же началась смотреть профессору Снейпу в глаза, пусть и немного обиженно. Мерлин, эти двое были просто проклятьем — только собьешь спесь у одного, приходится одаривать оплеухой и другого. — А вы Малфой? Работу в министерстве без рекомендации получить невозможно. И если для того, чтобы помешать вам, не хватит моей отвратительной рекомендации, я непременно обращусь к профессору Дамблдору, ваши имена на слуху уже даже у него, и совершенно не в том ключе, как вам бы того хотелось.
Снейп не был уверен в том, насколько это хорошая идея — угрожать двенадцатилеткам испорченным будущим и недостижимой карьерой мечты, но он готов был попытаться. В конце концов, он видел потенциал в них обоих, и просто не хотел больше смотреть, как они сливают его на бесполезную вражду. И обращают в пепел родной факультет и школу. А именно к этому они на курсе четвертом-пятом придут, учитывая незаурядные способности и заклинания школьной программы.
— Хотите соревноваться — делайте это в академическом поле, — напоследок объявил Северус, надеясь увидеть хоть какие-то проблески сознания в глазах студентов.
Удивительно, но угрозы карьерой сработали. На последующие месяцы учебы на Слизеринском факультете воцарился хрупкий мир, и Драко и Гермиона, видно, действительно согласились сменить свою вражду с вербально-магических на сражения интеллектуальные. Как оказалось, Северус выиграл от этого в двойне — теперь его факультет не только терял баллы, но и набирал и с удвоенной силой сразу двух старательных учеников, пусть и не работавших в дуэте.
Ему даже пришла в голову мысль столкнуть их еще сильнее, поставив работать в пару, но она пока был совершенно не готов разрушать тот мир, которым несколько месяцев наслаждался, не подрываясь поздними вечерами из-за того, что кто-то из этой парочки вновь применил недоученное до конца заклинание, или мисс Грейнджер вновь разбила нос мистеру Малфою, или мистер Малфой вновь довел ее, да так, что Гермиону, запрятавшуюся, чтобы скрыть слезы обиды, где-то в самом дальнем закоулке в замке, не могли найти даже старосты всех факультетов вместе.
***
И все же мир в Хогвартсе был весьма и весьма относительный. Пусть Драко и Гермиона до сих пор пытались иногда поддеть друг друга заклинаниями, сказанными исподтишка, это меркло на фоне нападений на учеников, к которым уже ни один, ни другой, не были причастны. Гермиона, заметив, что каменеют от неизвестной напасти те, кто по какой-то причине оказывался в закоулках замка в одиночестве, вообще перестала ходить куда-либо одна. Можно было бы подумать, что это довольно сложно — не оставаться в одиночестве, когда у тебя нет друзей, а большая часть однокурсников тебя, мягко сказать, недолюбливает, но каким-то чудом она с этим все-таки справлялась. Периодически даже находила общий язык с кем-то из старост, то задабривая или помогая с их работой, то беззастенчиво манипулируя, напоминая, что если Драко опять ее доведет и она куда-нибудь убежит, а там на нее нападет этот загадочный Некто, Слизерин потеряет марку того единственного факультета, который мог противостоять опасности. К тому же она нагло пользовалась фразой Снейпа, имевшей, изначально, совершенно другое значение. Но если уж она оказалась здесь, не пора ли было принять эти правила игры? В конце концов, она обожала правила, и пусть здесь они были жестокими и неверными, лучшим, что Гермиона могла сделать, это схватить быка за рога и найти способ правилами пользоваться. А потому она беззастенчиво врала, что вообще-то ее имя на слуху у самого директора школы. Неважно ведь почему? Да и для многих это становилось объяснением, которое они сами как-то там докручивали в своей голове. Мол, наверное, если эта надоедливая выскочка на самом деле находится под протекторатом Дамблдора, становится понятно, почему она держится на Слизерине. Хотя, с другой стороны, почему Дамблдор ее запихнул на наименее подходящий для нее факультет? Пути Дамблдоровы всегда были неисповедимы. Да и видя дуэль за дуэлью, случающиеся между Драко и Гермионой, некоторые начинали думать что не настолько неподходящим факультетом Слизерин для нее был. Сидя в гостиной факультета, Блейз Забини с интересом наблюдал за тем, как Гермиона, боящаяся выходить за пределы слизеринского подземелья, пытается не обращать внимания на Драко, всячески подначивающего ее к тому, чтобы сходить куда-нибудь по замку поздно вечером. Блейза это откровенно забавляло, пусть он и понимал, что если Драко Гермиону все-таки надоумит, она снова применит что-нибудь этакое, чтобы потащить его за собой в качестве безопасности. И как ей удавалось его все время пробивать? Пожалуй, манипулятором она была похлеще Малфоя, который постоянно хвастал, как умеет вить веревки из окружающих, хоть даже из собственных родителей. Гермиона же о своих способностях в манипуляциях не кричала, а продолжала тихо действовать, спокойно приберегая туз в рукаве. — Кстати, профессор Снейп сообщил мне, что я могу написать дополнительное эссе о применении краснолистных трав в создании дурманящих зелий, и так смогу повысить свой балл, — громко объявил Драко, и тут же метнул быстрый взгляд на Грейнджер, проверяя, зацепило это ее или нет. Блейз тоже посмотрел на Гермиону. Разумеется, ее зацепило. Но она, моментально собравшись, чтобы не дать Драко больше ни намека на точку, в которую стоит давить, только усмехнулась. — Здорово, что наши преподаватели дают шанс на сносные оценки даже студентам с ограниченными интеллектуальными способностями, да, Драко? — Гермиона захлопнула книги, с которыми сидела весь вечер после завершения уроков. — Хорошо, что моих данных хватает на то, чтобы получать «превосходно» с первого раза и без дополнительных усилий. Драко поджал губу, пытаясь придумать, как бы ее все-таки подцепить. Создавалось ощущение, что к концу второго курса у Грейнджер нарос уже внушительных размеров панцирь, но он был уверен, что ее еще можно поддеть. А еще он заметил, как, хихикнув над репликой Грейнджер, переглянулись старшекурсники. Ну нет, эта дура не должна получать никаких симпатий. Ей здесь не просто не место, именно по ее душу и ходит чудище, обратившее в камень уже нескольких студентов. Как еще объяснить тот факт, что пробудился зверь после того, как магловский подкидыш начал учиться на Слизерине? Не иначе как пробудился дух Салазара, возмущенный вопиющим нарушением его взглядов. — О нет, я уверен, это было задание для всех, кто желает по итогу получать по зельеварению оценку, превосходящую «Выше ожидаемого». Нет эссе — можешь ставить крест на расположении Снейпа, — нашелся Драко. — Точно, он сказал это, когда ты прохлаждалась в больничном крыле. Подумаешь, послушала мандрагорьи визги, не такие уж они и страшные. Гермиона сердито осунулась, вспоминая, как ее оглушил вопль созревающей мандрагоры. Кто-то — она была уверена: либо Крэбб, либо Гойл — сдернул с нее наушники, когда она начала работать. Пришла в себя она в переполненном больничном крыле среди застывших студентов. Ощущалось это невероятно жутко, так что с тех пор Гермиона с удвоенной силой боялась оказаться в одиночестве где-нибудь в школьном туалете или отдаленной башне. Решив, что лучший способ выйти из этой словесной дуэли — выйти из нее буквально, Гермиона собрала свои книги и готовые домашние задания. Взяв в руки стопку со всеми своими школьными принадлежностями, она готова была уже уйти, но заметила, что Драко оглянулся на одногруппников, как бы торжествуя и принимая одобряющие взгляды. Постаравшись незаметно сделать маленький взмах своей палочкой, Гермиона шепнула заклинание, срыв лицо за светлыми кудрями. Перо, что только что отложил Драко, взмыло в воздух, и начало порхать над бумагой, то оставляя жуткие кляксы, то вписывая небольшие строчки в пробелы, то вырисовывая каракули, в некоторых из которых легко узнавались шаржи на профессора Снейпа. Блейз же, задорным взглядом оценив происходящее, решил Грейнджер на этот раз подыграть просто так (уж слишком хорошим развлечением была эта парочка для всех окружающих), и затеял с Драко игру в мяч, чтобы тот не заметил скачущего по эссе пера. Поняв, что дело сделано, Гермиона решила скрыться с места преступления. Как минимум, она обеспечила Малфою целых два часа переписывания эссе на чистый пергамент. На следующий день Драко сдал это эссе, не глядя, рассчитывая на несколько баллов для себя и слова похвалы в присутствии всего класса. Снейп же, развернув эссе еще до урока, удивленно выгнул бровь, а как только урок начался, для всех присутствующих учеников зачитал лучшие моменты. Наверное, никогда класс еще не заливался таким смехом на уроке Снейпа. На недолгий час отступили все заботы и страхи, которые настигли учеников второго курса. Ухахатываясь над избранными Снейпом цитатами из эссе Драко, никто не вспоминал о неизвестной напасти, преследующей учеников Хогвартса. Никто не беспокоился этот час о тех друзьях, что уже были в больничном крыле — целые недели или месяцы. Был только целый класс смеющихся учеников, суровый Северус, сухим голосом зачитывающий цитаты, и пунцовый, то ли от стыда, то ли от ярости, Драко Малфой.
***
И все же школьный год завершался ужасно — похоронами. Инциденты, которые случались весь год, закончились тем, что погибла студентка Гриффиндора. Кажется, Уизли? Гермиона и близко не была с ней знакома, да и всю историю слушала в общих чертах по перешептыванию по углам школы. Гарри победил чудище, обитавшее в стенах и подвалах замка — ужасного василиска, вот только ему не хватило сил на то, чтобы спасти и Джинни Уизли. Все студенты облачились в черные мантии и собрались в Большом зале на следующий день после того, как тело маленькой Джинни смогли поднять из подземелий. Сначала прощальные слова произнесли учителя — все, кто вел уроки первого курса. Даже Северус, не замеченный в симпатии к гриффиндорцам прежде, все же нашел несколько искренних слов сочувствия. После преподавателей шанс высказаться предоставили ученикам. Почти каждый гриффиндорец подходил сначала к гробу с юной студенткой, после к трибуне, где пытался, глотая слезы, произнести что-то, после обнимал членов семьи Уизли, и возвращался на место. К ним присоединились несколько первокурсников с Райвенкло. Первокурсники с Пуффендуя подготовили памятный подарок для семьи Уизли — они собрали в один маленький ежедневник все теплые воспоминания о девочке, чтобы трагедия не затмила памяти о том, какой замечательной она была. Из-за стола Слизерина к трибуне не вышел никто. Это, конечно, не означало, что они были черствыми и грубыми. Нет, некоторые девчонки плакали, парни сидели с угрюмыми лицами и многие были явно тронуты произошедшим, но никто с семьей Уизли не был настолько близок, чтобы находились какие-то слова. У Гермионы их тоже не было. Гермиона слышала, что у школы началась череда огромных проблем после смерти ученицы, и, признаться откровенно, она даже была рада такому стечению обстоятельств. Нет, не смерти девочки, конечно, а проблемам школы. Несмотря на то, что Драко ослабил хватку, и они смогли даже как-то сосуществовать, все пережитое навсегда оставило отпечаток. От некоторых она слышала, что Хогвартс был особенной, волшебной сказкой для учеников, особенно для маглорожденных, а для детей из семей волшебников — долгожданной мечтой. В ее же Хогвартсе всегда царила тьма, и сейчас, наблюдая, как в абсолютной тишине члены семьи Уизли выносят гроб с маленькой Джинни из Большого зала, юная мисс Грейнджер отчетливо понимала — тучи сгущаются уже над всем замком, а не только над ее головой.
