Изнанка мира

Допорола я все следующим утром, вечером, вместо положенного по разнарядке мытья, простирнула все и оставила сохнуть у приоткрытого окна, приспособив вместо веревки тоненький ремешок, сплетенный из чего попало. Тем же вечером я прикидывала и так, и эдак, чтобы выгадать из моего приобретения побольше полезности с минимальными потерями исходного материала. В результате моих мучений вышло два прекрасных платья. Ничего особенного по меркам Марго, верх — а-ля майка с рукавами-фонариками у одного и длинными трубочками у другого, плюс юбки-солнце у обоих ниже середины икры. Зато для Лукреции… Приятным бонусом оказался кусок кружева, завалявшийся в кармане пальто. Его хватило, чтобы украсить темноватое, особенно для девочки моего возраста, шерстяное коричневое платье. Второе, хлопковое, было и само по себе неплохо, темно-зеленое в веселенький желтоватый мелкий-мелкий цветочек. Из пальто я раскроила нечто похожее на мантию, даже получилось изобразить капюшон. Сметав все на живульку, примерив и решив, что все очень даже неплохо, особенно если учесть, что я умудрилась обойтись без сантиметровой ленты, загрустила. Нитки у меня были, не ко всему подходящие по цвету, но все же лучше, чем ничего. Печалило меня другое: на машинке все это прострочить часа за три-четыре можно. Зато вручную мучиться никакого терпения не хватит. У меня так точно. Самое обидное, что сие изобретение человеческой мысли было от меня буквально в шаговой доступности, и в то же время — все равно что в Австралии. Предложить хозяйке столь ценного для меня агрегата было решительно нечего, хоть плачь. А платить жаба душила, голиаф которая, никак не меньше. Спустя пару дней метаний я все же рискнула подойти к соседке, подгадав, чтобы дома, кроме нее, никого не было. Попытка не пытка, решила я, взяла свой первый артефакт и пошла на разведку. Но меня ожидал фееричный облом, девушка оказалась ни разу не скромняшкой-обаяшкой. Меня послали далеко и надолго, решив, кажется, что я пытаюсь продать снег зимой. Я же всего лишь навсего пыталась обменять ловец снов на час пользования машинкой, под присмотром хозяйки, конечно. Огорченная, принялась шить вручную. Белошвейки же как-то справлялись, а меня никто не торопит и качество работы проверять не будут. Мучилась я долго, уже август подходил к концу, когда я завершила свой эпохальный труд… над одним платьем. Это ведь на машинке подрубить край раз плюнуть, а уж обработать края срезов — это и просто тихий ужас. Под конец мне уже и во сне стало сниться, как я шью, а мои исколотые пальчики тихо плакались на свою тяжелую долю. Плюс ко всему пришлось делать берет, а то с моей прической только мальчика изображать: волосы темные, тонкие, ломкие, тусклые и подстрижены крайне коротко, еще чуть, и будет ежик. Что тоже, впрочем, вариант. Брюки у меня есть, значит, надо разжиться какой-нибудь мужской обувью, моя уж больно страшненькая, рубашкой и хотя бы жилетом, что ли… Еще неплохо бы и кепочку заиметь. Я еще раз осмотрела оставшиеся от былой роскоши обрезки и решила, что и на кепочку на мою невеликую головушку вполне себе хватит. Просто клиньев будет больше, чем принято. Чтобы беретик не смотрелся совсем уж печально, украсила его аппликацией из кружева и ткани от легкого платья, заодно и сочетаться мало-мальски будут. Воспользовавшись тем, что Нонна ушла в запой, а это с ней случалось с периодичностью раз в полгода, я рванула на Цветочную аллею. К моему невыразимому сожалению, запой будет продолжаться недолго, дней пять, максимум неделю, так что моментом надо было воспользоваться грамотно. Понятное дело, покупать я там ничего не собиралась, но было невыносимо любопытно посмотреть, как живут чистокровные маги. На быт Лютного я уже насмотрелась до тошноты. Если позволят обязанности по дому (а мне было велено прибраться как следует во всех закутках, раз уж у меня «отпуск»), я планировала покопаться в завалах у старьевщиков. В первую очередь меня интересовали книги. На гримуары я наткнуться и не мечтала, такие сокровища разбирают еще на подлете к лавкам, но найти какую-нибудь потрепанную книжечку о бытовых чарах, например, рассчитывала. Конечно, такого рода литературы должно быть много и в Хогвартсе, но когда я еще до него доберусь. К тому же мне не повезло, как и Гермионе Грейнджер: я родилась в сентябре. Какие-то несчастные двадцать дней отодвигали от меня вожделенную школу еще на год. Но мне мечталось воспользоваться маленькой такой вилкой, уж не знаю, благодаря кому существующей, — палочку можно купить, как только тебе исполнится одиннадцать лет. Формально я все равно не буду иметь права колдовать, но… это пресловутое но. В Лютный без особой необходимости авроры предпочитали не соваться. Не то чтобы они кого-то особенно боялись, вовсе нет, просто основная масса проживающих здесь волшебников ничего серьезного палочкой не делала. Если кто-то и рисковал воплотить свои незаконные мечтания, то делалось это либо посредством ритуалов, где палочка и даром не нужна, либо левым инструментом, который не был нигде и никогда зарегистрирован. Плюс ко всему, насколько мне удалось выяснить, аппарировать на каждый чих авроры тоже не будут. Если «чихнул» маглорожденный и оное события произошло в районе, населенном обычными людьми, то могут послать кого-нибудь одного для проверки, а то ведь и эванеско можно таких дел наворотить, обливиаторы замучаются память корректировать. Но в случае, когда дело касается потомственного волшебника, проживающего там, где обитают исключительно маги, то велика вероятность игнорирования нарушения правил. Косая аллея на меня впечатления не произвела. Чище, чем у нас на улице, народ барражирует более вольготно и в большем количестве. Симпатичные вывески на магазинчиках, над ними у многих располагаются квартирки. Существенным различием можно назвать то, что здесь 95% магов, тогда как в Лютном столько же сквибов. Ориентиры я знала хорошо, так что, обогнув Гринготтс, миновав лавку старьевщика Потса, пройдя неприметный проулочек, на который не выходило ни одно окно или дверь, сплошные стены почему-то, вышла на Цветочную аллею… Это было как удар под дых. Я будто бы оказалась из мира черно-белого кино сразу в формате 3D. Вероятно, со стороны я смотрелась весьма забавно, только поэтому меня не тронул дежурный аврор. Одета я была хоть и бедно, но довольно прилично, лицо и руки чистые, в носу не ковыряюсь, руками никуда не тыкаю, комментарии громкие не отпускаю. Отдышавшись и благодарно кивнув дядьке в форменной мантии, двинулась дальше. Цветочной эту аллею окрестили совершенно справедливо: куда ни кинь взор, повсюду цветы, цветы, цветы — клумбы, вазоны, кашпо, на аллее, в окнах домов и в витринах магазинов, лавочек и лавчушечек. Я готова была здесь поселиться прямо под открытым небом, сама на лавочку, хвостик под лавочку… Так я и шла по аллее все дальше и дальше. Любовалась витринами, магами, степенно прогуливающимися и парочками, и с детьми, и компаниями, и в одиночку. Я просто наслаждалась этой феерией цвета, запахов и тихих разговоров. Здесь никто не орал на всю аллею, не было взглядов из-под насупленных бровей, не надо было оглядываться и опасаться невесть чего. Дети, конечно, шалили, но исключительно малыши, те, кто постарше, старались брать пример со взрослых. В лавки я пока не заходила, меня и без того буквально сносило девятым валом новых впечатлений. Проходя мимо ресторанчика, который часть столиков разместил на улице, я даже прикрыла глаза, чтобы максимально полно насладиться аппетитными запахами, растекающимися от заведения во все стороны: кофе, свежая выпечка, аппетитная курочка… Ну вот и пообедала, усмехнулась я про себя и поспешила дальше, пока меня предательски не покинул собственный желудок. На аллее были и жилые дома. Не как на Косой, где внизу лавка, а сверху жилые комнаты. Просто милые, уютные домики. Как бы мне хотелось завести здесь хотя бы шапочное знакомство, чтобы можно было наведываться время от времени на чай. Посидеть, поговорить, просто побыть в атмосфере благополучия, пропитаться этой умиротворенностью, буквально разлитой в воздухе. Мечты, мечты… К моему невыразимому сожалению, время перевалило за полдень, и мне следовало возвращаться домой. Если я не создам хотя бы видимость бурной деятельности, мало мне не покажется. Напоследок я притормозила у магазина бальных платьев. Это было просто что-то фееричное. На витрине в вихре лепестков цветущих яблонь танцевала молодая девушка в воздушном белоснежном платье и чудной кружевной шляпке; мантия была небрежно брошена на траву, там же виднелись и бальные туфельки. Но не это привело меня в такой щенячий восторг. Ведь, по сути, хоть я и пользовалась некоторыми артефактами, самого колдовства как такового все еще не видела. В какой-то момент по сцене будто бы проносился порыв ветра, и вот уже перед зрителями молодая женщина, вокруг цветет лето, она явно хочет устроить пикник для своей семьи. Женщина с изумлением смотрит на свое девичье платье, проводит по нему рукой, и оно под этим повелительным движением преображается в наряд приятного голубого оттенка, богато украшенный вышивкой. Шляпка и мантия аккуратно перекинуты через ветку ивы, склонившей свои ветви над водоемом. Туфельки, как и положено, на красивых ножках дамы. Впрочем, ножек-то практически и не видно, оба платья длиной почти что в пол. Еще одно преображение, и вокруг кружатся осенние листья. Зрелая дама присела на скамейку под кленом, в руках у нее книга детских сказок, которую она не спеша перелистывает. Наряд преображается в некое подобие амазонки насыщенного винного цвета. Никакого беспорядка в одежде нет и в помине, и шляпка, и мантия, и туфельки — все на полагающихся им местах. По завершении этой замечательной иллюзии витрина преображалась в бальный зал, в который входила дама средних лет. На этот раз все трансформации происходили исключительно с нарядом леди. Ее платье меняло цвета и фактуру под воздействием света в зале. Потом она демонстративно снимала брошку, и платье преображалось в более открытый и, я бы сказала, смелый наряд. Мне сразу вспомнилась киноэпопея про сойку-пересмешницу, упертую девушку Китнис Эвердин, и потрясающее преображение ее нарядов. Вверху плавно плыла лента со словами: «Воплотим любую вашу фантазию». Я настолько засмотрелась и замечталась, что была абсолютно не готова к тому, что меня буквально снесут с ног. Тем больнее было оказаться на земле с ободранными ладонями и порванным в талии платьем. У меня из глаз буквально брызнули слезы. Нет, не из-за того, что было больно. Подумаешь, мало я когда-то в детстве коленки и локти обдирала, гоняя на велосипеде? Да и тут бывали травмы, так что все это была ерунда. Я была зла на саму ситуацию, на свою невнимательность, на чертово платье, которое посмело не выдержать столкновения с жизнью, а я столько сил и времени на него потратила, и, конечно, на рыжего пацана, который врезался в меня на полном ходу, а теперь болтался, как тряпичная кукла, в руках джентльмена блондинистой наружности. — Вы целы, мисс? — нейтрально поинтересовался мужчина. — Насколько это возможно, сэр, — ответила я, поднимаясь, пытаясь одновременно отряхнуться и прикрыть непредусмотренное новоявленное усовершенствование моего наряда. — Позвольте поинтересоваться, с кем вы пришли сюда в этот дивный летний день? — Ох, сэр, бабушка послала меня купить порцию бодроперцового, и мне уже пора возвращаться домой, сэр, — понесло меня. — Надеюсь, вы не разбили флакон? — меня, как и явно семью мужчины, все больше удивляло его желание продолжить разговор. — Нет, сэр, — сцепив руки в замок, вежливо ответила я. — Я как раз направлялась в аптеку, когда этот молодой человек налетел на меня, — и кинула в сторону мальчишки испепеляющий взгляд, ну-у-у, мне хотелось так думать. — Да я нечаянно! — возопил рыжик, попытавшись вывернуться из хватки мага, оставив в его руках куртку, за шиворот которой его и держали. Видать, парня очень впечатлил брошенный мною в его сторону взгляд, обещающий медленную и мучительную смерть. Блондин лишь встряхнул пацана, от чего одежка затрещала по швам, и продолжил светскую беседу со мной. — Ваша фантазия была бы более правдоподобной, юная барышня, если бы вы не были столь поразительно далеки от обеих аптек, расположенных на этой улице. — Ну что вы, сэр. Разве бы я посмела вам лгать, — и я благовоспитанно опустила очи долу. — Я иду в Косой переулок, в лавку к дядюшке Тобби. Если врешь, приплетай как можно больше всяческих подробностей, которые при проверке окажутся правдой. Много, много правды, и капелька лжи. — Видимо, вас следует проводить, чтобы ваша бабушка не разболелась еще сильнее, пока вы рассматриваете витрины магазинов? — добавил чуть ехидцы в голос маг. — Вы совершенно правы, сэр, это недопустимо с моей стороны. Меня может оправдать лишь то, что от такой красоты не может оторваться ни одна особа женского пола, пусть и столь юного возраста, как я, — и сама обалдела от закрученной мною фразы. — Вам бы хотелось иметь такое платье? — прищурив глаза, поинтересовался мужчина. — Конечно, сэр. — Хотите, я сделаю вам подарок? — понизив голос, спросил блондин и в ожидании моего ответа чуть наклонил голову в мою сторону. — Спасибо, сэр. Это весьма щедрое предложение. Но мы с вами не знакомы, чтобы я посмела принять от вас столь дорогой подарок. Пройдет совсем немного времени, я вырасту, выучусь и куплю его себе сама, — гордо задрав подбородок, ответила я и развернулась, собираясь уходить. — Это моя оплошность. Позвольте представиться, Абраксас Малфой. Разрешите мне в таком случае слегка помочь вам, приведя в порядок вашу одежду, коль скоро вы здесь без взрослых. И, не дожидаясь моего ответа, он взмахнул палочкой, и мое платье стало мало того, что совершенно целым, так еще и ткань буквально засияла новыми красками. Думается мне, что она была такой яркой лишь в тот день, когда ее соткали. — Благодарю вас, лорд Малфой. Весьма любезно с вашей стороны. Доброго вам дня. — А вы не желаете представиться? Краем глаза я заметила, как из дверей магазина показалась эффектная блондинка с белобрысым мальчишкой. Леди прислушалась к нашему разговору, и ее светская маска дала трещину — женщина со все большим удивлением и любопытством следила за нашей беседой. Пацан, стоящий рядом с ней, улыбался во весь рот, явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Если пожелаете, сэр. Хотя не могу представить, для чего бы вам это могло понадобиться, — обнаглела я. — Меня зовут Лукреция Стефания Полак. Но я не тешу себя иллюзией, что вы запомните мое имя. — Позвольте мне в честь нашего знакомства угостить вас и вашу достопочтенную бабушку дивными круассанами, которые предлагают в кондитерской «Прованс». — Ну что вы, сэр. Ведь тогда мне придется признаться, что я ходила на Цветочную аллею, и бабушка расстроится, что я отправилась сюда без разрешения, — доверительно понизив голос сказала я. — Тогда вы сможете съесть их по дороге, и она ничего не узнает, — так же тихо предложил мужчина. Рыжик уже даже не трепыхался, следя за нашим разговором. — Это неприемлемо, сэр. Нельзя перебивать аппетит перед обедом, — строго ответила я, едва не погрозив мужчине пальчиком. — Вы неподражаемы, мисс Полак. Но я решительно не могу отпустить вас без подарка в такой дивный день. Нельзя, чтобы он остался в вашей памяти лишь из-за столь досадного происшествия. И не знаю, кой-черт меня дернул, но я решила проверить границы щедрости сего забавного джентльмена. — Вы всерьез решили сделать мне подарок, лорд Малфой? — уже не дурачась, спросила я. — Да, — так же серьезно ответил мужчина, и его глаза светились любопытством и предвкушением, а еще мне казалось, что он очень надеялся не разочароваться во мне. — В таком случае, глубокоуважаемый лорд Малфой, я прошу вас подарить мне гитару, — и в ожидании посмотрела ему прямо в глаза. Я видела шикарный магазин музыкальных инструментов на этой дивной аллее, но так и не рискнула в него войти, не хотелось травить душу. Достаточно было представить, сколько там может стоить самая простенькая гитара, и мне уже становилось дурно. С моим десятком кнатов там решительно нечего было делать. — Ведите, милая леди, — и мужчина щедро махнул рукой, отпустив при этом рыжего мальчишку, но тот и не подумал убегать, а с любопытством пошел за нами. Как, впрочем, и леди с сыном. В магазине с потолка лился мягкий свет, какие-то инструменты были развешены на стенах, какие-то стояли. У окна располагался мягкий диван, кресла и чайный столик. К фортепиано был приставлен крутящийся табурет. Я с ностальгией вздохнула — мне казалось, что даже воздух здесь совершенно особый — и решительно двинулась в сторону гитар. — Лорд, леди, молодые люди, — поздоровался с нами продавец и выжидающе посмотрел на лорда Малфоя, совершенно верно определив того, кто будет платить. — Покажите, пожалуйста, юной мисс Полак, какие у вас есть гитары. — Одну минутку, сэр. Прошу вас, мисс Полак, присаживайтесь, — и мне указали в сторону кресел. Я, как послушная девочка, присела. Моему примеру последовали и все остальные, кроме рыжика, оставшегося стоять недалеко от дверей. Очевидно, давать деру ему было не привыкать. Продавец принес сначала одну богато инкрустированную гитару. Я провела рукой по струнам и осталась недовольна звучанием, да и, прямо скажем, полноценный концертный вариант был для меня в настоящее время великоват. Потом была еще одна, не менее вычурная, затем еще. Наконец, я не выдержала… — Сэр, вы позволите мне самой посмотреть, что может предложить ваш магазин? — вежливо, но твердо обратилась я к продавцу. — Прошу вас, — довольно спокойно ответил тот. И я, наконец, смогла дойти до вожделенной стены. Там тоже были вывешены богато украшенные инструменты, но зато я усмотрела, что в продаже имеются гитары и меньшего размера. Даже укулеле была, но эта четырехструнная малышка меня не интересовала. Печально вздохнув и уж было собравшись согласиться на какого-нибудь из дорогих монстров, но всерьез опасаясь, что его у меня моментально отберут и продадут ближайшему старьевщику, я повернулась и наткнулась взглядом на скромный стеллаж, на котором, о счастье, лежали вполне себе рядовые гитарки всевозможных размеров. Стремительно переместившись к вожделенным инструментам, я принялась перебирать их один за другим. Наконец я остановилась на скромно выглядящей гитаре половинного формата. Я села на табурет и пропала. Если до этого я едва трогала струны, то здесь… я улетела. Настроен инструмент был изумительно, звучание мягкое, приятное, пусть и негромкое. Руки сами порхали по грифу, пальцы перебирали струны, меня настолько поглотила музыка, что я даже забыла о своем увечье, интуитивно выбирая доступный мне стиль игры. Мордред, я даже не подозревала, насколько я тосковала по музыке, пока гитара не запела у меня в руках. Прикрыв глаза, я буквально впитывала в себя звуки, извлекаемые из моего сокровища. Гитара то смеялась, то плакала, то тихо грустила вместе со мной. Я совершенно выпала из этого пространства и времени, пока меня вежливо, но настойчиво не вернули в реальность, решительно придержав за руки. — Вы замечательно играете, милая. И этот подарок ваш, — и мне протянули платок. С недоумением посмотрев на него, я вопросительно взглянула на лорда. — Вы плакали, мисс, — тихо ответил он. Я неверяще провела рукой по щеке и с удивлением почувствовала влагу на своих пальцах. Мужчина вложил платок в мою руку и тихо отошел к продавцу. По правде говоря, не думаю, что я играла так уж великолепно и потрясла лорда и его семейство до глубины души, скорее, их поразила именно моя реакция. Мы вежливо распрощались, и я направила свои стопы домой, с ужасом думая о том, успею ли хоть что-то сделать до прихода Амелии. — Ну ты и зажгла, — ввинтился в мои уши восторженный голос парня, с которого все, собственно, и началось. — Мун, Мундунгус Флетчер, если быть точным, но все зовут меня запросто Мун, — затараторил рыжик, не дожидаясь моего ответа. — Ты куда сейчас? — Домой, — лаконично ответила я. — Тебя проводить? — не отставал мальчишка. — Слушай, что тебе надо, а? — Да ладно тебе. Я и правда не специально тебя сбил. Подумаешь, всякое бывает, — тараторил Мун. — Давай помогу донести. — А ключи от дома тебе не отдать? — огрызнулась я. — Иди своей дорогой, а я пойду своей. Но этот репей не отставал, а когда понял, что я направляюсь в Лютный, то и вовсе приободрился. — Давай провожу, а то у тебя быстро отберут такую красоту. Раз уж мы соседи, — добавил паренек, решительно подхватывая меня под локоток. — Отцепись от меня, — попыталась было я вырвать руку, но мой новый знакомец оказался на диво цепким. — Брось. Мне ж не трудно, я провожу тебя, по дороге поболтаем. Здесь невыносимо скучно, жду не дождусь, когда поеду в Хогвартс, — чуть хвастливо заявил Мун, дожидаясь моей восторженной реакции и удивляясь ее отсутствию. — Я уже на третий курс перешел, — добавил он. — Вот и готовился бы к учебе, а не сбивал честных людей на улицах, — ворчливо сказала я, бросив попытки освободиться от его цепких лапок. Так мы и дошли до моего дома, где и распрощались. На мое несчастье, Амелия вернулась домой раньше положенного и, увидев в моих руках инструмент, а саму меня в нарядном, по местным меркам, платье, включила пожарную сирену. И вот теперь я, вся такая красивая, опять сижу в подполе, а мое сокровище где-то там, наверху. К моему невыразимому сожалению, на сей раз стихийная магия не пришла мне на выручку…