Изнанка мира

Проснулась я, или, точнее было бы сказать, очнулась, от того, что меня буквально трясло и зуб на зуб не попадал. Я прикоснулась к обогревающим артефактам, и мне показалось, что они едва ли не ледяные. Даже внутри себя я ощущала некоторую опустошенность. Небо только начало светлеть. Оглядевшись вокруг, рассмеялась истерически. Назвать этот чахлый кустик зарослями можно было только при условии, что в глазах не то что двоилось, десятерилось. Гораздо больше на берегу было камней, хотя и песчаные участки попадались. Дрожащими руками принялась распутывать свою котомку, намереваясь оценить ущерб, нанесенный водной стихией моему имуществу. Правда, у меня имелись весьма веские основания полагать, что слишком много воды проникнуть в мою котомку не могло: все же, хоть и не существенно, но ее вес увеличивался при наполнении. Слава Моргане, вода внутрь действительно не попала. Эх, где бы найти толковую литературу по этому артефакту… С не меньшим удовольствием я бы вывернула свой кошель, чтобы рассмотреть руны, которыми была густо покрыта вся его изнанка, если бы это было возможно. К сожалению, пространственное искажение не давало изучить рунные цепочки даже при условии полного опустошения артефакта. Еще раз посмотрев вокруг себя и понадеявшись, что высокий берег защитит меня от нескромных глаз случайных не пойми кого, вытащила в первую очередь свой светильник и принялась копаться в торбе, чтобы найти сухую одежду, обувь, ветки, спички, еду… Для начала я, конечно, оделась и, невзирая на свой юный возраст, хлопнула грамм пятьдесят виски. По старой памяти я бы предпочла тяпнуть беленькой, но чего в нашем приюте не нашлось, того не нашлось. По телу стало растекаться приятное тепло, в голове зашумело. Разведя небольшой костерок, подвесила над ним котелок, налила воды, дождалась ее закипания и побросала туда пару отмытых до скрипа картофелин, настрогав их прямо с кожурой; туда же отправился кусок копченой колбасы, горсть риса и щепотка соли. Желудок отчаянно требовал горячего. Пока варилась моя своеобразная похлебка, быстренько заварила чай в металлической кружке и схомячила приличный кусок хлеба. Наполнившийся желудок принялся давить на глаза, и я поняла, что вот прямо сейчас никуда отсюда не уйду, но все же остатки благоразумия заставили меня осмотреться вокруг в поисках более укромного убежища. Обнаружив буквально у себя за спиной расщелину в скалах, аккуратно обследовала свое предполагаемое укрытие. Не то чтобы это было самое уютное место в мире, но в данный момент мне было важно, что я туда вполне помещаюсь, никакой живности в ней не наблюдается и вода там не плещется. Так что постелив все одеяла, что у меня имелись, закутавшись в мантию и даже надев на голову шапку, провалилась в сон. Я провела в этой пещерке почти неделю, и вовсе не из-за того, что там было так уж прекрасно. Просто сил, да и желания двигаться хоть куда-нибудь не было. Болела каждая мышца, моя магия была настолько истощена, что отказывались заживать даже самые маленькие царапинки. В общем и целом, я могла охарактеризовать свое состояние как крайне хреновое. На самом деле мне очень повезло, что в торбе обнаружилась подзабытая заначка в виде парочки не разряженных обогревающих амулетов. Боюсь, что в противном случае я бы слегла как минимум с воспалением легких, и это несмотря на теплое время года, ведь заряжать использованные мне было банально нечем. Вполне возможно, что я бы куковала там и дальше, вот только у меня подошли к концу запасы пресной воды, да и все, что возможно было съесть без предварительной тепловой обработки, тоже приказало долго жить. Не подумала я, что надо засунуть в торбочку кубометр-другой дров. Так что хочешь не хочешь, но пришлось мне выбираться из своего убежища. Да и есть холодное тоже надоело порядком, все же регулярная горячая кормежка в приюте меня за этот год разбаловала. Обнадеживало только то, что к концу недели наметилось некоторое улучшение и мне уже не так сильно хотелось сдохнуть. Так что я собрала в кучу свои конечности, переоделась в мальчика, положила блокнот и карандаш в карман своих широких штанин и поскреблась искать выход со спасительного пляжа. Решила по возможности представляться немым мальчишкой, надоело уже до оскомины, заикаясь, пытаться объясняться с окружающими, все равно терпения на такой своеобразный диалог у людей не хватало. Побродив в поисках более-менее приличного подъема около часа, я наконец выбралась с опостылевшего пляжа. Не то чтобы бодрячком, но пошкандыбала в поисках человеческого жилья. Никаких тропинок вокруг не наблюдалось, что наводило на грустные мысли о том, что люди если и бывают в этой местности, то нечасто и группами по одному-два человека. Да и живности домашней не было видно и слышно, ни единого дымка на горизонте, грустно. Побродив так с полдня черепашьим шагом, набрав по пути хвороста, решила устроить привал. В конце концов, никто меня нигде не ждет, так что самое время устроить себе летние каникулы на природе. Пособирав вокруг себя всяких разных травок, наварила щей, заварила чай. Кра-со-та. На второй день моего неспешного продвижения в глубь страны наткнулась на мини-стоунхендж. Поперечин у мегалитов не было, но выглядело сооружение весьма внушительно. Тридцать девять камней стояли, как богатыри на посту; правда, богатыри маленечко ушли в землю, примерно по пояс, так что едва-едва возвышались надо мной. А еще весьма любопытным смотрелось то, что два камня чуть выделялись размерами, по бокам от них имелось значительное (по сравнению с другими) свободное пространство, и они стояли друг напротив друга, будто бы хозяин и хозяйка во главе стола, забавно. И так мне славно стало, что я решила устроить в этом дивном местечке привал на день-другой. Тем более недалече обнаружился одичавший топинамбур, шикарные кусты крапивы, дикий малинник и пусть и скромный, но ручеек с чистой водой, весело искрящейся на солнце. Спалось этой ночью как в раю: тихо, спокойно, крепко, и мне снились какие-то очень приятные сны, жаль, что ни один из них не запомнился. Пожалуй, именно с этой ночи началось медленное, но верное восстановление и физических, и магических сил. Так что вместо дня-двух я задержалась здесь на пару недель. Признаться честно, я бы осталась здесь и дольше, но совершенно незаметно для меня самой стали подходить к концу некоторые жизненно важные для меня припасы, как соль, сахар и спички. Хочешь не хочешь, а пришлось мне собираться и идти дальше. Шаг мой стал значительно бодрее, в будущее смотрелось с оптимизмом. По пути я запасалась хворостом для будущих привалов, набирала знакомые травки для чаепитий. Хотя вода из ручейка была до того сладкой, что последние дни я пила ее в первозданном виде, даже не кипятила, пренебрегая техникой безопасности, которую вколачивали нам еще в школе. В таком вот радужном настроении, бодрым шагом, пусть я и не торопилась никуда специально, я неожиданно вышла на побережье. Глаза мои отказывались видеть то, что предстало перед ними, а мозг категорически не желал обрабатывать поступающие ему данные. Голова моя моталась из стороны в сторону, пытаясь отрицать очевидное, истерика накатывала девятым валом. Прооравшись, проревевшись, натопавшись ногами и нагрозившись небесам кулаками, вымотанная морально и, как это ни странно, физически, я плюхнулась на землю там же, где стояла, и застыла памятником самой себе. А напротив, через не такую уж и большую полоску воды, метров двести, не больше, скалился противоположный берег. Прочувствовав за эти годы свое феноменальное везение, я готова была поставить на кон все свои сбережения за то, что в данный момент я нахожусь на острове. Пять дней у меня ушло на то, чтобы убедить себя ступить в воду. Не то чтобы в результате моего эпического заплыва я заимела водобоязнь, в ручейке я плескалась довольно бодро, не обращая внимания на температуру воды. Кстати, морская вода в этом плане даже выигрывала. Дни стояли солнечные, жаркие, самое время плескаться и загорать. Обзавестись дивным загаром я уже успела, но вот принимать морские ванны меня не тянуло категорически. Пометавшись по берегу, пройдя десяток миль в одну, а затем в другую сторону, я убедилась, что таки да, я нахожусь на острове, кто бы сомневался, собственно говоря. Еще пару дней помедитировав на берегу, я заметила, что при отливе вода между островом и побережьем значительно понижает свой уровень. До такой степени, что мне можно будет не плыть, а идти, пусть и почти что по пояс в воде. В ходе метаний обнаружила мелкую речушку (почти что ручей), стекавшую в море, и от нечего делать, не желая любоваться нервирующей меня морской гладью, я пару дней посвятила тому, что пыталась наловить рыбы. Пока что не получалось, то ли я места неправильные выбирала, то ли наживка не устраивала рыбу, но ни на рассвете, ни на закате ничего у меня не ловилось. Пару раз мне казалось, что что-то попалось на крючок, но вытаскивала я его неизменно пустым. Вот когда я пожалела, что в нашем женском царстве не было ни отца, ни деда, которые могли бы научить меня рыбачить. Однако, не отчаиваясь, я каждый раз аккуратно убирала свои нехитрые снасти в кошель и отправлялась дальше. Зато мне попались несколько интересных камушков. Проведя нехитрые эксперименты, я решила, что это все же янтарь. В воде не тонет, при нагревании начинает мягчеть, относительно легко поддается обработке. Припрятав находку, я вернулась на побережье. Собрав волю в кулак, а пожитки в торбу, я ступила в воды морские. Меня трясло и колотило, как в припадке падучей, но я упорно шла вперед, не поддаваясь малодушному желанию податься назад, к спасшему меня острову. Не оглядываясь, шаг за шагом я приближалась к противоположному берегу и, добравшись до него, готова была целовать землю, на которую ступила. Но, сдержав сей порыв, поторопилась отойти от моря подальше, как будто пучина могла поглотить меня в мгновение ока. Невдалеке от пляжа оказалась деревушка — серые домики, серые крыши, серые люди, невзрачный паб. Я рассматривала поселение с пригорка, не торопясь знакомиться с местным населением. Одичав за эти недели вынужденного одиночества, я вовсе не стремилась прервать обет молчания. Да и вера в людей с некоторых пор была во мне основательно подорвана. Только вечером, в сумерках, я решилась приблизиться к поселению. Табличка гласила «Порсгварра», что мне совершенно ни о чем не говорило, ибо географию Соединенного Королевства я знала весьма приблизительно. Я могла только предполагать, что это где-то на юге Корнуолла, по крайней мере, это предположение выглядело логичным, если знать, куда именно нас везли. Обнаружив неглубокий ручей с чистой водой, наполнила пустые емкости и за пару миль от Порсгварры устроилась на ночлег. Оставаться поблизости от людей я опасалась. Сил на то, чтобы приготовить хоть что-нибудь этим вечером, я в себе так и не нашла, так что только нахлебалась воды от пуза и завалилась спать. Зато ранним утром, когда солнце едва окрасило небосвод, потирая от предвкушения руки, принялась за приготовление горяченького. К сожалению, ничего мясного у меня не осталось, как-то я не подумала о том, чтобы сделать хотя бы парочку охлаждающих амулетов для сохранности мяса или рыбы. Не думаю, конечно, что их хватило бы надолго, но все же если учесть, что это край морепродуктов, то данный артефакт явно не станет лишним. Есть пустой рис было не так уж и весело, но мой желудок, кажется, начал привыкать к столь неординарному меню. Не могу сказать, что спустя месяц после заплыва я оправилась полностью, но в общем и целом здоровье мое выправилось. Так что я отправилась в путешествие по Корнуоллу, краю легенд о короле Артуре, Мерлине, друидах, а еще хотелось побывать в Плимуте, где жил и учился Эдвард Феррарс. И Бат, кажется, тоже относился к Корнуоллу, но вот в этом я уже не была уверена на все сто. Полцарства за карту. Лежащие вокруг земли можно было охарактеризовать как поля, поля, скупые посадки деревьев, холмы. Но вот побережье радовало попадающимися изредка пляжами, гораздо более гостеприимными, чем спасший меня. Ходок из меня пока что был еще неважнецкий, но миль по пять в день я все же проходила, пусть и отдыхая на каждом шагу. В селения пока не совалась, больно они были маленькие, но когда на пути у меня появился небольшой городок Ньюлин, как гласила табличка, рискнула все же сунуться туда пораньше с утра. Да и оценить эффективность оберегов из янтаря очень хотелось. Город жил и бурлил, обилие малых судов явственно намекало на то, что жители промышляют рыболовством. И действительно, когда я пришла на причал, то обнаружила, что там вовсю идет бойкая торговля. На омаров я претендовать не стала, но, улучив момент, когда один из рыбаков особенно азартно торговался с потенциальным покупателем, стащила одну небольшую рыбину, засунув ее тут же в пакет и в торбу, и дала деру. Побродив по городу, зайдя в несколько магазинчиков и лавок, пристраиваясь за кем-нибудь из прохожих, я обнаружила, что на меня стали обращать внимания меньше, чем обычно, а это значит, что мои новые артефакты более эффективны, как это и обещала моя бесценная книга. Чтобы убедиться в этом окончательно, я отправилась на базар и незаконным образом пополнила свои запасы сахара и соли, стараясь не наглеть. Первые свои эксперименты я проводила на краю рынка, чтобы в случае чего иметь возможность убежать. Иногда, когда я брала что-нибудь с прилавка, то хозяин как будто задумывался о чем-то на несколько секунд, некоторые хмурили брови, начинал проверять товар, но если я брала продукт из-под прилавка или за спиной у хозяина, то даже этого минимального внимания не удостаивалась. Осмелев, я провела еще несколько подобных экспериментов в магазинах. То ли из-за меньшего числа посетителей, то ли из-за того, что продавцы скучали, но там они гораздо чаще начинали осматриваться по сторонам, пытаясь понять, что же их обеспокоило. В общем, я решила, что буду брать самое необходимое и не наглеть, все же бог не Тимошка, видит немножко. Хотелось мне когда-то пожить добывая себе пищу самостоятельно, вот и флаг мне в руки. Так что, разжившись минимальным запасом еды, качественной удочкой, а также простенькой палаткой, я отправилась дальше, познавать сей дивный край.