Изнанка мира

Этот год можно было описать практически одним словом: «дороги». Я не ставила себе какой-то определенной цели, и если бы некто решил составить карту моих блужданий, то дал бы мне кличку «пьяный заяц». Гуляла я не спеша, могла прошагать шесть часов кряду, а могла и меньше часа. Первым делом, конечно, я озаботилась тем, чтобы украсить рунами палатку. Пусть она у меня и без расширения пространства, но такой клопухе как я, не имеющей никакого особого скарба, больше и не требуется, главное, чтобы было где на ночь голову преклонить. Так что я смело вышила по низу моего нового жилища повторяющуюся цепочку рун отвлечения внимания, а обогрев решила обеспечить амулетами, в противном случае я рисковала в ней летом свариться. Так что на стоянках я в большинстве случаев не бездельничала, а рукодельничала, заодно и руки продолжала разрабатывать, вышивая то одной, то другой. Мое упорство начало приносить свои плоды: пусть я и убедилась, что без медицинской помощи вернуть полную подвижность правой руке не получится, но писала, вышивала и вырезала я ей вполне сносно. Не все у меня получалось. Точнее, если я делала все, руководствуясь инструкциями из книг, то результат был положительным. Но как-то я решила поэкспериментировать. Захотелось мне получить зимнюю мантию для школы, до которой осталось не так уж и много времени, но сэкономить на материале. Подумалось, что можно вышить ряд рун, плюс добавить пришитых амулетов из глины для начала, а потом заменить их янтарем, если найду. В общем, не считайте себя умнее других, от добра добра не ищут, ну и так далее. Когда одно наложилось на другое, моя мантия буквально через пару дней рассыпалась у меня в руках. И вот казалось бы, вышитая цепочка рун повторяется же неоднократно, подумаешь, добавила не вышитую строку, а выдавленную в глине и наложенную внизу по подолу. Очевидно, есть немалые тонкости в захватывающе интересном искусстве артефакторики, о которых я ни сном, ни духом. В хорошую погоду я гуляла, в плохую сидела в палатке, вышивала, вязала, украшая свою немудреную одежку, ведь в школе притворяться мальчиком не получится, а попытаться что-нибудь украсть в магазинчиках магического мира может только отчаявшийся самоубийца. А это значит, что я буду практически беззащитна перед остальными, поскольку даже неосознанно дети порой бросают друг в друга проклятьями и сглазами, но стандартная одежда, даже приобретенная у мадам Малкин, вполне справляется с этими сюрпризами, мне же стоит озаботиться защитой самостоятельно. Про намеренные каверзы я вообще умолчу. Кое-что придется все же купить, например, пергамент, иначе у меня просто не будут принимать домашнюю работу, да и еще всякого-разного по мелочи. Так что, как ни крути, а пограбить местное население придется, другое дело, что наглеть не стоит, все же это не у абстрактного государства спереть пару сотню фунтов, а у вполне конкретного человека, который, быть может, едва концы с концами сводит, пытаясь не потерять свой бизнес. Был у меня в один из дней дивный случай, который порядком встряхнул мой несколько отупевший мозг. Я зашла в очередной городок на побережье, Пензанс, в этот день особенно уходившись. Ноги гудели, и стоит признаться, что моя персона несколько расслабилась благодаря тому, что разжиться едой отныне не представляло для меня сложности, даже если природа отказывалась поделиться своими дарами, ну или я ленилась проявить настойчивость в добывании оных. И попался мне на глаза пусть и старенький, но вполне себе крепкий двухколесный друг, прислонившийся у небольшого домишки к плотной растительной ограде. Сами понимаете, какие именно мысли стали бродить в моей бедовой головушке, которую который день жарило расшалившееся светило. И только я протянула свои загребущие лапки к своему гипотетическому другу, как из домика вышел дедушка, божий одуванчик. В руках старичок держал не менее старую кошку, приговаривая, что вот сейчас съездят они к врачу, и все будет хорошо. Мне показалось, что у этого старика никого больше, кроме этой облезлой животины и старенького велосипеда, нет. И так мне стало противно от самой себя, что я постаралась как можно быстрее покинуть этот город. После этого случая я постаралась свести свои воровские порывы к минимуму, пытаясь все что только возможно находить на природе. Ведь если задуматься, велосипед был бы для меня только обузой, но мои загребущие лапки чуть было не осиротили одинокого старика. Так что, еще раз перечитав, как это ни странно, книгу по артефакторике, стала пытаться ставить силки, а также вернулась к своим настойчивым попыткам научиться ловить рыбу. Не скажу, что у меня все сразу стало получаться. Но когда-то же количество переходит в качество, так и я к началу осени стала вполне себе успешным рыболовом. Открыть свой бизнес мне бы вряд ли удалось, но уж себя прокормить вполне возможно. Тем более, что я все же сделала котомку с подкладкой из полиэтиленового пакета, внутрь которой кидала парочку охлаждающих артефактов. Не морозилка, конечно, но несколько дней рыба хранилась в первозданном виде, что от нее, собственно, и требовалось. С силками я осваивалась дольше, но и они время от времени радовали меня грызунами, привнося разнообразие в мое меню. Плюс ко всему у меня стали появляться шкурки, которые тоже вполне себе годились для изготовления артефактов. Правда, ароматы, которые появлялись при выжигании рун на шкурках, оставляли желать лучшего. Просыпаясь каждое утро, выползая из палатки, я порой не могла вспомнить, откуда вчера пришла, так что случалось, что мои ноги приводили меня туда же, где я уже побывала. А иногда, просто чтобы внести в свою жизнь элемент неожиданности, собрав вещи, я специально вертелась вокруг себя с закрытыми глазами, дабы положиться на волю случая. В общем, развлекалась как могла. Время от времени мне удавалось найти камешек-другой янтаря. Я даже попыталась парочку расплавить и залить в формочку, чтобы амулет получился более товарного вида, потому как отполировать его полноценно своими силами у меня не получалось, так что делала одну из сторон плоской, пригодной для нанесения рун, и все. Операция прошла удачно, однако оказалось, что в переплавленном янтаре что-то нарушалось и он практически терял свои свойства накопителя. Не разрушался после использования, как деревянные или глиняные, но и вбирал в себя буквально какие-то крохи энергии, так что толку от теперь уже симпатичного и прозрачного камушка не было. Так что от этого варианта пришлось отказаться. Когда пришли холода и купаться в ручьях и прочих водосодержащих источниках стало проблематично, пришлось время от времени вламываться в чужие дома. После предварительно проведенной разведки, чтобы не нарваться на хозяев, естественно. Где-то я выбивала подвальное окошко, порой удавалось воспользоваться невнимательностью людей, оставивших неплотно прикрытое окно, или просто незакрепленное. В общем, выкручивалась с осени и до конца весны как могла, поскольку ходить грязной было не по мне. Однажды даже чуть было не столкнулась с не вовремя вернувшимися хозяевами. Слава Моргане, успела одеться после купания, и они меня не заметили. Минус моих артефактов отвлечения внимания был в том, что видеть-то меня не видели, но вот место, которое я в текущий момент занимала, обойти не пытались, так что приходилось постоянно быть начеку, чтобы никто на меня «невидимую» не наткнулся. Пару раз во время своих скитаний я замечала, как люди пристально за мной наблюдают. Подозреваю, что это были либо маги, либо сквибы, на которых, вероятно, мои амулеты не действовали. Естественно, я не пыталась с ними побеседовать, а побыстрее убиралась из этих мест. По возможности старалась ставить палатку в центре менгиров, которых в этих краях было до одурения много. Какие-то представляли из себя полноценные мегалиты, а некоторые по макушку ушли в землю, оставив на поверхности как будто каменистую тропку, замкнутую в кольцо. Спать в этих местах было удивительно спокойно, там быстрее заряжались артефакты, да и мои силы восполнялись быстрее. Так что каждую ночь я пыталась найти такое место для стоянки, пусть это удавалось и не всегда. Дни были довольно однообразны, но не даром говорится: «Бойтесь желаний своих!» Дойдя до Труро, я с любопытством бродила по городу. Полюбовалась на кафедральный собор, зашла в королевский музей, «потискала» камень Артура, но, честно сказать, гораздо больше мне понравилась небольшая башенка в условных четыре этажа; я бы даже сказала, что это две башенки, прилипившиеся друг к другу, с дивной черепичной крышей и кое-где обвитые плющом. Было безумно жалко, что внутрь попасть не удалось. Вот так бродя по городу, я проворонила закат. Не то чтобы я опасалась темного времени суток, но все же старалась к этому времени начать обустраивать ночлег подальше от поселений. Так что я, тяжело вздохнув, кинув прощальный взгляд на дом своей мечты, направилась к выходу из города. Я проходила мимо очередного паба, когда оттуда буквально вывалились двое мужиков, и судя по тому, как они вцепились друг в друга, отношения их были далеки от дружеских. Мои наблюдения подтвердились, мужики не отошли и десятка метров от дверей питейного заведения, как начался мордобой. Не знаю, с какого перепуга я задержалась, но факт остается фактом. Поначалу битва протекала на равных, поскольку и комплекцией, и задором один другому не уступали. Однако одному из драчунов под ногу подвернулся невесть откуда взявшийся камень, и он со всей дури и своего немалого веса хлопнулся головой о каменный угол ограждения одного из домов… и больше не поднялся. Не знаю, кто был в большем шоке от произошедшего, я или второй мужчина, который, потоптавшись на месте, посмотрев с недоумением на свои кулаки, пошатываясь, поспешил вернуться в паб, очевидно, чтобы помянуть усопшего. Спала я той ночью плохо, снилась какая-то муть, так что утром я поспешила покинуть окрестности города. Больше, к счастью, столь негативных происшествий за все время моего бродяжничества не случилось. Не знаю, что ударило мне в голову, но в начале лета 1965 года я решила написать письмо в попечительский совет школы. Все же, как бы мне ни нравилась моя полная скитаний и свободы жизнь на природе, но хотелось уже приступить к учебе, поскольку имеющиеся в моем распоряжении книги были изучены мною вдоль и поперек, а вокруг было столько всего непознанного. Мне еще несколько раз попадались неизвестные и явно магические растения, трогать которые я опасалась, что не мешало мне ими любоваться с некоторого условно безопасного расстояния. Были и довольно пугающие экземпляры, напоминающие грибы, покрытые каплями крови. Или непонятные наросты, напоминающие приоткрытые клювы, которые время от времени закрывались. В общем, я написала письмо лорду Фоули, пытаясь аргументированно доказать, что меня вполне можно зачислить в школу уже в текущем году, поскольку первые два месяца дается в большей степени теоретический материал, и к тому моменту, когда будет необходимо применять магические силы, мне уже исполнится одиннадцать лет. Ответа довольно долго не было, и не было бы вообще, если бы я не сообразила надеть «чистую» от рун одежду и снять амулеты отвлечения внимания. Буквально на следующий день меня нашла весьма недружелюбно настроенная сова с письмом. На письме, как это ни странно, были написаны лишь мои имя и фамилия, никакого вам адреса «палатка на берегу водохранилища»… Еле отбившись от озверевшей птицы, я поспешила надеть на себя свои обереги и покинула место своей дислокации, не прочитав письмецо. И прямо вам скажу, лучше бы я его не читала. Только взглянув на подпись в конце письма, я сразу поняла, что ожидать положительного ответа не стоит. Даже не хочу вспоминать дословно, что именно там было написано, но уже заочно сочувствую Петунии. Если и ей написали в столь изысканно уничижительном стиле, то не удивительно, что она прониклась к волшебникам столь нежной и трепетной любовью. Меня ласково размазали по всем прилегающим территориям, я всеми фибрами своей души, вчитываясь в начертанные пером строки, ощущала то злобное удовольствие, с которым директор Дамблдор писал мне отказ. В конце мне рекомендовалось не беспокоить лордов попечительского совета. Вот так вот. Утерев сопли и припрятав этот образец эпистолярного жанра на будущее, дабы время от времени напоминать себе о том, что не стоит верить в розовых пони, я снова принялась утрамбовывать своими босыми ногами дороги Корнуолла, зарекшись обращаться к власть имущим. Хорошо, что у меня был мой ловец снов, а то неизвестно еще, как бы мне спалось после такой оплеухи.