Изнанка мира

Лето — прекрасная пора, тепло, светло, мошкара только достает. Признаться, несмотря на весь комфорт существования в поместье, я стала тосковать в четырех стенах. Одно дело проглатывать сотни страниц художественной литературы, и совершенно иное — когда читаешь книги научного характера, да еще к тому же написанные лет за сто до твоего рождения, а то и больше. Порой их слог настолько витиеватый, что диву даешься: автор хотел научный труд написать или козырнуть своим обширным словарным запасом плюс заморочить мозги настолько, что несчастный искатель знаний плюнет в конечном итоге на всю эту заумь и пойдет познавать окружающий мир методом тыка. В связи с этим я еще ни разу не переписала книгу от и до, и, как следствие, весьма ощутимо сэкономила на пергаменте. Единственным исключением стал фолиант, посвященный ритуалам из колеса года. Боязно было что-то упустить или невольно переврать. Правда, там витиеватостей и словесного украшательства ради самолюбования практически и не было. Так что, начитавшись и написавшись до рвотного состояния, я с наступлением устойчиво теплой погоды стала делать вылазки на природу на пару-тройку дней. Заодно сравнивала внешний вид растений, перерисованных с самого первого мною переписанного фолианта, с, так сказать, оригиналами. На природе даже дышалось легче, игралось легче, и мне казалось, что я сама становлюсь шариком, накачанным гелием. После возвращения в поместье сына лорда как будто прорвало плотину, и родня повалила валом. Оказывается, Гастингсы были довольно многочисленным родом, особенно по современным меркам. Даже Блэки им уступали, и сильно. Да и в отличие от последних связи с иностранными ветвями не рвали, а укрепляли всеми возможными способами. В том числе и путем заключения браков, но не ближе четвероюродного родства. Большинство взрослых членов английской ветви находились в постоянных поисках новых книг, стремясь пополнить семейную библиотеку. Я так поняла, что старый лорд все же несколько слукавил, а точнее, умолчал. В эту библиотеку можно было попасть не только пожертвовав сокровищами семейной библиотеки или ранее неизвестным фолиантом, но и внеся некоторую, безусловно весьма нескромную, сумму золотом. Правда, такого рода допуск был разовым и для конкретного лица, а не для всего рода оптом, ибо дорого. Среди Гастингсов были не только искатели библиотечных редкостей, но и иллюстраторы, которые работали в отдельном помещении, пусть и смежном с основной реставрационной мастерской. В общем, каждый находил себе работу по душе в этом многочисленном семействе, при этом действуя исключительно во благо рода, укрепляя его влияние и способствуя его процветанию. Я им даже завидовала, почти по-доброму. Естественно, больше меня за стол не звали. Скучать старому лорду было некогда, следовательно, нужды в моей компании не было. Летом количество детворы увеличилось, и насколько я поняла, ни один из них не учился в Хогвартсе, но при этом и не был на домашнем обучении, что безусловно говорило о многом, и отнюдь не в пользу директора Дамблдора. Но у меня-то выбора не было, так что, несмотря на все минусы, я с нетерпением ждала письма из лучшей школы чародейства и волшебства, для чего периодически выходила погулять за пределы поместья в одежде, подготовленной к школе, а посему не имеющей рунных цепочек отвлечения внимания. Колдовать я пока что не рисковала, движения с обычной веточкой в руке тренировала, но не более того. Поскольку если я накосячу, находясь в поместье, то меня могут и попросить из столь гостеприимного дома, а если вне его, то не факт, что некто окажется рядом, дабы собрать меня по частям. Попалась мне в руки одна книжечка, описывающая косяки начинающих умельцев от магии. Так что я терпела, пусть и из последних сил. Да и информации по надзору за несовершеннолетними волшебниками у меня достоверной не было. В магазине меня, конечно, предупредили, что колдовать вне школы до шестнадцати лет нельзя. Кстати, информацию мастер Стокман дал более полную, нежели книжный Олливандер, но не про чары надзора, а жаль. Так вот. Официально колдовать вне Хогвартса нельзя было вплоть до совершеннолетия, которое для большинства наступает перед седьмым курсом. Однако, оказывается, была еще одна калиточка, созданная специально для тех, кто покидает школу, отучившись всего пять лет. Такому выпускнику (ну и, соответственно, всем, кто сдал СОВ) разрешалось использовать все те заклинания, которые вошли в школьный курс и по которым на выпускном экзамене школьник получил как минимум «Выше ожидаемого». Получил по трансфигурации заветную оценочку, вот и трансфигурируй на здоровье, завалил экзамен, сиди на попе ровно и жди семнадцатилетия. Самое смешное, что после совершеннолетия можно было колдовать что угодно и где угодно, не светясь, конечно, перед обычными людьми, даже завалив все экзамены напрочь… Как говорится, без комментариев. Ритуалы я по-прежнему проводила вне поместья, и так же, как и раньше, никаких видимых эффектов не было. Да и никаких иных подвижек в своем организме я тоже не ощущала, но терпеливо продолжала выполнять все предписания из фолианта по ритуалам. В описании одного из ритуалов колеса года было рекомендовано выпускать вовне магию в процессе действа. Не совсем понимая, каким образом это следует делать и насколько это опасно, я все же рискнула отвлечь лорда Гастингса от дел его многочисленного семейства. От меня не отмахнулись, но весьма коротко ответили, что об этом следует думать лишь после семнадцати, когда магическое ядро и его каналы завершают свое развитие. Так что по сути ритуалы, проводимые мной, хромали на обе ноги, но я ж упертая, так что ковыляла помаленечку в выбранном направлении. И вот, наконец, в последних числах июля я получила заветное письмо. Очередная сова была, как и ее предыдущая коллега, не слишком рада меня видеть. Мало того что меня пришлось искать, судя по ее состоянию, несколько дней, так и угостить мне ее было нечем. Не то чтобы так вышло специально, но мяса у меня с собой не было, а ни булку, ни молоко птица употребить не захотела. На письме опять же было написано исключительно ФИО без дополнительной информации о месте моего нынешнего обитания, что, надо сказать, меня радовало, поскольку был шанс, что этими данными некий товарищ не обладает. Список был поразительно похож на канонный, или мне так показалось, потому как я, естественно, не помнила его наизусть. Да и когда перечитывала историю, пробегала это места по диагонали обычно. Ни артефакторики, ни традиций магического мира, ни ритуалистики или банального домоводства в списке не было. Не то чтобы я была удивлена, но должно же быть место чуду в нашей непростой жизни. Не откладывая дела в долгий ящик, я сбегала в поместье, прихватила свою волшебную торбу и отправилась за покупками в надежде, что основная масса народу нахлынет в магазины завтра, а не сразу по получении заветного письмеца. Хотя с какого числа начинается рассылка, мне было не известно. Каминная сеть была по-прежнему заблокирована для посторонних. Я по-прежнему не входила в круг «своих», так что мне предстояло добираться до Косой аллеи на бешеном автобусе, который, кстати говоря, на Цветочную аллею не допускался от слова совсем. В этот раз я не стала возвращаться к девичьему образу, собрала свои отросшие патлы в некое подобие хвостика, оделась поприличнее в пацанские одежки, поиграла чуточку с театральными примочками, сделав нос чуть шире, уши лопоухими, прикрыла голову кепкой и отправилась покупать то, без чего обойтись ну совсем уж невозможно. Конечно, некоторый запас наличности, добытой неправедным путем, у меня имелся, но весьма ограниченный. Не знаю уж почему, но каждый раз, когда я отправлялась на промысел, сердце начинало так частить, что, ей-Мерлин, оно того не стоило. Была у меня одна задумка, как начать зарабатывать своим трудом, но вот сыграет ли она, я была без понятия. Так что первым делом я направилась в банк, обменять фунты и пенсы на полновесные галлеоны. А затем, собрав всю храбрость в кулак, направилась в артефакторную лавочку в надежде пристроить свои поделки. В целом продавцы на Косой аллее привыкли, что контингент у них состоит из небогатых клиентов, так что пусть потенциального покупателя и не встречали с поклоном, распахивая двери, едва кто-то соизволил направить стопы к двери, но и в зубах не ковырялись, ибо конкуренция существует всегда и везде. Так что встретили меня традиционным «Здравствуйте! Чего изволите?» «Здравствуйте. Я коплю матушке на день рождения и изготовил несколько амулетов, нельзя ли их у вас продать?» — показала я заранее приготовленную запись в блокноте, одновременно демонстрируя парочку обогревающих амулетов на коже, один на янтаре и «светлячок» из камня, над которым я промучилась два дня, ибо нелегкая это работа, выбивать руны на гальке, пусть и с помощью соответствующих инструментов, а не обычным ножом, как я пыталась сделать поперву. Продавец тяжко вздохнул, обвел печальным взором заваленные всевозможными артефактами полки и скупо ответил: — Нет, малыш. «Извините за беспокойство, сэр», — продемонстрировала я запись и покинула лавку. Ну а кто говорил, что будет легко. Попробую пристроить свои поделки по случаю в самой школе. Я практически уверена, что их можно было бы реализовать в менее благополучных районах Лютного, но туда мне путь пока что заказан. И без того я стараюсь не слишком оглядываться по сторонам, чтобы своим нервическим поведением не привлечь ненужного внимания. Вторым пунктом в списке потенциальных покупателей моих немногочисленных товаров была аптека Малпеппера. «Здравствуйте, сэр, — достала я опять свой незаменимый блокнот, демонстрируя продавцу загодя подготовленную запись. — Я бы хотел приобрести у вас все, что требуется первокурснику Хогвартса», — и протянула письмо, от которого он, естественно, отмахнулся, даже не заглянув в пергамент. Передо мной на прилавок выставлен стандартный оловянный котел №2, медные весы с набором гирек, дюжина стеклянных флаконов, стальной нож, деревянная лопатка из яблони и тючок с травами. Бросив глаза на мои руки, продавец добавил перчатки. Что-то, видимо, все же изменится к лучшему в датском королевстве к 1991 году, но в настоящее время все ингредиенты для будущих уроков зельеварения необходимо было приобретать самостоятельно. Я тяжко вздохнула и продемонстрировала следующую запись: «Скажите, пожалуйста, сэр, сколько стоит ученический набор ножей и лопаток?» Продавец одобрительно хмыкнул и выложил передо мной набор из трех ножей: стальной, серебряный и из закаленного стекла, — и набор из четырех лопаток: из яблони, стеклянная, стальная и серебряная. — Десять галлеонов, — озвучил цену продавец, и я поняла, почему же он не предлагает этот набор по умолчанию. Вздохнув еще тяжелее, я полезла за деньгами. Можно было бы, безусловно, обойтись и без таких глобальных трат. Но мне, во-первых, действительно были интересны зелья, а значит это, как и палочка, вклад в мое будущее; во-вторых, без нормального инструмента, как я вычитала в книжице «Наставления для юного зельевара», можно сварить зелье, в лучшем случае сохранившее свои свойства едва ли на треть от заявленных автором. Мало того, что следовало учитывать правильную нарезку, ее надо было делать правильным инструментом, где-то инертным к обрабатываемому ингредиенту, где-то стимулирующим начало реакции. Так же и с лопатками. Деревянная пропускала магию зельевара тоненькой равномерной струйкой, стеклянная накапливала в себе магию и потом отдавала ее, разом выплескивая накопленное, серебряная же позволяла регулировать подаваемый поток на усмотрение мага, ну и ввиду свойств самого серебра влияла на протекание химических реакций в котле. В общем, нюансов хватало, и у меня впереди был еще месяц для того, чтобы подтянуть навыки шинковки до надлежащего уровня, с учетом приобретенного инструмента. Варить я ничего пока что не буду, а вот опробовать ножи — это святое. Уже практически протянув галлеоны продавцу, я положила их на прилавок и дала знак, чтобы мужчина обождал минутку, открыв блокнот. «Из чего изготовлены перчатки?» — как-то у меня из головы совершенно вылетело, что они могут быть не обязательно из кожи дракона. — Из кожи виверны, — улыбнулся продавец. «Чем они отличаются от тех, что из кожи дракона?» — Меньше служат, на них не накладывают чар подгонки по размеру, дешевле, соответственно, — спокойно сказал мужчина. «Уровень цен. Какие еще есть, их свойства. Сколько служат каждый из видов?» — зачастила я. — Эти стоят галлеон, придется покупать каждый год новые, иначе есть риск обжечь руки об те же лопатки. Из кожи дракона стоят от шести до двухсот галлеонов, в зависимости от вида. Простейшие из кожи валлийского зеленого прослужат лет десять, если, конечно, не заниматься варкой профессионально. Самые дорогие из кожи китайских драконов, но у нас на рынке их не достать. Ну и легендарные перчатки из кожи василиска, но о таких я уже очень давно не слышал. Вот им сносу нет, вечные и любые чары на них ложатся изумительно, — с некоторым сожалением завершил рассказ аптекарь. «Я коплю деньги на подарок матушке и вот собрал немного трав. Вы не посмотрите? Можно ли их продать у вас или у кого-нибудь другого?» — решила я попытать счастья до того, как расплачусь за покупки, а не после, как планировала ранее. «Или, может, обменять?» — добавила я запись в блокнот. — Нет, малыш. Я работаю только с проверенными поставщиками. Мало ли что ты мне тут насушишь, а мне потом объясняться с постоянными покупателями. Нет, нет, — и энергично покачал головой, подтверждая свои слова. — И вряд ли кто-то из тех, кто мне знаком, что здесь, что на Цветочной аллее, примут твои травки. Попытайся, конечно, но крайне маловероятно. Так какие перчатки возьмешь? Из кожи виверны? «Нет, сэр. Самые дешевые, но из кожи дракона», — коротко отписалась я. — С тебя пятнадцать галлеонов, — подытожил аптекарь, меняя перчатки и аккуратно укладывая мои покупки в один пакет. И здесь мимо, подумалось мне, кивая на прощание мужчине и покидая аптеку. А денег-то осталось кот наплакал. Учебники я решила также приобрести на Косой, текстом они отличаться от тех, которыми торгуют на Цветочной, не будут, ну а качество полиграфии я переживу. Можно было бы еще сэкономить, закупившись у старьевщика, но потом пришлось бы просить у кого-нибудь книги для того, чтобы сравнить издания, а не то потом проблем на занятиях не оберешься. Хотя тратить деньги на эту макулатуру было откровенно жалко. Учебники, продаваемые на Косой, издавались на обычной бумаге, так что часть информации, как то рунные цепочки, всякие там пентаграммы и тому подобное, что содержала в себя хотя бы каплю магии, со временем просто пропадала. Целлюлоза была весьма недолговечна в этом, к сожалению, даже чернилами, предназначенными для пергамента, на ней писать не стоило. Не то чтобы она рассыпалась в конце года, но через годика полтора-два легко было обнаружить пробелы в ранее имеющейся информации, а лет через пять, если использовать чернила из волшебных лавок, а не обычные, то и вовсе рассыпалась в труху. Экономила я на всем и еще немножко, а посему решила, что пергамент будет закуплен почти что исключительно для выполнения домашних работ, в ином случае их могут вообще отказаться принимать. Для всего остального буду использовать обычные тетради, записи в которых буду разбавлять вставками из пергамента, чтобы к СОВам не остаться с дырявыми конспектами. Тетради я не приобретала, как и повседневную одежду, собственно говоря… Одну здесь, другую там, и запас под будущие конспекты стал довольно внушительным. А вот про обычную перьевую ручку и чернила к ним запамятовала, и я полезла в блокнот, чтобы сделать пометку, а то ведь так и лопухнусь в итоге. Так что через пару часов к уже имеющимся покупкам на Косой я приобрела обязательные учебники, необходимый минимум формы (в том числе галстук, который после вердикта шляпы раскрасится в цвета факультета), пергамент, перья и чернила. В списке имелись книги, рекомендованные к ознакомлению до начала учебного года, но их я надеялась найти у Гастингсов, поскольку это были явно справочные издания, а не свежий ширпотреб. Можно было бы и все мантии, конечно, попробовать сделать самой, но это был риск, а поскольку деньги еще были, то решила, что не буду выдумывать велосипед и рабочие мантии куплю у мадам Малкин. Да и колпак был мною куплен без тени сомнения. Выглядел он, конечно, довольно нелепо, если исходить из современных веяний моды, но здоровье дороже. Его, собственно, и носили-то исключительно на зельеварении, чтобы не сыпать волосами и прочими частицами в собственное зелье… соседа-то не жалко, а за своим здоровьем стоит следить со всем возможным тщанием. Впрочем, возможно, ранее, при более насыщенной программе, и еще куда-нибудь надевали сей модный аксессуар. Телескоп тоже пришлось приобретать, магловский бы не подошел, поскольку на волшебном была нанесено куча рун и чар, которые являлись тайной клана, производившего его. Банальные чары неразбивания и очищения, конечно, все знали, а вот что там было накручено помимо этого… Правда, этот чудо аппарат я все же приобрела у старьевщика, всего-то за галлеон. Надеюсь, он не развалится после пары занятий. На вид как будто крепкий, утешала я себя мысленно. Их там было довольно много, поскольку редко кто продолжал заниматься астрономией после школы. Разве что профессиональные зельевары да ритуалисты, коих в магической Британии было прискорбно мало. Конечно, я заглянула и на Цветочную, полюбовалась ассортиментом, предлагаемым к новому учебному году тамошними мастерицами. Облизнулась на шикарнейшие зимние мантии, утерла слюни и пошагала дальше. Народу и правда было немного, так что никакого дискомфорта я не испытывала. Единственное, что я приобрела в этот раз на этой дивной улочке, дышащей покоем, это самопишущее перо, самое дешевенькое и невзрачное на вид. Продавец скептически хмыкнул, но отговаривать меня от этой покупки не стал. И напоследок я заглянула на почту, чтобы отправить подтверждение о том, что я намерена начать обучение в славной школе Хогвартс. Спасибо лорду Гастингсу, который просветил меня, что согласие следует отправлять на том же пергаменте, на котором написано приглашение, предварительно капнув капельку крови в левом нижнем углу документа. Ведь на самом деле это договор, и если его не скрепить кровью ученика, то потом с ним можно делать что хочешь, и ничего директору за это не будет. Вот такие пироги. В договоре, правда, ничего уж эдакого тоже не прописано, но все же какая-никакая, а страховка. Маглорожденным же вообще полная ...опа. Им, естественно, никто о подобном не рассказывает. В кошельке уныло искали друг друга пара сиклей и кнат, и я, так и не напоровшись, слава Моргане, ни на кого из бывших знакомых, отправилась домой. Ведь можно же назвать домом место, где обитаешь уже почти что год, верно? Не могу сказать, что время до первого сентября пролетело стрелой, но и не тащилось унылым слизнем. Я пролистала все учебники, прочитала в каждом вступление и пару первых глав. А потом, как будто на меня снизошло озарение, додумалась поинтересоваться наличием учебников в библиотеке. Ну что я могу сказать, балда. Книги отличались как небо и земля. В новых все рассказывалось очень аскетично и давалось несколько ссылок на сопутствующую литературу для желающих выйти за рамки программы. В старых же список был раз в пять больше к каждой главе, и тому же люмосу была посвящена не одна страница, а целых пять. Конечно, много места занимали анимированные изображения движения палочкой, но все же. Мне лично вспоминался только сам люмос, дающий огонек на кончике палочки, который с какого-то перепуга Гарри в фильме зажигал сто-пятьсот раз дома, чтобы почитать в ночи учебник и выполнить летние задания к школе (и куда только смотрела Муфалда*?) и люмос максима. Оказалось, что есть вариации, создающие псевдо-светлячков, зависающих над палочкой, и остающихся на указанном ею месте, даже если ее убрать. Время их свечения зависит от количества вложенной магии. А можно создать псевдо-звездное небо. Причем в зависимости от вариации заклинания возможно регулировать как размер и цвет огоньков, так и интенсивность их свечения. Часто используется преподавателями астрономии, если погода не позволяет провести наблюдения ввиду сильной облачности. Кстати говоря, именно на основе этого заклинания созданы простейшие фейерверки в виде падающего звездного дождя и тому подобные. И так практически по каждому заклинанию. На удивление, из новых учебников были выброшены описания всех разновидностей, но костяк, то есть основные заклинания, присутствовали без исключений. Впрочем, покопавшись на полках, я поняла, почему. Просто предметов у первокурсников было гораздо больше. В первый год учеников стремились ознакомить хотя бы шапочно практически со всеми возможными дисциплинами волшебного мира, дабы в дальнейшем он мог сделать осознанный выбор предметов, которые будет изучать на старших курсах. А не тыкать пальцем в небо, как это происходит сейчас со многими. Опыт с самопишущим пером оказался отрицательным. Все же сей девайс требовал строгой дисциплины ума. Я надеялась, что благодаря своей прошлой жизни и некоторой взрослости сознания у меня что-то получится, но увы и ах. Под моим управлением оно писало корявым почерком, разбавляя написанное неучтенными словами типа «м-м-м» и «э-э-э», и тому подобным. Это было из разряда «буду читать и не думать про белого слона». Так что на повестке дня было продолжение медитаций, а результат буду проверять на этом капризном инструменте. Вообще, если взглянуть на всю систему волшебства, то каждый волшебник без исключения хоть в самом примитивном виде, но владел ментальными науками. Ведь недостаточно взмахнуть палочкой и произнести заклинание, надо четко представить желаемый результат. Собственно, с этим и мучается большинство детей на первом курсе в любой школе. Накануне отъезда, поняв, что голова моя категорически отказывается усваивать новую информацию, а руки посылают весьма недвусмысленные сигналы SOS, я решила взять что-нибудь для легкого чтения, и мой выбор пал на сказки. Бидля я пролистала и не стала читать, поняв, что там все очень и очень близко к мадам Роулинг, но книга оказалась не единственной, и, увидев сборник славянских сказок, я с радостным писком потащила его к себе в комнату… Прочитав первую же сказку про сестрицу Аленушку и братца Иванушку, я впала в прострацию минут на пять. А потом вспомнила, как читала соседскому ребенку, оставленному на мое попечение в один из вечеров, русские народные сказки, с ужасом понимая, что там сплошная расчлененка и мордобитие. Почему-то в детстве я совершенно иначе их воспринимала, зачитываясь взахлеб. Это вообще была моя любимая книга. Вот и тут оказалось все то же самое, только еще в более мрачном варианте. Не было спасенной сестрицы, она стала нежитью и, покинув водоем благодаря помощи безголового братца, погубила еще очень многих. Встала я на следующий день очень рано, едва начало светать. Вообще можно сказать, что я и не спала вовсе, дремала, скорее. Отнеся книгу дивных сказок в библиотеку, перепроверила комнату, чтобы уж точно-точно ничего не забыть. Прибралась, позавтракала и покинула поместье, в котором гостила почти что год. С лордом Гастингсом мы попрощались накануне, так что задерживаться смысла не было. Пусть и отправляться на вокзал было еще рано. Прогулка взбодрила меня, и у замка Артура я вызвала бешеное красное нечто. На вокзале было, как всегда, многолюдно, колонна имелась в наличии, и Добби еще не устраивал для себя развлечения за счет маленьких волшебников. Так что, устроившись в последнем вагоне, который по умолчанию предназначался для первокурсников, я незаметно для себя задремала, да так что даже и не заметила, как обзавелась попутчиками. Спасибо им за то, что они дали мне поспать, разговаривая вполголоса. Соседки оказались давними подружками и не выказали стремления принять всю такую замечательную меня в свою компанию, а я и не настаивала. В остальном поездка прошла без каких-либо приключений, и вечером, когда уже стемнело, мы выгрузились из поезда. Недалеко сиял веселыми огоньками Хогсмид. Встречал нас какой-то мужчина, точно не Хагрид, но и он не озаботился освещением, так что я вынула из котомки свой светлячок и пристроилась в самый хвост колонны первокурсников. Поскольку света он давал не слишком много, то никто на меня внимания не обратил, все были заняты тем, чтобы не упасть в темноте. Больше всего меня удивило то, что ни один из будущих учеников не воспользовался палочкой или подобным моему артефактом. Вот что значит стадное чувство. Лодочки были небольшие, но аккуратные и не сказать чтобы древние. Вышло смешно, но я оказалась в гордом одиночестве и опять же плыла в самом хвосте, что не помешало мне любоваться громадой появляющегося из-за поворота сияющего огнями древнего замка. Зрелище завораживало своей масштабностью. Ну и время суток сыграло свою роль, конечно. Днем бы такого впечатления не было. Поднявшись к замку, мужчина постучал в двери трижды и передал нас профессору Макгонагалл. Поджатые губы и недовольное выражение лица не красили эту в общем-то молодую еще женщину. Нам было сухо велено привести себя в порядок, вести себя тихо и ждать. Мы провели в этой душегубке полчаса. Полчаса, Карл! Чары расширения пространства, очевидно, были недоступны персоналу школы чародейства и волшебства Хогвартс. Так же как никому из них не пришло даже в голову, что неплохо бы привести детей туда, где можно будет зайти в туалет, ведь прошло порядком времени, пока мы добрались от поезда до замка, да и некоторые ребятишки замерзли, что опять же подводит нас к белому фаянсовому другу. Даже зеркал в этом помещении не имелось. Идиотизм… Наконец, профессор за нами вернулась и повела нас в большой зал, который шумел и бурлил и даже и не думал успокаиваться, пока мы все не выстроились перед профессорским столом в ожидании распределения. Шляпа и правда была невзрачной и какой-то помято-пыльной. Даже странно. Песня, фамилии, фамилии, и вот, наконец, прозвучала и моя. Ноги у меня, несмотря на мой почтенный возраст, все равно подгибались, нервничала я порядком. А ну как что-то пойдет не так из-за того, что артефакт узнает о моей двойственности? Расскажет директору или нет? Какие это будет иметь последствия? В общем, то, на какой факультет меня распределят, неожиданно отошло на задний план. Так что из общей массы дрожащих первокурсников я ни капельки не выделялась. Но мои опасения вроде как оказались напрасными. Никаких диалогов со мной не вели, и буквально пару секунд спустя прозвучало: «Хаффлпафф!», — и я бодро поковыляла к бурно аплодирующему мне столу. — Добро пожаловать в Хогвартс. Я приветствую всех вновь вернувшихся в стены нашей школы и тех, кто ступил под ее своды впервые. Все вы устали после долгого путешествия, поэтому я не стану произносить долгих речей, но все же я обязан обратить ваше внимание на один немаловажный момент. Поскольку, к моему великому сожалению, не так давно в нашей школе уже обучался ученик из неблагополучной семьи, то я обязан напомнить всем вам, что воровство недопустимо. И какие бы порядки ни были заведены у вас в Лютном, Лукреция, — и эта сука бородатая, улыбаясь уставилась на меня, — придется от этого отвыкать. А теперь, — и он взмахнул руками, как бы обнимая всех учеников, сияя приклеенной улыбкой, — всем, всем, приятного аппетита!