Изнанка мира

Я плелась не спеша в сторону Хогсмида. Настроение было никакое. Все же какой бы взрослой, опытной, понимающей по сравнению с остальными школьниками я себя ни мнила, но от правды не убежать: мне было невыносимо одиноко в этой новой жизни. Ведь одно дело, если человек добровольно уходит в отшельники, но и людей-то вокруг тогда нет, он оказывается наедине с природой. А у меня? Вокруг народ прямо-таки косяками вьется, и… пшик. Но все это размышления в пользу бедных, на самом-то деле меня весьма и весьма беспокоила грядущая встреча. Точнее, приглашение на оную. Нет, объяснить то, что Крукс не прислал мне приглашение на специально предназначенном для таких встреч бланке, — раз плюнуть. Только вот мне от этого ни на гран не легче. Страшно оказаться в полном подчинении у взрослого человека. Да, на Цветочной особо не побуянишь, но официально он вполне может быть мои опекуном, так что перспективы нерадостные. Значит, что? Значит, завтра никакой мне Цветочной аллеи. Можно заглянуть туда и сегодня, время еще детское. Палочку, пожалуй, покупать не стоит, пользоваться все равно не смогу, а подачки от рыжего на хорошую палочку не хватит, значит придется тратиться из денег, которые дадут за фолиант. А между тем мне надо купить парочку новых заготовок, а то ко второму курсу буду с таком в кармане. Плюс нужны хорошие чернила и краски для иллюстраций. Пусть я и не профессиональный художник и времени на копирование рисунков уходит много, но зато ни к кому обращаться не надо. Кое-что по копированию книг, сколь это ни удивительно, я обнаружила в школе. Но брошюрка давала лишь общее направление, так что непременно надо попросить что-то толковое у лорда Гастингса. А еще меня печалили ритуалы. Нет, я же читала, что никакого моментального эффекта не будет, да и визуальных фейерверков ожидать не стоит, но я прямо-таки ощущала, что мой излишне рациональный ум все портит. Трудно что-то делать, когда отдача неизвестно когда будет. Да и будет ли вообще. Я не бросала, конечно, оснований не верить как письменным источникам, так и личному примеру клана Гастингс не было, но хотелось сказки. Доброй такой, детской… Впереди же меня ждала лишь работа и весьма туманные перспективы. Хоть с окклюменцией сдвинулось с мертвой точки. Не зря медитировала и невербально колдовала. Во-первых, время сна еще чуть подсократилось: в принципе, я вставала в адекватном состоянии, проспав всего четыре часа. Маловато, но жить можно. Пять с половиной было вообще замечательно, а если спала больше шести, то ощущала себя переспавшей, вставала с тяжелой головой. Во-вторых, мне удалось подчинить прыткое перышко, аве мне. До калиграфического почерка было еще далековато, так что копировать книги если и смогу, то лишь к концу лета (по крайней мере, я безмерно на это надеюсь), но вот для написания последних эссе я им уже пользовалась, и почерк был не шибко хуже, чем у среднестатистического школяра. Так, нога за ногу, я и дошла до окраины поселения, и не иначе как в помутнении рассудка отправилась к камину младшего Дамблдора. Перемещение прошло штатно: все же пусть и шепотом, и дико растягивая гласные, ну и настроиться надо было, конечно, но я говорила вполне сносно. Ну, ладно, не рискнула бы я нырять в камин, когда голос в самой ответственный момент мог меня подвести, но пара капель заветного зелья, и я пару минут прямо-таки Цицерон… или кто там камни во рту жевал? На Цветочной было все так же благостно, и я первым делом отправилась в кондитерскую. Даже к мистеру Олфорду не заглянула. Да, я твердо решила себя побаловать. Помню, была у нас в подъезде одна женщина, которая до того привыкла на всем экономить, что, даже когда с финансами в их семье все наладилось, не сумела перестроиться. В конечном итоге, не выдержав такого скряжничества, от нее сначала ушел муж, а потом и подросшие дети предпочли свить гнездышки подальше от мамы. Не бросали, но и жить с ней ни один из троих не пожелал. До таскания в квартиру всего подряд с помоек у нее дело, слава всевышнему, не доходило… В общем, превратиться в просто Марию 2.0 мне не хотелось, так что, вкусняшки, я иду к вам! Ароматы, витавшие в воздухе, уже сами по себе могли накормить страждущего, внешний вид радовал глаз, и я с огромным удовольствием устроилась у панорамного окна, ради разнообразия даже не забившись в угол потемнее. Пусть такового здесь и не было. Как же все-таки помогают волшебникам чары! Никакой тебе просроченной продукции, можно наготовить чего угодно на годы вперед, доставить любое блюдо из самой отдаленной точки мира. Красотища. Так я и сидела попивая чай, отламывая помаленьку от пирожного и любуясь редкими прохожими, совершающими променад по аллее. Я до того ушла в созерцательный транс, что заметила Крукса, только когда он уже присаживался за мой столик. Вероятно, мой испуг показался ему весьма комичным, так что он едва не расхохотался, попутно демонстративно меня рассматривая. Единственным плюсом на данный момент для меня было то, что я располагалась на полметра ближе к выходу, чем он. Весьма эфемерное преимущество, надо сказать. Дрожащей рукой я положила на стол несколько сиклей и стала бочком продвигаться к выходу. Одна из его бровей (и не спрашивайте, какая) нарочито выгнулась, еще чуть-чуть, и исчезнет за границей роста волос. Вокруг меня одни снейпоманы… Дверной колокольчик мелодично тренькнул, и я вывалилась на аллею и понеслась к выходу. В моем теперешнем состоянии я скорее разобью флакон с зельем, чем выпью, если вообще выловлю его в своей котомке. А теперь, внимание, вопрос: как отнесется служитель правопорядка к несущейся (пусть и условно с моей-то ногой) пигалице околошкольного возраста, если за ней поспешает приличного вида джентльмен и призывает остановиться? Вежливо так, даже не орет и уж тем паче не бежит за мной? Да и на фига? Его пара шагов, как мой десяток. Не думаю, что вам понадобится три попытки, дабы ответить на поставленный вопрос. Аврор крутанул едва заметно кистью руки, и вуа-ля, я застыла как муха в янтаре. Ну, почти. Мое продвижение замедлилось до скорости улитки. И я с упорством, выработанным годами скитаний, продолжала стремиться к выходу с аллеи, который маячил у меня буквально перед носом, только руку протяни. — Крукс. — Бенсен. И меня нежно эдак подхватили под руку. В то же самое время весь сияющий парадной формой аврор (а вы ведь не думали, что на задержание кто-то бегает в алых мантиях?) снял с меня заклинание, и я таки попыталась рвануть. Но куда уж мне с моими мышиными силами тягаться со взрослым мужчиной в самом расцвете сил. Однако я и не думала сдаваться, лягалась, пиналась, царапалась и далее по списку. — Лу, угомонись, — взвыл Тибольд, когда я укусила его от всей души за руку. — Да это просто дикая кошка, а не девчонка, — усмехнулся аврор. — Идите к нам, нечего тут спектакль для всех устраивать. И, спеленав меня моей же мантией, зажав буквально под мышкой, Крукс преспокойно, даже вальяжно, я бы сказала, зашел в указанное помещение. Обстановка была лаконичная: стол, несколько стульев, диванчик, маленький столик, на котором красовалась симпатичная чайная пара и вазочка с печеньем. — Успокойся, я сказал, не то оглушу к Мордреду, и будем говорить в другом месте и совершенно иначе, — уже без всякой улыбки, встряхнув меня так, что недоеденное пирожное захотело эмигрировать, сурово проговорил мужчина. Ну да, чего тут лыбиться-то? Вокруг зрителей не наблюдается. Едва меня отпустили, как я забилась в угол. Сердце колотилось как бешеное, горло сжало спазмом. Этот же нехороший человек преспокойно уселся на диванчик и принялся угощаться чаем с печеньем. — Садись, хватит щемиться по углам. Поговорим спокойно и договоримся, или с рукоприкладством и все равно договоримся. Садись, я сказал, — чуть повысил голос отчим. — Не испытывай мое терпение, девчонка. Я на подгибающихся ногах дотащила себя до дивана и присела на самый краешек. В одну руку мне всунули наполовину наполненную чаем чашку, а в другую вложили печенье, и мужчина преспокойненько продолжил чаепитие. Мне же глоток в горло не лез, не говоря уже о куске. — Итак, я вижу, что ты неплохо устроилась, не голодаешь и даже прилично одета, — прервал затянувшееся молчание отчим. Я в ответ лишь кивнула головой, голосовые связки по прежнему отказывались взаимодействовать с мозгом в едином ритме. — Где живешь? Признаться, я тебя искал, не скажу, что особенно упорно, но все же… Я неопределенно покрутила кистью в воздухе. — Не хочешь говорить? — наигранно удивился Крукс. Я выразительно показала на горло. — Только не надо играть в немую, я в курсе, что ты вполне членораздельно говоришь, пусть и не без проблем, — отмахнулся он от моего недообъяснения. — Держи. И он протянул в мою сторону блокнот и ручку. Только вот я была настолько напряжена и не в себе, что с испугу шарахнулась от его руки, даже не разглядев толком, в чем дело. В результате чего банально грохнулась на пол, потому как по-прежнему восседала на самом краешке дивана. — О, Мордред, сколько можно, — больше себе под нос, чем мне, высказался Тибольд и, подхватив меня под мышки, усадил в центр дивана и сунул в руки писчие принадлежности. «Перенервничала», — наконец написала я. — С чего бы это? — съязвил мужчина. — Ладно, а теперь серьезно. Я знаю, что никакого постоянного жилья у тебя нет, в магических поселениях ты не бываешь, по крайней мере, постоянно. Значит, нормальной подпитки магического ядра вне школы не имеешь, что не слишком полезно для твоего растущего организма. Я предлагаю тебе вернуться домой, а там уже баш на баш. Я вопросительно выгнула бровь… ну, ладно, я попыталась. Я даже перед зеркалом одно время тренировалась, выходило пока так себе. То ли брови у меня малоподвижные, то ли я такая неудачная у мамы уродилась. В ответ мне отзеркалили, как это должно выглядеть, если делать умеючи. Ну, что сказать, не дал мне бог таланта в этой сфере. «Больше конкретики», — отписала я, чуть справившись с тремором рук. На этот раз мои каракули вполне уже можно было прочитать, видимо, самовнушение, которым я занималась все то время, что Крукс потратил на чаепитие, помогало, пусть и не в полной мере. — Будешь жить летом дома, помогать по хозяйству, делать артефакты. «И зачем мне это?» — Жить на улице лучше? Да и подумай о своем будущем. Пренебрегать магическим ядром в твоем возрасте… «Живу, не жалуюсь», — снова не стала растекаться по древу я. — В школу я тебя соберу, питание и жилье за мой счет. Подумай хорошенько. «Живу в тепле, сама себе хозяйка, на школу и сама все куплю». А между тем меня все больше удивлял этот разговор при содействии аврора, Крукс, точно так же завернув меня в плащ, вполне мог унести меня в Трупный, никто бы и не вякнул. С чего вдруг такие танцы вокруг меня? «Зачем? Амелия…» — В то, что меня совесть замучила, ты вряд ли поверишь? — хмыкнул мужчина, и я лишь выразительно кивнула головой. — Я, конечно, могу тебя и силком притащить в Трупный, а потом правдами и неправдами вынудить дать клятву. Только считаю, что под принуждением много ты не наработаешь, а перспективы у тебя хорошие. Я посмотрел твои артефакты, они вполне конкурентноспособны — в рамках Лютного, естественно. Думаю, на добровольной основе наше сотрудничество будет более взаимовыгодным. Амелии дома нет, я ее выгнал где-то с год назад. Видимо, мои глаза стали слишком выразительными, так что он продолжил, не дожидаясь, пока я что-то накорябаю в блокноте. — Не поймешь ты еще, мелкая больно. Но женщина должна понимать свое место в семье. Видать, предыдущий слишком многое ей позволял. Слишком много сил стало уходить на то, чтобы объяснить ей, как мы будем жить. А с рождением мелкого она вообще берега потеряла. Так что я теперь живу один с пацаном. Пришлось, правда, показать ее отпрыскам кто главный, так что их в Лютном теперь нет. Перебрались куда-то то ли в Ирландию, то ли в Шотландию. «Нянька нужна?» — Ты — и в няньки? Нет, я на тебе больше заработаю в качестве артефактора. Нянька у меня имеется. Что я, по-твоему, этот год делал? Дома сидел? «Нет». — То есть по-хорошему ты не хочешь? — неприятно усмехнулся Крукс. «Хочу. Но не хочу жить в Лютном. Без проживания договоримся?» — И в каком же таком замечательном месте ты поселилась, что тебе мой дом не по нутру? «Палатка, дольмены». — Ты ночуешь в дольменах? — на этот раз, вроде, не наигранно удивился мужчина. Я лишь кивнула, не понимая, что тут такого удивительного. — И никакого дискомфорта? Я в отрицании помотала головой. — А ты не задумывалась, почему при таком количестве этих сооружений на территории Великобритании там никто не живет? — внимательно следя за моей реакцией, поинтересовался практически риторически Тибольд. — Не задумывалась, — усмехнулся он. — Людям там плохо становится, за редким исключением. Дольмены отторгают людей. С другой стороны, они здорово подпитывают, как минимум качественнее, чем это возможно в Лютном. Забавно, — усмехнулся мужчина, потирая задумчиво подбородок. «Почему?» — Сама узнаешь, или не узнаешь. Я тебе не справочная, — усмехнулся Крукс. Я лишь поджала губы. Ну да, не принято в Лютном задарма информацией делиться. — Нечего кукситься, мелкая. И все же мое предложением для тебя выгодно. И для меня, естественно, тоже, — криво улыбнулся он. Нет уж, если только это возможно, я отбоярюсь от такого счастья. Мало ли, что в Лютном он еще потом придумает. «Я бы предпочла сотрудничество на расстоянии», — отписала я, уже слегка успокоившись, пусть и оставаясь настороже. — Не доверяешь, — констатировал отчим. — Твое право. Сколько амулетов в день ты можешь делать? — наконец перешел он к конкретике. «Смотря каких и из чего, и сколько будут платить», — не осталась в долгу я. — На школу в конце концов наберешь. Сама понимаешь, много недоучка вроде тебя не получит. «В лучшем случае пара галлеонов за лето?» — Что-то вроде того. Если не будешь лениться, то и побольше. «Не заинтересована». Вот тут он, кажется, удивился по-настоящему. — Подворовываешь? — прищурив глаза поинтересовался Крукс. Я лишь в отрицании покачала головой. — Рассказывай сказки. Чем ты тогда живешь? Я была в замешательстве. С одной стороны, никакая это не тайна. Если уж он столь оперативно получил информацию, куда я отправилась, и подловил меня, то узнать, что я сдаю книги в лавку, вообще не вопрос. Оставалось опасение, что Тибольд банально отберет у меня фолиант, и тогда я точно останусь на бобах… С другой стороны, опять же, он не торопится решать вопрос силовыми методами, хотя и мог бы. И я потянулась к котомке. — И откуда у тебя такая книга? — внимательно рассматривая книгу, поинтересовался мужчина, не поднимая на меня глаз. — При твоем-то заявлении, что ты не воруешь, — хмыкнул он. «Переписываю». — Допустим. Из школы книги не вынести, так чем планируешь заниматься летом? «Переписывать», — уже слегка подтрунивая, так же лаконично написала я. — Ты решила со мной поиграть, девочка? — снова подбавил холода в голос Крукс. И у меня снова сердце в пятки ушло. Вот как он так умеет, только лишь за счет голоса? Ведь он даже не двинулся и не сделал ни одного угрожающего жеста в мою сторону, а я снова трясусь как заячий хвост. К черту такие качели, меня кондратий хватит еще до моего совершеннолетия. «Гастингсы», — снова трясущейся рукой, как курица лапой, накорябала я. — Ты продалась в рабство? — посмотрел на меня как на умалишенную Тибольд. — Да, что-то я переоценил твои умственные способности, — разочарованно протянул он. — И чем же тебя так сейчас не устраивает мое общество? Со мной ты бы, по крайней мере, имела хоть какие-то деньги. А так, после школы, вперед, сколько у них там контракт, лет десять придется пахать за еду, одежду и кров? «Я принесу книгу. Никакого рабства», — написала я и попыталась продемонстрировать уверенность или гордость, или Мордред его знает, что еще. На что мужчина лишь усмехнулся. — Ну-ну. Много там было таких умников. Ну, бывай тогда, — неожиданно закруглился Крукс. — С Гастингсами мне не тягаться, — тихо проговорил он. — Удачи, малявка, — и меня как-то снисходительно-доброжелательно похлопали по плечу, направляясь к выходу. — Да, на мелкого не обижайся, отец у него подох, а вот долги от него остались. Вряд ли выплывет, — он ушел, только его и видели.