Изнанка мира

Школа… Некогда одно из моих любимейших мест, а теперь… Теперь все грустно. Никогда я еще не встречала столько равнодушных взрослых, сконцентрированных в одном месте. И это я не из-за накрывших о прошедшем годе воспоминаниях, а уже о нынешнем, только-только начавшемся. Ну, что я могу сказать, расслабилась. Недооценила подлость, даже не противников, нет, мерзавцев, которые без году выпускники сего заведения, смеющего именовать себя лучшей школой чародейства и волшебства. Начать стоит с того, что я решила проигнорировать праздничный ужин. Ну и правда, что я там не видела и не слышала? Распределение, судя по тому что рассказывали старшекурсники, проходит довольно однообразно, речи директора полны воды и «задора», но по сути тоже ничего нового. С голоду я не пухла, еще и не все съела из того, чем меня в дорогу щедро снабдили домовики лорда Гастингса. Так ради чего портить себе настроение заранее, решила я. Погуляла, повалялась на траве-мураве, полюбовалась сказочным видом сияющего в ночи Хогвартса, совершенно не отражающим его гнилое содержимое. Вошла себе преспокойно через центральный вход, скинула плащ и направилась к факультетской башне. Кто же знал, что мародеры заметили мое отсутствие и под шумок покинули зал. Кстати говоря, они единственные и заметили, ни однокашникам, ни декану не было до моего отсутствия никакого дела. Находясь в очередной раз в больничном крыле, подсчитаем убытки? Я не знаю, чем меня приложили. Детишки провели лето с пользой, плюс ко всему решили поэкспериментировать, судя по доносящимся матам. А лежу я парализованная, благодаря тому, что в момент нападения я чуть наклонилась (уже и не помню зачем, вроде, что-то прилипло к подолу платья), то частично могу видеть во что превратилась. Я нечто мохнатое, причем шерсть шевелится, хотя, естественно, никакого ветра в больничном крыле нет. Местами сквозь мохнатость выступают наросты, сочащиеся бурой слизью. Все тело зудит и чешется, голова тяжелая, будто на нее надели железный шлем. Левая нога болит адски, но именно ее мне не видно, так что не могу сказать из-за чего. Бонусом является непрекращающаяся тошнота, слава Мерлину, не рвота, но тоже приятного мало. Впечатлились? Вот и я. Славное начало учебного года. Ах да, общая парализация тела распространяется и на голосовые связки. Удивительно, как это не затронуло внутренние органы… Представляете, если петрификус тоталус распространялся абсолютно на все? Упс, сердечко остановилось, легкие прекратили качать воздух… Добрая девочка Гермиона стала убийцей в двенадцать лет. Да, еще один, малю-у-у-усенький такой нюанс… Напали на меня в середине праздничного ужина, а вот нашли, как вы понимаете, в конце. Визгу было. Не знаю, была ли запланирована моя обнаженка, но благодаря повышенной мохнатости эта часть шоу не состоялась. Глубокоуважаемый, глубже уже просто некуда, в больничном крыле не задержался. Перед школьниками сделал озабоченный вид, а перед деканами и медичкой чего рожу корчить, правда? Вот и он так решил, дал отмашку на лечение и удалился. Моя деканша задержалась чуть дольше, пыталась выяснить хоть что-то у Помфри, но, ничего не добившись, тоже свалила в туманные дали. В больничном крыле я провела неделю, что для волшебного мира просто-таки нонсенс, ведь не василиск же меня покусал, в самом деле… Первые два дня с меня никак не могли снять парализацию, как следствие не кормили и даже не поили, а вот продукты жизнедеятельности первые сутки пришлось за мной убирать, потом стало просто нечем… Естественно, медиков из Мунго не вызывали — еще чего не хватало! — и родителям малолетних ублюдков тоже ничего не сообщили. Даже когда я наконец отморозилась и смогла говорить, вопросы были заданы для проформы, причем только моим деканом, директора я так и не увидела. К моему величайшему удивлению, в ее глазах я заметила злость и некую толику вины. И, что еще поразительнее, первое было направлено не на меня. Шерсть уходила с трудом и какими-то пучками, нога оказалась сломана в двух местах (здравствуй, старый знакомец костерост, скоро буду принимать тебя утром и вечером натощак). Дольше всего провозились с наростами. Если вспомнить первое детство, то они напоминали больше пузыри от ветрянки, только каких-то гигантских размеров, и чесались точно так же. Хорошо еще, что оспин после них не осталось: все же лечить здесь кое-что умеют. Вернувшись на факультет, я с удивлением увидела некое потепление по отношению к себе, нелюбимой. Ну, про потепление я, пожалуй, загнула, просто это таковым выглядело по сравнению с прошлым тотальным игнором. На уроки я отныне ходила со всеми, меня не бросали. С беседами, правда, не лезли, но и отстать не давали. Да и с уродцами, видать, была все же проведена профилактическая беседа (уж и не знаю, моим ли деканом или кошка драная сподобилась), но они стали вести себя более осмотрительно, только кидали в мою сторону многообещающие взгляды. Так что скил скрытности я качала в режиме нон-стоп. Но и сидеть постоянно в башне факультета не собиралась. Первым делом, забив на пропущенные занятия и несданные домашние, я занялась своей метлой. Да, мне хотелось вернуть себе свободу. К моему великому сожалению, уроки полетов имеются лишь у первого курса, да и тех кот наплакал. Честно признаюсь, первую свою заготовку я запорола. Помните Финигана, когда он изучал левитацию и пытался превратить воду в вино? У меня было круче: часть волос сгорела, и я заработала нехилые такие ожоги обеих рук… Ору было со стороны Помфри! Я ж не призналась, что это сама. У меня теперь были козырные козлы отпущения. Так что эта мегера в белом чепчике вылечила меня как миленькая. И в очередной раз разбираться в ситуации никто не стал. Вылечили — свободна. Думаете, я отказалась от своей идеи? Да щаз-з. Второй комплект прутьев тоже ушел в небытие, но я обошлась без травм. Пришлось экстренно собирать третий. Это было, конечно, не слишком хорошо, потому как, во-первых, время для сбора было уже упущено, а во-вторых, пришлось заново делать зелья и вымачивать прутья и древко, и я потеряла еще две недели впустую. Зато, та-дам… в начале октября у меня была своя собственная, пусть и хиленькая, но метелочка. Да здравствует свобода!!! Моя малышка не могла сравниться даже со школьными метелками, была тихоходна, управление у нее было как у машины без гидроусилителя, но все же она была управляема, летела раза в три быстрее пешехода и со скрипом, но поднимала меня к макушке астрономической башни. И… литавры: облетая школу, я обнаружила бесхозную башенку. Или даже, можно сказать, полубашенку, которая примыкала бочком к стене между нашей и слизеринской и росточку в ней было всего два этажа (вместе с крышей). Я потом все что могла облазила, но так и не смогла найти хоть какой-то намек на вход из школы. Так что у меня появилось убежище, в котором я проводила не слишком много времени, пока погода позволяла летать. Большое видится на расстоянии. По-моему, это как раз про полеты, а не некая философская хрень. Долина была бесподобна, да еще и в осенних цветах. Я парила и в прямом, и в переносном смысле. Мне, правда, пытались высказать свое фи мои кураторши, но не из-за факта полетов — ругались на мои отлучки из башни в одиночестве. Когда я похвасталась (каюсь не удержалась) самодельной метлой, народ проникся. Пришлось даже дать нескольким парням опробовать. Правда, исключительно под моим присмотром и подальше от профессоров, с них сталось бы и отобрать. В итоге я даже инструкцию по изготовлению метлы переписала из своего поминальника и оставила в факультетской библиотеке. Прогулки мои теперь стали длиннее и по времени, и по расстоянию. Ноги же не уставали, а на древко я наложила амортизационные чары, так что и у парней хозяйство не страдало, никаких вам велосипедных сидений не надо. До Нового года все было тихо, я училась, развлекалась, играла на гитаре, обустраивала свое убежище. В общем, можно сказать, наслаждалась жизнью. Все это, конечно, перемежалось беготней от мародеров, но как-то ненавязчиво. Деткам пришлось засесть за учебники. Все же СОВ-ы и ПАУК принимает не добрый дедушка, там одной протекцией не обойдешься. На праздники я снова усвистала из школы, а то нервы не казенные и хотелось некоторой передышки, пусть всего на две недели. Сдала мистеру Озборну книгу (больше гуляла, чем писала), получила правда всего двадцать галлеонов (зажралась, матушка), ибо редких фолиантов в школе нет, купила новую заготовку и просто гуляла, даже к Гастингсам не зарулила. Амулеты мои стали помощнее, так что мне и в палатке было вполне себе комфортно. Снеговик снова остался без морковки, зато мы отлично повеселились с Грю. А вот после праздников преследователи вышли на новый уровень. Казалось, что они точно знали, где я нахожусь. Укрыться удавалось только в моей башне. Но ведь карту сделали вроде не они? Или Джеймс и Ко лишь сумели поставить свой автограф на готовое изделие? Была попытка подготовить себе смену. Но вот только последователей ребятишки выбрали безграмотно: небогатых. Поэтому им быстро настучали в бубен, и затея заглохла. Я же не одна была такая страдалица, просто мне доставалось глобальнее всех. Большинство третировали по мелкому: то одежду попортят, то сумку порвут, то ватноножное кинут… Добрых шуток за мародерами замечено не было. А Северус учился с аналогичными семь лет… Не представляю, как он выдержал. Год, я считаю, прошел плодотворно, учиться стало сложнее, работать — тоже. В теплицах мы теперь приглядывали за первокурсниками. Хотя нет, «мы» — это только на словах. Мне не дали подшефного ни в школе, ни в теплицах. Зато фронт работ увеличился и растения стали гораздо опаснее, пусть и интереснее. Правда, мне больше нравились дикие растения, я и в прошлой жизни с домашними не дружила, у меня даже кактусы дохли (вечно их переливала). Так что я правдами и неправдами старалась попасть в группу, присматривающую за растениями, растущими на кромке леса в открытом грунте. Климатические чары не давали им замерзнуть даже в самые суровые холода… Но год подошел к концу, я осталась жива, и даже серьезно не пострадала ни разу после Нового года, мелкие синяки и трещины в ребрах не в счёт. Только за мной захлопнулась дверь после завершающего экзамена, как я тут же направилась на выход. Даже оценок не стала дожидаться. Единственное, все же написала записку декану, а то еще паче чаяния бросились бы меня искать. Три ха-ха. В любом случае, махать платочком вслед убогой четверке я не планировала.