Они думали мы упадем

Сегодня на улице прохладо. Ночью шел дождь. И пусть земля почти сухая, после стольких дней невыносимой жары, в воздухе все равно чувствуется свежесть и запах трав. Особенно здесь, на краю леса, откуда доносятся голоса самых разных, мыслимых и не очень птиц и зверей. Эдмунд стоит на едва заметной тропинке, перебирая пальцами талисман, который дала ему Люси очень давно, еще в Нарнии. Тогда солнце светило ярко-ярко, прогоняя темные усталости и недуги из самых непроходимых кустарников Нарнийских лесов, в воздухе пахло наступающим летом и еще не до конца осыпавшимися цветами. Был праздник. Люси кружила в танце с несколькими нарнийцами сразу, затем поймала Эдмунда взглядом и побежала прямиком к нему. Она щебетала наперебой то о том, то о сем, оборачиваясь на зов друзей, пытаясь перекричать громкую музыку флейт и других инструментов. Затем как будто вспомнила что-то, залезла рукой в маленький кармашек, что на платье, и вытащила оттуда этот самодельный талисман. В нем часть самой Нарнии сказала Люси, вкладывая маленькую побрякушку в ладонь брата, поцеловала в щеку и побежала наслаждаться незабываемыми мгновениями волшебной Нарнии. Это был их последний раз пребывания там. Больше они в Нарнию не вернулись, но талисман Эдмунд носил с собой всегда. Он прячет оберег в карман брюк и поправляет лямку сумки, которая постоянно сползает с плеча. На самом деле, просто тянет время. Прошло шесть лет, а он так не смог смирится с тем, что в обычном мире обычный лес. Он сбежал сегодня с подработки, уверенно создавая впечатление страшно больного, даже голос понизил и глаза прикрывал - вот-вот в обморок грохнется. Сел на ближайший рейс поезда и приехал домой. Просто сегодня что-то пошло не так с самого утра, даже с ночи - ему снилась величественная в своей волшебной красоте Нарния и шептали ему деревья о чем-то, о чем именно Эдмунд так и не смог разобрать. А потом с самого утра потянуло в сторону дома, леса, который за их деревней почти сразу. Эдмунд не мог больше сопротивляться. Хотя дома они не ходили туда. Просто потому что это не тот. Да и ходить было не особо кому - Питер с Сьюзен жили в других городах, а он сам приезжал изредка, чтобы мать с Люси навестить, и, если уж совсем честно, сбежать от городской суеты и реальности серого мира. Правда сегодня он пока домой так и не зашел, сразу сюда. Эдмунд делает один шаг в сторону леса, затем останавливается, снимает сумку, ботинки, закатывает рукава рубашки и только потом ступает на тропинку. Лес замолкает. Причем так ощутимо резко, что Эдмунд тоже останавливается. У него под ногами не шевелятся травы, над головой не перешептываются деревья, с разных уголков не раздается пение птиц и шорох лесных зверей. Он оборачивается по сторонам и назад, чтобы вдруг что - вернуться в любой момент, но тропинки под его ногами больше нет, а на месте выхода лишь сплошные заросли, в которых прячутся прогнанные когда-то солнечными лучами темные усталости и недуги. Эдмунд отступает немного назад и, скорее по-привычке, протягивает руку к месту, где должна быть рукоять меча, но ее там нет. На что ты надеялся, Эдмунд? Эдмунд теряется, но всего лишь на долю секунды, потому как уверенность в том, что ему никто ничего не сделает, окутывает с головы до ног. Он отворачивается от былого входа и идет вглубь, доверяя. Кому и зачем? Он проводит пальцами по коре старого, как сама жизнь, дуба, и улыбается - наконец-то ему отвечают. Листья трепетно шуршат над головой, травы под ногами смягчаются, чтобы никаким образом не ранить белую кожу ступней, а птицы приветствуют его своим громким, заливистым пением, звуча в разных уголках зеленой чащи. Деревья скрипят, пытаясь склониться в поклоне, но Эдмунд лишь мотает головой, мол, не нужно. Он вдыхает полной грудью чистый воздух и садится на землю, вытягивая ноги. Как же он соскучился по всему этому. Как долго и упорно отгонял желание вернуться, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя частью всего того волшебства, которой был раньше. Эдмунд закрывает глаза. Он смотрит в глубокие воды Беруны. В голубизне играют солнечные блики. Он нервно дергает траву на берегу, хмурясь. На душе паскудно - они снова поругались с Питером. Ерунда же на самом деле была, а Питер отругал на глазах у всех, еще и за дверь выставил. Верховный Король и все дела, но брат же все-таки. - Придурок, - в сердцах выкрикивает Эдмунд, бросая в реку попавшийся под руки камень. - Ты с таким успехом еще и ночевать здесь будешь, - говорит Питер, подходя со спины. - Ты забыл еще за что-то меня отругать? - В словах Эдмунда скользит детская обида. Эдмунд специально отворачивается от старшего брата. Тот лишь хмыкает и садится спиной к спине Эдмунда, соприкасаясь. - Ты сильно вспыльчив, - Питер поднимает глаза на высокие стены Кэр-Параваля и сует в рот травинку. - И я не мог не отругать тебя. Но ты и сам знаешь это. Питер прав, и да, Эдмунд знает и понимает. Но все равно обидно. Питер щурит глаза, откидывает голову брату на плечо и закрывает лицо правой рукой. - Давай посидим так немного. В черных волосах Эдмунда путается белый цвет дикой вишни, но он не замечает этого, прикладывая руку к центру груди - там удары сердца становятся немного ощутимее, громче, стремительней, как и тогда, в Нарнии. - Я бы не смог, - говорит Питер, низко склоняя голову. - Не смог бы, Эдмунд. За окнами замка принца Каспиана идет сильный дождь. Гонит прочь людей с улиц, плотно укутывая завесой ближайшую округу. Никакие факелы не могут выдержать напора ливня, поэтому свет горит лишь в комнатах, где кто-нибудь находится. Под покровом ночи ничего и никого нельзя разглядеть, но они в комнате, поэтому Эдмунд успевает заметить стыд в глазах старшего брата и лишь слегка улыбается. - Смог бы, - говорит он. - Ты бы точно смог, Питер, - Эдмунд подходит к Питеру, кладет руку на плечо и сжимает немного - подбадривая. Питер вздрагивает под прикосновением тонких пальцев и поднимает на брата свои чисто голубые глаза. Эдмунд почему-то сравнивает их с водами Беруны - такие же светлые и глубокие. Эдмунд открывает глаза, когда совсем рядом раздается громкий крик ворона. От того, что глаза долгое время были закрыты, приходится их немного потереть, потому как цветные блики мешают четко видеть. Солнце садится. Последние лучи уже не могут пробиться сквозь широкие ветки деревьев и густую листву. Лес готовится ко сну. Эдмунд даже не думает подниматься на ноги и уходить - сегодня хочется остаться здесь подольше. Ночью в лесу другие правила, - сказала тогда Люси, ловя брата за запястье. - Давай вернемся, - она смотрела на него своими большими просящими глазами, но Эдмунд мягко убрал руку сестры со своего запястья и ушел, не оборачиваясь, лишь пообещав, что вернется к утру. Его пытались напугать темные тени, громкие голоса ночных птиц, плачущие деревья и острые ветки кустарников. Но Эдмунд крепко сжимал в руке талисман, который дала Люси и шел вперед. Ему нужно было найти и поговорить. - Возвращайся, - даже не обернувшись, зло сказал Питер. - Не хочу, - кто бы знал чего ему стоило дойти сюда. - Убирайся, Эд! - Пойдем вместе. Питер хмыкнул, развернулся к Эдмунду лицом и обнажил зубы в некрасивом оскале. - Ты зря сюда пришел, братец. - Это не тебе решать, - это был первый раз, когда Эдмунд осмелился нечто подобное сказать старшему брату. Когда Питер обнажил свой меч, Эдмунд только убедился, что это иллюзия, потому что настоящий меч настоящего Питера сейчас у Эдмунда. Он тоже обнажил меч и отразил первый удар. Эдмунд вздрагивает, когда ночной холод забирается под рубашку, ерошит темные пряди волос и протягивает пальцы к его - хочет переплести их, но Эдмунд отдергивает руку, пряча обе за спину. Он упирается макушкой в ствол дерева и облизывает ставшие сухими губы. Эдмунд не знает почему тогда ему явился именно Питер, но страшно было даже не смотря на то, что это была лишь напускная иллюзия темной магии. - Наконец-то, - Питер сжимает в объятиях Люси и вдыхает запах ее волос. - Я вас заждался. - Его голубые глаза сияют неподдельной радостью, а Эдмунд прячет свои, потому что стыдно. Как вообще можно было допустить, что Питер может быть другим? Питер выпускает из объятий Люси и смотрит на Эдмунда. Всего лишь на долю секунды в его глазах мелькает что-то странно-неуловимое, которое Эдмунд и не замечает, затем подходит ближе и стискивает уже младшего брата, задерживая его в руках на мгновение дольше, чем сестру. У Эдмунда сбивается дыхание впервые. - Мне снился сон, - говорит Питер на второй вечер после их приезда. Люси сейчас в его библиотеке, поэтому они лишь вдвоем. - Странный и не особо приятный. И ты тоже там был, Эд, - он отводит взгляд и прячет руки в карман наглаженных брюк. Эдмунд уверен, что знает о чем речь, поэтому заранее старается свести все в глупую шутку. - Сон, где присутствую я не может быть нормальным и приятным, поэтому не страшно, - он наигранно смеется, подбрасывает в руке красное яблоко и усердно следит взглядом за траекторией полета. Эдмунд ловит яблоко обеими руками, удобнее садится на краю стола и собирается перевести неловкую тему в другое русло, но теряет и яблоко, и связь мыслей, когда Питер нависает над ним, упирается обеими руками по сторонам от него, склоняет голову и клеймит его собственническим поцелуем в губы. Эдмунд упирается Питеру в грудь обеими руками только тогда, когда Люси зовет их, топая невысокими каблуками по коридору. Питер ловит запястья, прижимается ближе, воруя еще немного дыхания Эдмунда, и лишь после отпускает. Его глаза в этот момент гораздо темнее и глубже голубых вод Беруны. На следующий день не происходит вообще ничего. Они обычно завтракают, обычно идут гулять в город, обычно заходят в магазин и обычно возвращаются домой. Эдмунд начинает думать, что все это снова проделки темной магии, но в Нарнии они не были уже три года. Плод воображения? Нет. Питер доказывает. Люси ушла гулять по вечернему саду, а Эдмунд шел в библиотеку, когда у самой двери Питер схватил его за руку, потянул на себя и снова поцеловал. В этот раз было по-другому. У Эдмунда подкосились колени, когда руки Питера забрались под рубашку, и воздух застопорился в легких, когда Питер прислонился своим лбом к его. Эдмунд задохнулся, когда Питер расстегнул мелкие пуговицы, оставляя особенно яркий след на ключице. Это были ненормальные семь дней, за которые Эдмунд потерял себя и понял значение непонятного ранее слова зависимость. Эдмунд все же позволяет ночному холоду переплести с ним пальцы, а еще поцеловать себя в губы. Просто это чертовски больно жить прошлым. Они с Питером не виделись уже больше трех лет. Разные города, страны, да и жизнь в общем. Мама показывала письма, и ругала, что когда приезжает один, то не получается у второго, и в точности наоборот. Она просто не знает, что это делалось намеренно. Эдмунд притрагивается пальцами до поцелованных губ, на которых все равно ярче всех горят поцелуи Питера. Он позволяет ночному холоду обнять себя, закрывает глаза и засыпает вместе с лесом. Лучи утреннего солнца пробираются к лицу Эдмунда, будят, игриво перепрыгивая с одной щеки, на вторую. А потом недовольно прячутся, когда высокая тень заслоняет спящего Эдмунда. Утренний холод убегает, выпуская Эдмунда из своих объятий, гораздо сильнее уступая горячим рукам Питера. Тот опускается рядом, смотрит на брата невыносимо-болючим взглядом и целует в лоб, шепотом прося прощение, что так и не смог отпустить прошлое. Не смог отпустить Эдмунда.