Тайна иной морали

      Руки плавно ведут по мраморной стене коридора, перебирая пальцами накопившуюся пыль. Нежно-розовые перчатки эстетично обтягивали длинные пальчики. Натянув дамские перчатки до локтя, модель горячей струйкой воздуха дунула на ладонь, проводя по собственному лицу приятными щекотливыми поглаживаниями. Руки последний раз приглаживают его одеяние, опуская их вниз. Легкое моргание ресниц, словно в замедленной съемке; уголки алых губ приподнимаются вверх, застывая в самодовольной ухмылке. Настырный шершавый язычок невольно слизывают блеск с губ; зубы придавливают их же, вызывая непроизвольную капельку крови. Кружение вокруг самого себя, приподнимая подол платья; невысокий каблук нежных туфелек раздается громким стуком. – Ну что за красотка, – резкий ухват за подбородок, разворачивая к себе. – Иди сюда, малышка. Противная усмешка, раздающаяся где-то эхом в подсознании. Народ превращается в один большой круг, посмеиваясь и указывая пальцами. Люди приближаются, их говор слышится все сильнее, каждая рука стремится оголить грудь и залезть под юбку. – Тебя уже нельзя спасти. Ты потерян.

***

– Таен, не спи, – знакомый голос возвращает в привычную реальность и очертания вокруг начали принимать обыденный облик. – Что происходит? – отстраненное сонное моргание, вопрошаемое о нынешнем происшествии. – Снова твой Чонгук. Ищет кого-то с покалеченными руками. – Ох, нет! – громко шепчет Тэхен, мгновенно накрывая рот ладошкой. Переводит взгляд на свои бархатистые перчатки, что так превосходно сидят на изящных ручках. Но от Чонгука это не спасет. Немым взглядом смотрит на Юонг, а подруга все понимает. Хватает за еще не зажившую руку, прося быть чуточку тише, дабы остаться незамеченной среди всех этих влюбленных девочек, что так и мечутся за ненаглядного Чонгука, что даже не поднимает взор на них, строго рассматривая лишь руки. – Таен, – появляется брюнет, слегка устало глядя на них. – Покажи руки, прошу. – Ага, а с чего бы это она должна их тебе показывать? – спрашивает Юонг, прищуривая глаза, пытаясь тянуть время. – Юонг, отъебись, а, – кидает на нее быстрый взгляд. – Таен, покажи свои руки, и я отстану, честное слово. – Сам Чон Чонгук знает мое имя! Когда свадьба, оппачка? – слащаво пародирует фанаток парня Юонг, которой так в удовольствие издеваться над ним. – Девочка моя, покажи уже этому отморозку руки. Правда чонгуковым «честным словам» я бы не доверяла. Тэхен снимает перчатки аккуратно, намеренно давя на Чона своим пронзительным взглядом больших глаз. Когда последняя перчатка окончательно открыла вид на руки, Ким, тяжело вздохнув, повернул ладошки к Чонгуку. Брюнет с рывком схватил его за запястье, а затем резко отдернул, ударяя тяжелым кулаком по деревянной поверхности. Идеальные руки без единых увечий. Вот только Чонгук не обратил внимания, находясь в приступе ярости, что некогда белые руки приняли оттенок неестественно темный, а на его собственных пальцах, так грубо ухвативших ладонь, остался жирный поблескивающий след.

***

– Я не нашел ее, – откидывая все случайно находящиеся вещи под рукой, шипит Чонгук. – У меня нет шансов, Хосок. У Хосока, видя такого Чона, даже язык не поворачивается напомнить ему о вежливой форме. Он лишь сочувствующие хлопает его по плечу, а в глубине души поражается такой глупости младшего. – Ты не умеешь читать между строк, Чонгук. И удаляется, уже не в первый раз оставляя напрочь запутавшегося в своих мыслях брюнета. Парень подходит к раковине, давя на стенки руками. Дышит глубоко, пытаясь восстановить давно сбившееся дыхание. Стеклянными глазами отстраненно смотрит на стекающуюся струйкой холодной водой, и опоминается лишь тогда, когда на белоснежной эмали появляются багровые капельки. Хватается за собственный нос, пытаясь уязвить слишком сильный порыв кровотечения. Он не помнит, когда последний раз чувствовал столь сильную боль в области висков. На затылок давят сложившееся обстоятельства; голова идет кругом от необъяснимых теорий; воздух в помещении становится все тяжелее, отчего поверхность, где стоят ноги, куда-то проваливается. В тот день, отдаленно смотря на единственную связующую с реальным миром раковину, Чонгук подумал, что его кровь изумительно смотрится на белоснежных поверхностях. Еще красивее она будет стекать по чужим нежным рукам и личику...

***

– Таен, я дома! – раскрывая входные двери, радостно заявляет Тэхен. – Эй, сестренка, ты где? Я принес кое-что вкусненькое! Подпрыгивающие шаги девушки не слышно даже тогда, когда Тэхен раскрывает ароматный пакет миндальных пирожных, что так любит его сестра. Он пытается отогнать навязчивые мысли, чувствуя противный металлический запах крови в воздухе, отчего Тэхен громко сглатывает слюну, переходя уже на шепот, опасаясь увидеть что-то пугающее за каждым углом, на который натыкается. И, увы, он видит то, чего бы ни желал представлять даже в самых страшных снах. Таен лежит на кафеле, истекая кровью. Темно-красная жижа скапливается в одну лужу вокруг ее рта. У здоровых людей не может быть столько крови. Это против всех законов анатомии. Судорожными руками Тэхен набирает номер скорой помощи, заикаясь, говорит адрес, слезно моля приехать поскорее. Смутно знакомая ситуация. Таен лежит точно также, как и Чонгук в туалетной комнате академии, когда Тэхен по привычке спутал двери, натыкаясь на едва дышащего брюнета в обморочном состоянии. Тогда он также хватал его за плечи, прося открыть глаза; выносил, надрываясь, из туалета; звонил по номеру, что еле нашел в контактах телефона. И в воздухе все точно такой же медный запах багровой крови, затуманивающий собравшиеся воедино мысли... За что все это ни в чем неповинному Тэхену, что содрогался еще долгое время, видя пред собой два умирающих тела в собственных снах?