Супружеская связь

Дом Малфоев привык наблюдать за чопорными хозяевами и гостями, которые даже сморкались украдкой и с помощью домовика. Привык и ужасно от них устал. Устал от сморщенных в отвращении лиц. Устал наводить испуг на мелких людишек, которые боялись не его, но его хозяев. Устал от перезвона каблуков, которые здесь носили не только дамы, но и представительные мужчины. А потом появился Он. Новый хозяин. Парень, который ходил по дому босиком. Его новый хозяин был откровенно странным. Но Дом полюбил хозяина, как только тот появился. Еще мальчишка, наивный юнец, возрастом не старше молодого господина, он был абсолютно не похож на всех, с кем Дому раньше приходилось иметь дело. У Дома так давно не появлялось уже взрослых хозяев. Обычно новыми хозяевами становились младенцы. Дом оберегал их, опекал, не пускал в опасные места. А как еще? Они были семьей. Но даже детьми они никогда не приносили тепла. Хозяин Люциус излучал уверенность и силу, молодой господин Драко любопытство, стеснение и зависть. На протяжении веков в особняке обитали холодные, твердые люди. Малфои. Что было удивительным — новый хозяин Малфоем по крови не являлся. В зеркалах отображался зеленоглазый брюнет, и Дом впитывал каждую черту незнакомого, но такого притягательного лица. Нового хозяина звали Гарри. И он был невероятно теплым. И мягким. Молодой хозяин появился в особняке незнакомцем около полугода тому назад. Уже тогда он распространял неясную теплоту, неловко поглаживая пальцами край стола в большой гостиной. В этом доме больше никто так не делал. Парень приходил еще пару раз в сопровождении молодого господина и другого довольно частого гостя, угрюмого мужчины в черном сюртуке. Приходил и отогревал гостиную одним своим присутствием. Каждый раз Дом не хотел его отпускать. А потом старший хозяин появился с гостем на руках. В тот раз Дом не сразу его узнал: парень был без сознания, в бреду. Огонек его жизни разгорался ярким пламенем, чтобы погаснуть навсегда. Хозяин Люциус метался по комнате, пытаясь сделать хоть что-то, а Дом горевал. Парня было не спасти. Малфои никогда не помогают чужим. Гарри был очень хорошим, но он не был Малфоем. Дом выхватывал в зеркалах встревоженное лицо старшего хозяина, мягко ловя отражения бликов огня в покрытой испариной коже сгорающего изнутри парня. Особняк волновался. Он так не хотел прощаться со своим новым знакомым, был так сильно на нем помешан, что был готов совершить ужасное — пленить чужую душу. Они бы всегда были вместе. Душа Гарри отдавала бы Дому всё своё тепло. Особняк устал веками хранить и воспроизводить один только холод. Хозяева не нуждались в нем. Для них Дом всегда был предметом роскоши, предметом устрашения, но он редко кому был родным. Он был готов проклясть весь род Малфоев, лишь бы только привязать к себе теплого мальчишку. Видимо, хозяин Люциус пришел к тому же выводу. В самом сердце особняка давно не было так горячо. Хозяин взывал к самой Магии, и Дом вторил ему, просил, умолял. И Всевышняя сжалилась. Мальчишка был теплым, даже когда сам разрывался от боли и страданий. Даже когда его слезы впитывались в мягкий шелк постельного белья. Даже когда хозяин укутывал его своим холодом. Мальчишка был достаточно теплым, чтобы отогреть Дом. Мальчишка был достаточно теплым, чтобы когда-нибудь отогреть даже хозяина Люциуса. Хозяин Гарри много отдыхал, а хозяин Люциус старался всё свободное время проводить рядом со своим супругом. А Дом бесконечно радовался тому, что его любимый гость оказался крепко привязан и к роду Малфоев, и к их семейной крепости. Новый господин ощущался совершенно по-другому. Если всем другим хозяевам Дом беспрекословно подчинялся, склоняясь перед их силой и властью, то с Гарри особняк открыл новые грани заботы. Гарри никогда ничего не приказывал и не требовал. Он даже не всегда просил, будто боялся, что ему откажут. Но ему и не нужно было просить. Дом открывал перед новым хозяином объятия и отдавал ему всего себя. Гарри был мягким. Гарри был добрым. Гарри был хорошим. Дом не мог подобрать подходящее слово довольно долго. Слово, которое выражало бы всю степень обожания особняком нового хозяина. Однажды утром, когда хозяин Гарри долго нежился в мягкой постели, а потом, не утруждая себя повседневной одеждой и обувью, вышел в коридор в пижаме и босиком, Дом, с трудом осознавая себя, подогрел полы во всех комнатах. Даже кладовых и подвалах. И тогда он наконец-то вспомнил это слово. Гарри был уютным. Обычно уютными называют дома. Но волшебство было в том, что именно Гарри приносил с собой уют туда, где находился. Он и был квинтэссенцией уюта. Хозяин Гарри — уютный человек. Дом надеялся только на то, что когда-нибудь хозяин Люциус тоже поймет это.

* * *

Люциус находил всё это странным. А особенно странным было то, что он находил странным свой собственный дом. Тавтология, но другими словами сложившуюся ситуацию не смог бы описать даже Цицерон. Всё было хорошо. Дом был таким же послушным, как и раньше, но что-то было не так. Люциус позвоночником чувствовал изменения. Всё было как всегда, но в то же время каким-то непривычным. Пока Гарри доучивался последний месяц и сдавал экзамены, Малфой-старший приготовил для своего мужа его собственные комнаты и приступил к оформлению их общей спальни. Но не это выбивало мужчину из колеи. Что-то происходило со всем домом. Что-то незаметное глазу. Сама атмосфера в доме изменилась. Даже воздух казался другим. Сначала Лорд Малфой грешил на собственное волнение и усталость. Он целенаправленно отдохнул, успокоился, но ощущение необратимых изменений уходить не спешило. Тем временем Гарри с неожиданного, но полного согласия своего крёстного переезжал в Малфой-мэнор. Справился он довольно быстро, потому что личных вещей у парня всё ещё было удручающе мало. Как бы Сириус не пытался завалить крестника подарками по самую макушку, эти полтора с лишним года не могли дать Гарри того, чего он был лишен почти четырнадцать лет. Уменьшенный школьный чемодан отправился на верхнюю полку в гардеробе, а платяной отсек, занимавший добрую половину комнаты, оказался заполнен лишь на четверть. И это вместе с теплой одеждой. Самому Гарри гардеробная комната сначала показалась угнетающей и слишком пустой. Гулкая мысль, что он сюда не особо вписывается, шепотом отразилась от стен. Парень посмотрел на себя в зеркало, поправил воротник новенькой рубашки и стремительно сбежал из гардероба. — Как-то там неуютно, — пробормотал он себе под нос, разглядывая свою новую кровать. Ветер из открытого окна колыхнул край балдахина, кровать так и манила своего хозяина. — Нет! — пригрозив пальчиком в пустоту, твердо воскликнул Гарри, отвечая предмету интерьера. — Я знаю, кроватка, что тебе без меня одиноко, но Люциус просил примерить новые вещи и заодно новые очки. Вдруг Поттер обреченно простонал. Новые очки, преподнесенные супругом, он оставил в гардеробе. Парень резко развернулся, собрал всю свою гриффиндорскую честь, гордость и смелость, повернул ручку двери и в следующую секунду пораженно застыл. Гардеробная за дверью стала в три раза меньше. — Спасибо, — выдохнул Гарри, улыбаясь. — Интересно, это Люциус здесь всё заколдовал? Поттер взял футляр с туалетного столика. Бархатная коробочка светло-зеленого цвета легко открылась, являя овальные очки в тонкой серебристой оправе. Гарри примерил их и удовлетворенно хмыкнул: очки действительно ему шли. Малфой ждал супруга в гостиной их общих апартаментов. Как только двери открылись, мужчина расплылся в доброжелательной улыбке. Гарри выглядел превосходно. — Хорошо сидит, — заметил Малфой, окидывая костюм взглядом. — Отлично, — поправил его Гарри. — Сириус помог с размерами? — О, нет, — рассмеялся мужчина. — В этом вопросе мне помощь не нужна, глаз наметан. — Тем более, пощупать меня вы уже успели, — добавил гриффиндорец, придавая своему лицу выражение заправского хитреца и шулера. — «Пощупать»? Что за вульгарное слово? — притворно ужаснулся Люциус. — Мне нужно заняться твоими манерами. — И моим воспитанием, — поддакнул Гарри. — И твоим воспитанием, — невозмутимо согласился мужчина. — И наказанием тоже, — так же невозмутимо продолжил парень. — И… — Люциус собирался бездумно повторить сказанное супругом, пока до него не дошел смысл. Гарри засмеялся, падая в кресло напротив. Мужчина заинтересованно повел бровью, плавно поднимаясь с места. — Наказанием, значит? Малфой навис над супругом, опираясь руками о спинку кресла. Гарри в ответ только прищурился, лукаво поглядывая из-под прикрытых век, и обворожительно улыбнулся, откидывая голову назад. Шах и мат. Люциус был очарован. — А ты заслуживаешь наказания? — елейно протянул мужчина на ухо гриффиндорцу. Не успел парень смутиться, как со стороны послышался настойчивый кашель. — Мне жаль прерывать ваши брачные игры, — сказал Сириус, склонившись в притворном покаянии, и вдруг резко выпрямился и уточнил, — на самом деле, нет. Мы с Нарциссой уезжаем готовить Блэк-холл к торжеству, и поэтому зашли попрощаться. Из-за плеча Лорда Блэка выглянула его кузина, хихикая, как малолетняя школьница, забредшая в уборную мальчиков. Лорд Малфой недовольно двинул бровью. — Не смеем вас задерживать, — уточнил Люциус, когда его манипуляции с выражением собственного лица остались незамеченными. — Я слежу за тобой, Малфой, — грозно протянул Сириус. — Никаких поползновений в сторону моего крестника до свадьбы. — Мы уже женаты, — слизеринец расплылся в победном оскале. — Пока еще нет, — Блэк ответил такой же зубодробительной улыбкой. — В министерстве ваш союз все еще не зарегистрирован, а пока – руки прочь! — Гарри, дорогой, — тем временем улыбнулась Нарцисса, — мы ждем вас с Люциусом в доме Блэков через неделю. Еще так много нужно подготовить! И спасибо тебе, без тебя Люциус в жизни не согласился бы одолжить нам на время парочку домовиков. Блэк-холл будет сиять к вашему приезду. — Не за что, Нарцисса, я пообещал Люциусу, что не буду дарить им носки, — хохотнул парень в ответ. Воспользовавшись последовавшим возмущением своего супруга, Гарри выбрался из-под нависающего над ним Малфоя и пошел обнимать Сириуса на прощание. Когда Нарцисса и Сириус отбыли (Гарри никак не мог привыкнуть называть их «Блэки»), парень неловко присел на диван. Люциус тут же пристроился рядышком. Иногда от его внимания хотелось ненадолго избавиться. Хотелось грубовато спросить: «У вас своих дел нет?» И, правда, создавалось впечатление, будто Малфой-старший забросил весь свой бизнес и дела в Палате Лордов, чтобы круглыми сутками только то и делать, что рассматривать своего супруга. А Гарри хотелось исследовать дом. Без присмотра. Однако сегодня такое внимание было гриффиндорцу только на руку: уж очень интересными были чары, наложенные на его гардеробную. — Люциус, — тихонько позвал Гарри. Малфой придвинулся еще ближе, теперь его дыхание парень мог различить на своей шее. — Мне очень понравились мои комнаты. Спасибо вам. — Наши комнаты тебе понравятся еще больше, — поспешил заверить его Люциус. — Не сомневаюсь, — улыбнулся Гарри. — Хэй, а какие там чары? — Чары? — непонимающе переспросил мужчина. — Да, чары, — повторил Поттер. — Чары, благодаря которым комнаты подстраиваются под желание хозяина. — Подожди, о чем ты? — Люциус даже немного отодвинулся от супруга, чтобы заглянуть ему в глаза. — Моя гардеробная? — уточнил Гарри. — Что с твоей гардеробной? — Малфой нахмурился. — Она стала намного меньше, стоило мне озвучить, что она кажется мне слишком большой. Я думал, это специальные чары, — сказал парень, вглядываясь в удивленное лицо Лорда. — Я не накладывал на твои покои никаких специальных чар, — настороженно произнес Люциус. — Пойдем-ка, проведем диагностику. Пока Малфой торчал в его гардеробной и бормотал что-то себе под нос, размахивая палочкой, Гарри успел совсем соскучиться. Сначала было интересно просто смотреть, но, так как Люциус не комментировал свои действия, парень многого не понимал. Гарри снял ботинки, пристроив их у кровати, а сам уже давно восседал в самом центре, обнимая подушку. Потом он пересел на подоконник. Когда мужчина закончил, Поттер уже сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. — Как я и говорил, там нет никаких чар, — произнес Люциус, прикрывая за собой дверь в гардероб. — Просто зеркальная стенка оказалась передвинута, спрятав большую часть. Я вернул всё на место, тебе не о чем беспокоиться. — Но мне нравилось, когда комната была маленькой, — нахмурился Гарри, он вдруг почувствовал себя капризным ребенком. — Гарри, я собираюсь хорошенько обновить твою одежду, в маленьком помещении она вся не поместится. Зато, посмотри, как здесь красиво и просторно, — уговаривал мужчина, не глядя, открывая дверь. Вдруг Поттер засмеялся. Люциус недоуменно моргнул и оглянулся: гардеробная снова стала маленькой. — Да, что такое? — воскликнул Малфой, вызывая у парня еще один приступ хохота. — Может, это эльфы? — подал голос Гарри. — Эльфы тебя, конечно, любят, причем, не удивлюсь, если все, но только Добби был таким бунтарем, чтобы ослушаться главу дома, — возмутился мужчина. — Тут вы ошибаетесь, Критчер меня терпеть не может. Честно говоря, у нас это взаимно. — Подари ему носок, — предложил Малфой. — Во-первых, он теперь не мой, а во-вторых, его хватит инфаркт, — Гарри хихикнул. — Хотел бы я на это глянуть… — Инфаркт? — Так называют сердечный приступ у магглов. Вроде бы, — уточнил гриффиндорец. — Тетя всегда так говорила. — А тетя не говорила, что нельзя сидеть на полу, — сделал легкое замечание Малфой. — Так уж получилось, что она не заботилась ни о моих манерах, ни о моем здоровье, поэтому я постоянно сидел на полу, — вздохнул Гарри. — Здесь хотя бы полы теплые. Даже теплее, чем в Хогвартсе. — О чем ты? В мэноре было холодно, сколько я себя помню! — Не-а, — парень мотнул головой. — Попробуйте. Малфой подчинился, стена под его рукой оказалась очень теплой. Эти стены не прогревались даже летом. Даже если развести камины во всем доме. Никогда. Что за чертовщина творилась с мэнором? — В Хогвартсе тоже всегда было тепло, — продолжил Гарри. — Даже когда я ночью бродил по подземельям в одной пижаме, мне никогда не было холодно. Хотя, в отличие от Малфой-мэнора, там я не рискнул бы ходить босиком. А здесь очень тепло. Вот в Блэк-холле всегда холодно. В Норе тепло, но слишком шумно. В Министерстве холодно. Интересно, в доме Поттеров было тепло или холодно? Люциус не мог согласиться. Ему везде было холодно. Но сейчас он понял, что изменилось в его родном доме, почему здесь по-другому дышится. Просто вдруг стало тепло. Он опустился на пол рядом с Гарри и задумчиво протянул: — Родовые поместья всегда подчиняются воле хозяина, но я впервые вижу, чтобы особняк выполнял даже неоформившееся желание, — Малфой тяжело вздохнул. — А в поместье Поттеров я никогда не был. Они очень редко устраивали приемы, почти никогда. — Разве дом в Годриковой впадине не маловат для больших собраний? — удивился Поттер. — Маловат, но я сейчас говорю о Поттер-холле, он немногим меньше Малфой-мэнора, насколько я знаю. Разве Блэк не рассказывал тебе? — пришел черед Люциуса удивляться. — Нет, он больше любит рассказывать, как они с отцом бессовестно безобразничали. Мне бы и в голову не пришло, что у мамы с папой был еще один дом! — Был, но жить они в нем не могли. Дорея и Карлус Поттеры умерли от драконьей оспы, поэтому особняк должны были закрыть на несколько лет после их смерти, чтобы никто не мог заразиться. Прошло уже больше пятнадцати, поместье давно можно было открыть. — Дорея и Карлус - это мои дедушка и бабушка по отцовской линии, так ведь? — уточнил Гарри. — Да, — ответил мужчина и замер. — Как много ты знаешь о своей семье? — По материнской линии очень много, а вот по отцовской только несколько имен. — посетовал парень. — Всё, что я знаю о своей семье, это зал наград в Хогвартсе, пару предложений из учебников и маленький кусочек семейного древа Блэков. До одиннадцати лет я вообще думал, что мои родители погибли в автокатастрофе. Тетя Петуния всегда говорила, что отец пил, и даже за руль всегда садился пьяным. А когда я пошел в школу, все только и говорили, что родители были очень храбрыми, — сказал Гарри и затих. Супруги сидели в молчании какое-то время. Люциус начал перебирать волосы на чужом затылке, прошелся пальцами по шее. — После свадьбы займемся твоим родовым поместьем, в его архивах точно найдется история твоей семьи. — Спасибо, Люциус, — прошептал Гарри, опираясь о чужое плечо. Мужчина хотел беззаботно ответить «Не за что!», но промолчал. Ему ли не знать, как семейные устои влияют на человека. С другой стороны, сможешь ли ты стать собой, если не знаешь, кто ты?