Такое случается

      Вжимаясь в спинку узкого и неудобного дивана, Айзава в очередной раз за этот вечер просматривал ведомость успеваемости своих учеников. Результаты были весьма утешительными: большая часть класса адаптировалась к строгим условиям и требованиям старшей школы и весьма преуспевала во многих предметах, но были и те, кто не поспевал за остальными и сильно отставал по разным дисциплинам. Сейчас, пробегая взглядом по именам учеников, Шота выделял тех, на кого ему стоит обратить внимание в первую очередь. Отстающих оказалось не так много, как изначально предсказывал мужчина, делая ставки в начале этого года. Это радовало классного руководителя 1-А. У него будет меньше головной боли по поводу дополнительных занятий.       В первую очередь, Айзава хотел уделить внимание собственному предмету. Шота подумывал начать вести факультативы после уроков и хоть как-то подтянуть и систематизировать знания учеников, таких, как, например, Ямада Хизаши. У учителя сложилось впечатление, что его знания вырваны кусками: то он понимает материал, то нет. Конечно, в гуманитарных науках Ямада был словно рыба в воде и неплохо так преуспевал в них: души не чаял в английском, дружил с историей, с японским тоже всё хорошо, так же, как с географией и литературой, плюс, Шота заметил, что Хизаши — довольно активный ученик. Как-то мужчина слышал, будто Ямада собирался принимать участие в фестивале искусств — ещё одна головная боль Айзавы-сенсея.       Прошёл только месяц, а Шота устал как собака и готов проклинать всё, на чём свет стоит, особенно чёртов фестиваль искусств, на который учитель вообще никогда не обращал внимания и посещал его чисто для галочки, но был там не больше пяти минут, а теперь, оказывается, каждый класс должен представить как минимум три отдельных выступления или один общий номер. Благо, Айзаве повезло, у него собрался довольно талантливый коллектив и, если правильно подать информацию, они сами загорятся новыми идеями, как сухая трава летом, что несомненно было на руку учителю.       Убрав ведомость в сторону, Шота положил руки под голову и невидящим взглядом уставился в потолок. В маленькой квартире было на удивление прохладно. За окном проезжали редкие для этого района машины, а через открытое на кухне окно просачивался запах свежей весенней листвы. Май, словно хитрая лисица, незаметно подкрался и напал исподтишка. Айзава не мог и предположить, что первый месяц учёбы пролетит так быстро.       Посмотрев на рубец, оставленный соулмейтом, Шота задумался. Его истинный стал крайне редко писать. Теперь он только изредка напоминает о себе где-то под вечер, иногда — на уроках. Самое удивительное в том, что их импровизированные беседы больше не ограничивались только решениями примеров или вопросами о том, как дела. Иногда его тайный собеседник спрашивал совета, как-то банально просил посоветовать книгу или сериал, на что Айзава закатывал глаза и отвечал, мол, сиди уроки учи — отдыхать потом будешь, хотя сам прекрасно понимал, что нагло обманывает свою родственную душу. Никогда он не будет нормально отдыхать. Поэтому Шота, потерев переносицу, сдавался и советовал те немногочисленные романы и фильмы, которые ему самому подсовывала когда-то Немури, а она, конечно, плохого не посоветует.       Начиная более длинные и масштабные переписки, мужчина всё же решил купить специальную ручку с быстро смывающимися чернилами, чтобы потом не надевать перчатки, скрывающие синие разводы и пятна. Немури уже замучила Шоту своими вопросами и острыми уколами в его адрес, но мужчина знал: она уже догадалась обо всём и, возможно, выяснила даже больше, чем сам Айзава, но учитель до сих пор упрямо молчал, словно кофе в рот набравший. Он не хотел никому говорить о своём пока ещё неизвестном соулмейте, даже маме, хоть и видел искры печали, пепел надежд в её глазах.       Посмотрев на заваленный бумагами низкий столик, Шота вспомнил, что ещё нужно подготовить бланки с оценками для своих учеников и посетить их дома, дабы поговорить с родителями, оценить обстановку, в которой живут дети. Это было одним из важных пунктов в руководстве по управлению классом, так что Немури выделила его ярким красным маркером. Айзава должен успеть провернуть всё до конца семестра и итоговых тестов, а ещё подумать о летнем лагере и прочих поездках. Боже, сколько работы…       Измученно застонав и упав на подушку, Шота с головой накрылся узорчатым пледом и, под тихое урчание прибежавшей из кухни кошки, заснул. Сквозь сон мужчина чувствовал приятное покалывание на руке, но он был слишком уставшим, чтобы хоть как-то на это реагировать.       Привет. Думаю, нам пора познакомиться. Меня зовут Хизаши, а тебя?

***

      Утром, смотря на свои бледные с тонкими синими венами руки, Айзава непонимающе хмурил брови. Подумав, что ему приснилось это привычное покалывание кончиков пальцев, учитель продолжил пить свой кофе и пытаться найти хоть какую-то мало-мальски чистую одежду, но, глядя на пару растянутых свитеров и кофт, висящих на сушке, Айзава лишь ерошил волосы на затылке. Видимо, идея постирать все вещи разом была плохим и в корне неверным решением. Похоже, сегодня придётся надеть что-то другое.       Сделав ещё один глоток обжигающего кофе, Шота с маниакальным предвкушением улыбнулся. Сегодня он наведёт в школе переполох своим внешним видом.       Соседи, с которыми удалось по случайности столкнуться на лестнице, удивлённо смотрели в след учителю, продавщица потеряла свою челюсть где-то под прилавком, когда отдавала мужчине его очередную порцию кофе на это утро. Встреченные учителя в Юуэй замирали, словно скульптуры в музее мадам Тюссо. А Айзава пытался всеми возможными и невозможными силами скрыть свою ухмылку и не рассмеяться.       — Что случилось? — Шота слышал взволнованные шепотки за спиной.       — У Айзавы какой-то праздник? День рождения?       — Да нет, у него в ноябре же, — хмурил брови Тошинори, поглядывая на уходящего учителя алгебры.       — Может, кто-то умер? — усмехнулся Кан за что получил уничтожающий взгляд от Немури.       — Ага, конечно, твоё чувство юмора, — завуч фыркнула и посмотрела на закрытую дверь учительской. Сколько Каяма общалась с Шотой, ни разу она не видела его при таком параде. Это одновременно настораживало женщину, но что-то ей подсказывало, что причина такого неожиданного явления совершенно глупая и ни с чем не связанная. Устало откинувшись на стул, Немури краем глаза продолжила наблюдать за всполошёнными, словно птицы, учителями. Ученики и вовсе не скрывали своего удивления и чуть ли не на всю школу кричали.       — Вы видели сегодня сенсея? Я вам точно говорю: близится конец света! — черноволосый парень ворвался в кабинет и чуть не снёс по пути одноклассницу.       — Если он надел что-то помимо своих растянутых кофт, это ещё не означает наступление апокалипсиса! — ответила одна из девушек, мельком глянув на фотографии, которые успел сделать брюнет.       — Вот вспомнишь ты мои слова, когда тебе на голову упадёт метеорит!       — Хм, а он очень даже милый в этой рубашке, — рыженькая девушка мечтательно улыбнулась.       — Наш-то граф Дракула?! Да ещё и милый? Я больше поверю в то, что Ямада умеет молчать! — кивнул темноволосый парень в сторону блондина.       Хизаши повернул голову, но ничего не ответил, а лишь улыбнулся. Обычно весёлого и падкого на различные новости, яркого и необычайно живого парня сегодня ничуть не волновало, что там обсуждают другие. Юноша тихо сидел и всё это время незаметно для остальных тёр ладонь, на которой он вчера написал своё имя. Ямада молчал, кусая бледные губы, глотал горькие слёзы обиды, скопившиеся со вчерашнего вечера, когда его соулмейт не ответил ему, и пытался сдержать крик, который противным слизким комом застрял в горле. Хизаши был очень эмоциональным ребёнком и всё переживал чересчур остро. Он не мог сдерживать тот свет, что сиял внутри него, он не мог лицемерно смеяться, не мог просто закрыться в себе и спрятаться от окружающих. Это было не в его стиле.       Но люди рано или поздно надевают маски. Вот и сейчас слепок маски весельчака лёг на лицо, будто вторая кожа. Хизаши не хотел омрачать настроение другим, поэтому после секундной паузы он присоединился к обсуждению.       Несмотря на это, целый день Ямада сидел, словно на иголках. У него всё буквально валилось из рук: то учебники уронит, то споткнётся или ненароком кого-то зашибёт. Одноклассники кидали удивлённые взгляды на вечно жизнерадостного парня, но не лезли с расспросами, а лишь пожимали плечами и помогали поднять упавшие книги. Хизаши успел приобрести популярность и некий вес в классе. Ямада являлся вечным двигателем, генератором идей и заводилой, с ним никогда не было скучно. Его хотели сделать старостой класса, но он отказался и передал эту ответственную роль более внимательному и спокойному Муире Иуо, который благополучно с ней справлялся.       Но от внимательных тёмных глаз с красными лентами капилляров не ускользнуло странное поведение юноши. На протяжении всего урока алгебры Айзава-сенсей пристально следил за дёрганными движениями Хизаши, хотя ничего и не говорил. Это пугало Ямаду до дрожи.       — И так, дети, хочу вас предупредить, — ученики отвлеклись от решения уравнений и испуганно переглядывались между собой. Учитель поднялся со стула, обошёл свой рабочий стол, заваленный книгами методичками и бумагами, опёршись на него, Айзава продолжил:       — В ближайшие две недели я загляну к вам домой и поговорю с вашими родителями. Я знаю, что все они занятые люди и потому прошу до конца дня сообщить мне, во сколько я могу вас навестить, — убедившись, что все поняли его просьбу и осознали, что от них требуется, Айзава оглядел класс и задержал взгляд на Хизаши чуть дольше, чем на остальных. Блондин отчётливо почувствовал, как у него зашевелились волосы на загривке, настолько пронизывающим и холодным казался этот взгляд. — Староста, раздайте листочки, сегодня у нас небольшая проверочная. Надеюсь все выучили формулы, что я дал пару уроков назад?       — Под конец урока?! — возмутился черноволосый парень с первой парты.       — Ты что-то сказал? — учитель обернулся. Его глаза сияли призрачным красным светом, но стоило лишь моргнуть, и это видение растворялось в воздухе. — Нет? Ну да хорошо.       — Вот и настал конец света, — пробурчал парень, буквально вырывая листок из рук старосты. Айзава довольно хмыкнул, начав записывать номера задач.

***

      Всё шло своим чередом. Дети пыхтели над учебниками, учителя стонали над их тестами, а на дворе уже был конец мая. За это время Шота успел обойти почти все дома и пообщаться почти со всеми родителями. Остались только Хизаши Ямада и Фуючи Андо. Их жилища находились в одном районе, что очень облегчало жизнь Айзаве, ведь его ждали непроверенные работы второклассников, дополнительные задания для выпускников и голодная кошка.       Дом Андо находился в нескольких кварталах от квартиры Ямады, так что Шота решил заглянуть сначала к Фуючи, а потом и к Хизаши. Было не так уж поздно, по крайней мере, так считал Айзава. Около семи вечера мать Андо должна вернуться с работы. Учитель не хотел слишком долго отвлекать её от домашних дел, поскольку мужчина был осведомлён о несчастьях этой семьи. Немури просила быть как можно тактичнее, хотя Шота знал это и без напоминаний. Полгода назад в авиакатастрофе погиб отец Андо, и семья до сих пор не оправилась от того потрясения.       Фуючи был полной противоположностью Хизаши. Тихий, чересчур скромный и замкнутый, совершенно неприметный. Этот юноша сидел, забившись в самый дальний угол класса, и не вылезал оттуда без очень веской на то причины. Многие просто забывали о том, что он вообще есть в классе и не стеснялись обсуждать то, что происходило в его семье. Когда умирает соулмейт, его родственная душа начинает медленно сходить с ума. Это уже было доказано. Поэтому Айзаве было действительно жаль женщину, но, вместе с тем, он крайне уважал и в душе восхищался матерью Фуючи. Она ещё держалась.       Оказавшись у дома Андо, Шота устало стал карабкаться по крутой лестнице на пятый этаж (в доме не было лифта), но, оказавшись возле металлической двери и нажав на плоскую кнопку дверного звонка, он понял, что ему никто не откроет. Айзава простоял ещё минут десять, для приличия, но никто так и не подошёл.       — Кто вы? И что вам нужно от Мизуки? Она не отдаст детей! Сколько говорить вам! — сухая маленькая старушка выглянула из соседней квартиры и весьма воинственно нахмурила брови. Её тонкие пальцы с морщинистой кожей сжимали в руках сковородку, а пара седых прядей выбилась из пучка на голове.       — Айзава Шота. Классный руководитель Фуючи-куна, — мужчина вежливо поклонился и, заметив потерянный взгляд блеклых глаз, продолжил:       — Дома есть кто-нибудь?       — Не-ет, — старушка слегка расслабилась. Её взгляд стал более острым, но при этом менее враждебным. Она до сих пор держала в руках кухонную утварь. — Фуючи ещё не вернулся со смены, да и Мизуки задерживается. Вы идите, я передам, что вы заходили.       — Хорошо. Вот мой номер. Спасибо вам большое, — Айзава протянул небольшую карточку и, ещё раз поклонившись пожилой соседке, стал спускаться.       Оказавшись на улице и вдохнув полные легкие воздуха, Шота потянулся, разминая уставшие мышцы и, достав свою записную книжку, обвёл номер, под которым числился Фуючи в списке класса. Заглянув по дороге в магазин и купив себе небольшой перекус, так как и маковой росинки с обеда во рту не держал, Шота направился к последнему на сегодня дому — дому Хизаши.       Как только он нажал на кнопку звонка, дверь сразу же открылась. Молодая светловолосая женщина с голубыми глазами стояла на пороге и устало улыбалась учителю. Поприветствовав его, Сузу пропустила классного руководителя в дом.       — Чай? Кофе? — рассеянно проговорила женщина и оглянулась по сторонам.       — Не стоит. Благодарю, — Шота сел на указанный ею диван и открыл свой дипломат, который у него пылился ещё со студенческой скамьи. Вообще, большинство вещей, что были в доме у Айзавы, — это подарки Немури или других студентов, с которыми общался мужчина в те годы. Что-то присылала мама, что-то уже дарили коллеги по работе, но постепенно дом учителя наполнился разного рода вещами, от милых статуэток кошек до кружек и часов.       — Мой муж сейчас подойдёт, — госпожа Ямада нервно улыбнулась и сложила руки на коленях. — Как дела у Хизаши? Он справляется? — женщина откинулась на спинку кресла, стоявшего напротив. — У нас совсем нет времени, чтобы следить за ним. Постоянные репетиции и гастроли…       — Не всё так плохо, — бесцеремонно прервал её Айзава и протянул лист с оценками, — с гуманитарными науками у него отлично, а с математикой не очень, но я помогу. Будут организованны факультативы, так как не он один отстаёт в данном плане.       — Ох! Математика — это бич нашей семьи! У нас с ней всегда были проблемы, видимо, уже на генетическом уровне передаётся, — засмеялась блондинка и всплеснула руками. Её речь была перенасыщена пафосом и театральщиной, явно наигранной, но от этого не менее забавной. Шота немного расслабил напряжённые до этого момента плечи и блекло улыбнулся. Учитель уже более спокойно и великодушно относился к этой семье.       Ему симпатизировал как сам Хизаши, так и его мать. Это были светлые и приветливые люди, достаточно смелые, чтобы сказать правду, и в меру сильные, чтобы ответить за неё. Когда сонный взгляд Айзавы натыкался на яркую, словно пшеница, копну волос, где-то на самом дне души сразу становилось легче. Появлялось ощущение, словно они лет сто, а может и все триста, знакомы. Это слегка напрягало и удивляло, а в голову закрадывались подозрительные мысли, но Шота сразу их прогонял. Ямада был карманным солнышком, так что не удивительно, что в пасмурную погоду на него многие обращали внимание, и Айзава оказался в их числе.       Шота откинулся на спинку мягкого дивана и оглядел гостиную. Хоть она была маленькой, но от этого менее уютной не становилась. Преобладали в основном кофейные и бледно-жёлтые тона, которые настраивали на дружелюбный и умиротворённый лад. Тёмный паркет чуть блестел, также, как и большая часть мебели, сделанной из тёмного дерева. Заскучав, Шота стал разглядывать интерьер и заметил лёгкий травяной узор на обоях, цветочный орнамент на подушках и светло-желтом напольном торшере — удивительно, но это ничуть не раздражало мужчину, даже наоборот, воспаленные уставшие глаза отдыхали, следя за ветвлением линий. На книжных полках пестрели яркими обложками сборники сонетов Шекспира и другие произведения искусства мировой литературы, кое-где — книги современных авторов. На стеклянном кофейном столике, который умудрился втиснуться между креслами и диваном, стояла ваза с живыми цветами.       Заметив, что Сузу очень пристально смотрит на свою ладонь, у Шоты вырвалось:       — Простите меня за бестактность, но есть ли у вашего сына соулмейт? — в светлой гостиной повисла тишина.       — Кхм, — женщина слегка покраснела и сжала руку в кулак. — Он мне говорил, что есть. Сказал, мол, они хорошо общаются. А что?       — Школа переживает за своих учеников и хочет, чтобы они были счастливы. А я, как классный руководитель, отвечаю за них, — Айзава не лукавил, Юуэй действительно беспокоилась о судьбе своих учеников, но тут сыграл и личный фактор, Шота не хотел, чтобы дети, оказавшиеся под его опекой, познали ту боль, что испытал он сам. Он хотел уберечь хрупкие сердца, потому и спрашивал. Мужчина был крайне рад, что большинство его учеников нашли своих соулмейтов.       — Ох. Раз так, это очень мило с вашей стороны, — блондинка ярко улыбнулась, что Айзава прикрыл глаза, боясь, что женщина его ослепит.       — Дорогая! Я вернулся, — со стороны прихожей послышались шаги, и в гостиную вошёл глава семейства. — О! Здравствуйте, господин Айзава, рад познакомиться с вами лично. Хизаши много про вас рассказывал.       — Да? — Шота пожал протянутую мужчиной руку, его удивление никак не отразилось на слегка бледном лице.       — Он говорил, что вы настолько хорошо всё объясняете, что он стал отличать где алгебра, а где геометрия, — рассмеялся светловолосый, как и все в этой семье, мужчина.       С родителями Хизаши, Айзава проговорил достаточно долго, почти до девяти вечера. Было довольно поздно, так что учитель посчитал невежливым задерживаться хоть на минуту. Поблагодарив чету Ямада за тёплый приём, Айзава поспешил домой. Шота не мог вспомнить, когда он так хорошо проводил время в последний раз. Хоть родители у Хизаши и являлись театралами, наигранности или фальши в их словах мужчина не увидел, а его красные глаза на подобное уже намётаны, не зря же он семь лет работает учителем.       Наконец после душного дня на город прозрачной вуалью, расшитой яркими алмазами звёзд, опустилась ночь. Последние лучи небесного светила пару минут назад скрылись за горизонтом. Зажглись первые жёлтые фонари. Айзава торопливо шёл по направлению к своему дому, но потом его шаг стал замедляться. Шота остановился и посмотрел на немногочисленные звёзды, которые можно было увидеть из центра города. Мужчина не считал себя романтиком, правда, смотря на эти редкие россыпи звёзд, понимал, что всё внутри его души трепетало. Учитель восхищался природой и её творениями, но делал это не так открыто и яростно. Айзава мог просто смотреть на мерцающие звёзды, и ни одна мышца на его лице не дрогнула бы, но струны души слабый призрачный звон звёзд заденет.       Тишину ночи разбил телефон, разрывающийся трелью в кармане Шоты.       — Алло, — устало протянул мужчина.       — Шота! Почему ты мне не сказал?! — с того конца телефона послышались приглушённые всхлипы, а голос матери дрожал.       — Не сказал что? — Айзава начинал нервничать, желудок сжимали скользкие щупальца страха.       — Боже! Я так рада за тебя! Ты просто не представляешь! Если что, обращайся ко мне. Я сделаю тебе пятипроцентную скидку на весь ассортимент! — Шота мог поклясться, что видел улыбку матери в этих словах.       — Вот чёрт, — обречённо простонал Айзава и закатил глаза к тёмному небу.       — Хорошо-хорошо. Десять процентов, но не больше! Иначе я разорюсь на цветах для твоей второй половинки!       — Я тебя задушу завтра, Немури, — прошипел Шота и, попрощавшись с матерью, направился домой. Над ним сияли редкие звёзды.

***

      Конец учебного семестра подобрался неожиданно быстро. Все знали, что рано или поздно это случится, но никто не был готов. Ни учителя, ни ученики. Айзава последний месяц убил на создание заданий для итоговых тестов. Он же не просто так пять лет учится на математическом факультете, не чтобы давать детям задания из сборников и сквозь пальцы наблюдать, как эти оболтусы списывают? Поэтому Шота каждую ночь, на протяжении всего июня, почти до самого утра думал над задачами для итогового теста. Учитель не нацелился на то, чтобы завалить своих учеников, ни в коем случае! Мужчина хотел, чтобы его подопечные развивались, могли думать рационально, и их логика была пластична. И его труды давали свои плоды. Факультативы, которые посещали все без исключения, помогли многим разобраться с материалом и узнать кое-что дополнительное.       За всей этой суматохой Айзава не заметил, что его соулмейт и вовсе перестал писать, что-либо спрашивать у него. Последний раз истинный посоветовал одну знаменитую музыкальную группу, чьими песнями сейчас был забит весь плейлист Шоты, и больше не пачкал руки чернилами. Этот факт настораживал учителя. В какой-то момент мужчина подумал, что с его родственной душой что-то случилось, но Айзава был уверен, что он бы такое почувствовал. Поэтому, решив, что его соулмейт наконец-то взялся за голову и стал учить уроки, Шота с чувством выполненного долга продолжал готовиться к итоговым тестам, про себя заметив, что напишет ему после экзаменов.       Настал день итогового теста для всех учеников старшей школы Юуэй. Математика являлась вторым по счёту предметом, который должны были сдавать дети. Шота надеялся, что никто не потеряет сознание на его экзамене от усталости или от перегрузки, а то уже были случаи. Для подобных инцидентов у Айзавы всегда под столом была припрятана небольшая аптечка со всем необходимым. Вот и сейчас учитель алгебры проверял, на месте ли нашатырный спирт и перекись, перед тем, как запустить учеников в класс. Удовлетворённо вздохнув и потянувшись, Шота открыл дверь и разрешил ученикам занять свои места.       Начался итоговый тест.       Усевшись на стул и откинувшись на его спинку, Айзава наблюдал за своими подопечными, которые стали для него ближе, чем любой другой класс, у которого Шота когда-либо вёл. Мужчина не думал, что все неудачи и победы своих учеников он будет так ярко переживать вместе с ними. Взять, к примеру, тот же спортивный фестиваль, на котором Маэда умудрился упасть и ободрать коленки до крови. У Айзавы всё похолодело внутри, когда он увидел кровь на одежде, но, ничего не сказав, просто ушёл за аптечкой. Учитель всегда старался быть холоднокровным, чтобы не вызывать паники у своих учеников, и прививал им здравомыслие. И, видимо, не зря.       Многие не испугались заданий в тестах. С победными улыбками они принялись за решение. Среди этих лиц, полных азарта и предвкушения хорошей задачки, были и те, кто задумчиво кусал кончик карандаша и смотрел в окно, но спохватившись, брался за задания. А ещё был Хизаши Ямада. Блондин слегка побледнел, стоило ему взглянуть на листок с примерами. Айзава усмехнулся: сколько он не работал с Ямадой, так и не смог до конца вбить ему все теоремы о параллельности прямых и парочку тригонометрических формул, и, смотря на потерянное лицо Хизаши, Шота понимал, что пареньку попалось что-то из этих тем. Учитель уже договорился с родителями Ямады на счёт дополнительных занятий в летнем лагере, который решила организовать школа в этом году. А Айзава, как классный руководитель, должен сопровождать своих подопечных. Что же, это тоже неплохо. Давно он не ездил в горы.       Размышления мужчины прервало лёгкое покалывание на ладони. Снисходительно усмехнувшись, Шота глянул на ладонь и застыл. На руке заострённым, неровным почерком было выведено одно из уравнений, которое давал Айзава своим ученикам. Все примеры и задачи учитель составлял, а потом решал сам, для каждого класса были свои задания, и каждый год мужчина придумывал новые. Процент того, что кто-то ещё мог дать подобный пример, сводился к нулю, а это значит…       Айзава посмотрел на то место, где сидел Хизаши и столкнулся с его пронзительно зелёными глазами, которые не были скрыты за яркими стёклами очков. В его испуганном взгляде читались немой вопрос, дикий ужас и удивление. С каждой секундой их неумелой игры в гляделки осознание становилось на его бледном лице всё отчётливее.       Айзава посмотрел на испуганного мальца, потом обратно на уравнение, что слишком ярко выделялось на бледной коже, и снова на Хизаши. В голове что-то щёлкнуло, словно последний кусочек пазла встал на место. Старшая школа, проблемы с математикой, острый почерк и рисунки на руках — всё это сложилось в полноценную картину. Похоже, одна из эмоций всё же проскочила через каменную маску спокойствия Айзавы и отразилась на его лице. Блондин стал ещё бледнее и ошарашенно смотрел на своего учителя.       — Вот чёрт, — вырвалось тихое шипение из-за сжатых зубов Шоты. Похоже, что Судьба издевается над ним, и у неё это весьма хорошо получается.