полярно зависимые

Осень хлещет холодным ветром куда-то в межреберье, застывает немотой в тумблере ее изломанного сердца, похожего на липкую субстанцию в убогой форме. Хольтер бы пулю в висок из чистого стронция с гравировкой "хуевая" по жизни, чтобы не мучаться (девочка-проблема для в с е х улыбается лезвиями, хитрит и прячется под льдинистой скорлупой взрощенной суки внутри). Она выскобленной королевской осанкой и вздернутым вверх подбородком по коридорам Nissen'a, на шпильках и с лебезящей свитой, отворачивается от Криса, когда тот палит ее через солнцезащитные, пафосно приспущенными на переносице (стабилизаторы настроения и сигареты убьют тебя, если, конечно, я не сделаю этого раньше, малышка). - Привет, Лиззи, - под упором в ломающиеся лопатки, когда проходит мимо. - Пока, м у д а к. Его голодная усмешка отпечатывается принтом на ее пораженной сетчатке, его сошедшие засосы почему-то вдруг жгут шею под удавкой шарфика hermes (Элизабет четыре дня сдирала с себя кожу в душе и не виделась с Эдди). Он прилюдно целует Ибен, пошло вылизывает ее горло, сжимая задницу и ловя завистливые взгляды в с е х. Только Элизабет не смотрит: ей бы порцию весны внутривенно в ее Арктику, и новый iphone, потому что старый вчера разъебала об стену в приступе истерического ломанного хохота. Хочется мертвые легкие вскрыть winston'ом и вертеть в руках zippo, которую когда-то стащила у Шистада (родители сдадут тебя на лечение, психически нестабильная дрянь). Крису кажется, что жизнь черно-белым ликером течет из бутылки sheridan's в его вены, не дает новых ощущений, заедая цикличностью блядовых стонов и бесцветных имен девчонок (Мун когда-то выделялась синдромом сталкера и имбирностью огненных волос среди калейдоскопа его вечеринок и шлюх). Он вытирает собственную сперму с плоского живота Ибен простынью, и вызывает девчонке такси, обещая сходить с ней на свидание. О н а для Криса - это удобно и горячо, только приедается временами, как гранатовый виски jemeson. Костлявые ребра Хольтер за каким-то хуем вспоминаются ему, стоит Ибен уйти, вместе с осознанием того, что это не он, блять, а она. Она его трахала тогда пустотным холодом глазниц и податливым телом, будучи сверху. Будучи под ним - все равно надменно сверху-вниз, как он привык смотреть на все. Через многослойность стекла Крис наблюдает, как напротив него Хольтер почти сутки лежит в кровати в одной позе и пиздит за глаза родителям (ложь паразитирует во внутренностях, не выводится даже лучшим растворителем пятен). Девчонка просится к нему на балкон, как и всегда, через кивок в окно, накидывает пальто, и в пижаме в его парадную по измороси ноября, почти бежит, пока Кристофер достает пачку сигарет из джинс и глотает молчание, разъеденное презрением к своей нечастой гостье. - Ты меня заебала, Лиззи, - никотиновым шепотом режет ее простуженную гортань, вдавливая Элизабет поясницей в ледяные перила. - Вали к Э д д и. Расскажи, что свихнулась. Я не спасаю таких, как ты. Она до прожженных нервных окончаний раздражает, приходит раз в две недели помолчать, выдыхая клубы дыма в морозность его стен, даже не смотрит на него, потому что есть Эдди с картой platinum и минимумом вопросов о ее самочувствии (только теперь ты запачкана губами звездного мальчика-похуиста, он помнит твои стоны и острые согнутые коленки на своих плечах). - Раз так, то толкни меня в открытое окно. Скажу тебе спасибо. Хольтер заходится в раскуроченном смехе, безумно сползая ему под ноги, и смеется смеется беспричинным расстройством расползающейся депрессии с обострением. Шистад ждет, когда она придет в себя, выдергивает за дрожащие запястья из балконной коробки и тащит в свою постель (от второго раза хуже не будет, он же не страдает аддикцией к таким потерянным девочкам, как Элизабет, со спадающей короной и психикой). На его губах усмешка - лживая двухслойная, с поддернутыми уголками и зажатым кончиком языка, меж клыков, когда он рассматривает ее пижаму с медведями и ведет ладонью по напряженному затылку. Элизабет растянула бы рот в добротной колкости фраз, только сегодня сил нет - королева заебана родительскими указками правильности и адвокатского будущего в академии (девочку не хотят слышать, уши затыкают от протестующих мольб и дергают за ниточки, как марионетку). Крис ставит колено между ее бедер, цепляет пальцами подбородок, не позволяя отвернуться. Элизабет смотрит на него через призму утопающего, спаси спаси, не так, как тогда, с потребительским равнодушием, и знает, что не спасет. Кристофер утащит ее на самое дно, заставив набрать полные легкие ледяной воды с хлоркой, и эмоционально выпотрошит, как всех остальных. С Хольтер просто нужно повозиться чуть дольше, но Шистад привык играть, упиваясь процессом ломания barbie girl в дорогой упаковке. Хольтер раздевается сама, слишком медленно, не как хотелось бы Крису. Он пожирает ее взглядом всю, впечатывая в выбеленные стены своей спальни, вдалбливаясь в нее на весу. Ловит ее стоны ртом, до хруста сжимая тазобедренные косточки, оставляя лиловые полумесяцы своей неприязни к ней. - Скажи, Лиззи, - заглядывает любопытством в затуманенные зрачки и трется кончиком носа о ее щеку. - С кем тебе больше нравится трахаться? Может с Эдди? Элизабет кусает свои губы до крови, с собственной обреченностью в стонах и натянутой промежностью на член Шистада, молчит. - С кем, с л а д к а я? Наматывает ее волосы на кулак и тянет вниз, быстрее двигаясь внутри. Больно. Звездный мальчик не жалеет ее ни на грамм, Хольтер глотает острия его звезд, режет гортань с трахеей, захлебывается. Элизабет шипит, пятясь, выставляя заломы рук вперед, но Крису плевать. Он слизывает капельки крови с ее нижней губы и вытрахивает душу, заставляя балансировать на грани судорожного оргазма. - С тобой, К р и с т о ф е р. С тобой. Униженной правдой глаза в глаза на последнем толчке, прежде, чем она кончит, взмокшая и уставшая, повиснув на его плече. Элизабет Хольтер, по-прежнему, девочка sangria, надевает пальто на голое тело, Крис собирает ее пижаму и остатки гордости - возвращает. - Увидимся завтра в школе, Лиззи, - довольно улыбаясь, добавляет Шистад, закрывая за ней дверь. Девочка с маниакально-депрессивным психозом новой шприцевой дозой заходит под кожу эйфоретиком на время. У Криса Шистада нет опции "любить". Бракованный слишком, может и к лучшему. Ее нет на занятиях всю следующую неделю: Элизабет собирает свое "нормально" из больного, сломанного и рикошетного, отторгая беспричинную тягу к Шистаду и повышенной дозе ламотригина. Обвивает себя опухолью налетного равнодушия, и улыбается натурально-фальшиво, когда Эдди дарит ей tiffany и ведет в ресторан (тащит за кукольные запястья, baby doll безвольно идет следом гребанным п р и л о ж е н и е м, а не личностью). Крис всю следующую неделю зажимается с Ибен в пустых классах, закрывается с Эйприл в кабинке туалета (девочка неплохо работает ртом, протирая коленками кафель). Тысячи жизней, как одна, прожигаются на субботней вечеринке в компании Вильяма и chivas regal'а в стакане со льдом. Привычно. - Кто тебе пишет? - любопытная Сара из pepsi max висит на его шее, прилипает жвачкой к губам. Крис даже не помнит, как она увязалась за ним. В его больном разуме плотно сидит Хольтер со своим сучьим характером, цитирующая ему в sms Экзюпери с намеком, что не сдохла и скоро выползет из дома. От кого: сука-Хольтер Я не стану делить тебя на части, чтобы получше узнать. И не в моей власти передать тебе себя с помощью хилого ветра слов. Я — гора.

От кого: мудак по соседству С твоей крышей все впорядке там?

От кого: сука-Хольтер Нет. Корона царапает потолок. Крис хрипло смеется и шлет ей selfie с улыбкой на бок, утопая в ультрамариновых огнях квартиры Магнуссона. В понедельник Хольтер выглядит идеально, зубоскалит с Ингрид посреди школьного двора, готовая шпилькой туфель roger vivier проткнуть той глотку без сожалений (девочки ненавидят богатую сучку Элизабет, но копируют ее стиль). На совмещенном норвежском в с е обращают внимание на ее опоздание, ванильный латте в руках и блядский прикид. Крис облизывает губы на автомате, с поволокой интереса разглядывает короткую юбку Хольтер с последней парты, подумывая как-нибудь трахнуть ее на учительском столе (кажется, зависимость). - Мисс Хольтер, это все таки школа, извольте одеваться не так вызывающе. - Раз вам не нравится моя одежда, может мне придти голой? Элизабет вопросительно вздергивает бровью и, не дождавшись ответа учителя, садится рядом с Шистадом (девочка любит кормить публику сплетнями). - Ты последняя сука, Лиззи, - иронично тянет Крис ей на ухо, придвинувшись ближе. - Искренний комплимент, спасибо, - выдает пропитанную ядом улыбку и вздергивает подбородок. Весь урок она рисует карикатуры на полях в тетради и ненавидит Шистада, одергивая его руки из под своей юбки (кажется, из последней коллекции betsey johnson). Он ненавидит Элизабет в ответ, слушая на двоих ее скачанный альбом lana del rey в наушниках, пока не звенит звонок. В большой квартире Элизабет чувствует себя в золотой клетке - с одновременной гиперопекой и наплевательским отношением родителей, шаг влево - домашний арест и никакого Эдди рядом, потому что он старше и не подходит их правильной дочери (она тонет в проблемах, а мама печется лишь об ее оценке "a" за все предметы). Она трахается в mercedes около дома и выгибается на кожаном сидении, подмятая под Эдди - Крис все видит. Крис скоро проломит ее бойфренду башку от права собственности на Хольтер. А девчонке п л е в а т ь, Шистада в ней до самого горла, только выблевать не получается (пыталась, правда). Элизабет глотает соль прозрачных слез. Глотает противосудорожные и пустотой зрачков скользит по потолку, по новостной ленте instagram, натыкаясь на фотки Криса, и не получая от него ни одной sms. Он звонит ей, кажется, ближе к пятнице, полупьяный и мятый от драки с yakuza. Почти орет о том, какая она невозможная ш л ю х а, и как он хочет ее. - Нахуй ты вообще появилась в моей жизни, ущербная? - Че трахался тогда с такой ущербной? Сука Хольтер отвечает вопросом на вопрос - Крис дробит костяшки пальцев о бетонные плиты и шлет ее нахер. Ему не нравится больная скулежка под его ребрами, которую вызывает эта девчонка одним своим голосом (это называется "i miss" у нормальных людей, Кристофер).