Искусственная любовь

«Слёзы — не признак слабости», — говорил он, вытирая едва заметные мокрые полоски на твоих щеках. «Когда ты плачешь, я вижу, что ты споткнулась, что тебе нужна моя помощь. И я помогу, Т/И, даю слово». Так было много лет назад, до того, как он встретил ту единственную, о которой мечтал много лет, с самого далёкого детства, когда соседские девчонки любезно прочли для него вслух сказку о несравненной принцессе и её принце, с которым они по завершению истории жили долго и непременно счастливо. Хосок знал, что будет искать ту, которая (разумеется, как и все принцессы) будет физически идеальна, практически без единого изъяна, ну и, конечно, столь же прекрасна душой. Ты, к сожалению, в эти рамки не вписывалась, и, хотя была добросердечна, внешне оказалась чересчур далека от принцессы, и Хоуп, смотря на тебя, говорил об этом прямо. Между вами не завязалось дружбы до гроба, вражды тоже не было, но, когда учёба закончилась и каждый готовился упорхнуть свободной птицей в новую жизнь, ты привязалась тяжёлым булыжником к ногам и рукам Хосока, не находя в себе сил отпустить пресловутые чувства, коими болела далеко не первый год. А он был снисходителен, поскольку помнил о вашей дружбе, да и вообще по-честному счастлив, ведь встретил свою суженную, которой также казался рыцарем в сияющих доспехах, и вместе двое влюблённых составляли абсолютную гармонию, букашкой на лобовом стекле которой была именно ты. Милая девушка, конечно, не имела ничего против вашей дружбы, но частенько невольно перетягивала на себя одеяло, что было, говоря откровенно, вполне естественно, ведь Хоуп так или иначе ставил на первое место именно её, а не тебя, которая в течение стольких лет лишь зажималась и бросала на него взгляды, полные обожания и какого-то неприкрытого дикого голода, что со временем ставило юношу в неловкое положение и даже, прошу заметить, нехило отталкивало. В какой-то момент между вами образовалась настоящая пропасть. Вы потеряли всякую связь, не осталось ни одной связывающей ваши жизни ниточки, и Хосок с готовностью пустился в свой собственный путь, который, он верил, проложила для него судьба. Тебе же своя дорога, не пересекающаяся с его ни коим образом, была нелюба. Слепая (именно слепая) любовь довела тебя практически до безумства, от которого ослепли и глаза, и разум. Едва ли ты осознавала, как оказалась висящей ногами над пропастью, держась за тонкий сук подле края обрыва, которому в глубину не виднелось никакого конца. В этот день разразилась чудовищная непогода, что вырвала из земли не один куст и знатно потрепала кроны усыпанных только расцветшей зелёной листвой деревьев. Лично мне известно, что такое состояние души матушки природы люди зовут непогодой, и Т/И вовсе не являлась редким исключением. В этот мартовский вечер тебе сделалось как-то особенно одиноко. Оттого-то, должно быть, ты и звонила Хосоку уже восемь раз, практически умоляя приехать. Тот, в свою очередь, был дома у родителей со своей невестой, и вежливо отказывался слушать твои жалобные речи, которые с каждым звонком и на правду-то походили не сильно. Чон всё ещё помнил тебя бойкой, сильной и до жути гордой девушкой, которая ни за какие коврижки не позволила бы какому-то проходимцу дать себя в обиду, а что теперь? Теперь этот красивый образ рухнул, как карточный домик, и, судя по всему, не подлежал восстановлению. — Хоби, пожалуйста, — молила ты, начиная всхлипывать, отчего неизвестный голос внутри только настойчивее твердил, что ты — самая несчастная на свете, что одной лишь тебе сейчас плохо и что поддержка тебе нужна без всяких отлагательств. Вечная жертва засела в тебе настолько крепко, что ты уже и сама не понимала, насколько жалкой и беспомощной себя выставляешь, роняя крокодиловы слёзы. — Нет, Т/И, ты уж прости, — мягко, однако твёрдо сказал он, — но это перебор. Надоело. После частых гудков на том конце провода в тебе что-то ощутимо щёлкнет. Прекратятся слёзы, расправятся морщинки на лице, уйдёт дрожь в пальцах. Эмоции как будто исчезнут, словно по волшебству, и уже в ближайшую минуту ты примешь главное решение. Продолжать давиться литрами собственных слёз и в конце концов сделать себе милость, покончив с мучениями от своих рук — долгожданно и быстро — или содрать с себя чужую кожу никчёмной плаксы и стать, наконец, прежней собой, чтобы отпустить в небо ненужное? Выбор за тобой.