Боль - лучшее лекарство

Когда-нибудь, ты сможешь увидеть это место. Полное страха, любви и отчаяния в одном флаконе. Там будет мрачно и тепло, странно и весело. Это будет то самое место, что ты так долго искал. Тебе больше не придется скрывать свои мечты, а уж тем более не надо будет носить маски. Ты — это и есть то самое место… Когда-нибудь, ты обязательно все это поймешь.

— Значит, Гарри? — Реддл сидел напротив лица своей жертвы и наблюдал за его поведением со стороны. — Ну да. «Странный парень. Очень странный.» — Том не спешил приступать к своим прямым обязанностям. Чуть ли не впервые за всю свою жизнь он предпочел разговор пыткам. — Ты местный? — Да. Я больше нигде не был, только в этом паршивом городе. — Х-х, — Том думал точно также, — нравится место? — Нормальное. Уж точно лучше моей конуры — тут хотя бы чисто и не валяется пьяная мать. — Бьет тебя, наверное? — Уже нет. Я больше ей не позволю. Со стороны это выглядело ещё более странно, чем Том мог себе представить. Любой человек, работавший с ним хотя бы полгода прекрасно знал, как он себя вел с жертвами, как вел с себя с прислугой и с начальством — со всеми одинаково. Слов было мало, больше слепых действий и похуистических взглядов. Да, он был вежлив, но никогда не интересовался проблемами других. В этот раз он не просто заинтересовал его, как часть коллекции, Тому действительно стала интересна история этого мальчика. Реддла удивило, что тот так спокойно изливал ему душу, прекрасно понимая, что его здесь может ждать. Но так было даже лучше. — Долго ещё будешь смотреть на ножи? — А ты скоро ими воспользуешься? — Ты так сильно хочешь? Гарри повернул голову настолько, насколько мог из-за шлема, закрепленного на голове. Он вновь уставился на предметы для пыток. Его внимание привлекла одна вещь, похожая на приспособление для ремонта. — Это что такое? — Что именно? — Та штуковина, округлой формы. — А-а-а, эта вещица сдирает кожу. В нашем случае — человеческую. — Интересно. — Ты же понимаешь, я ей обязательно воспользуюсь. — Знаю, — все также безэмоционально проговорил парень. — Ладно, хватит болтовни. Том нехотя, но все же поднялся. Он и так слишком много себе позволял в последние дни, чего уж точно не следовало позволять. Сегодня это была откровенная слабость, что лишь доказывала его одиночество. Его лицо не казалось Реддлу совершенством — широкий, большой лоб, неидеальный череп и слишком узкие уста. Но даже такой несовершенный парень ему казался особенным. Он решил дать возможность своему гостю испытать на себе вещицу, которая так привлекла его внимание. Это приспособление было похоже на автоматическую овоще-чистку. Её стоило всего лишь поднести к желанному участку тела и установить толщину срезания кожи — считанные секунды и нужная зона была избавлена от лишней кожи и оставляла за собой лишь красный след. Вначале он решил установить самую маленькую глубину надреза и поставил приспособление на единицу. Понимая, что больше медлить нельзя, Том поднёс руку с кожесдирателем с открытой зоне, а точнее к оголенной части выше локтя, не скрытой за серой футболкой. Раздался жужжащий, неприятный звук, и аппарат заработал. Все это время Реддл не сводил взгляда с лица Гарри. Он хотел уловить эмоцию страха и боли и в его глазах. Но все те несколько секунд пытки он даже ни поморщился, ни всплакнул. Да даже не дернулся. Только продолжил смотреть в одну точку на потолке. Том решил продолжить и вновь прислонил аппарат к его коже, подбираясь к окончанию рукава футболки. Он повысил глубину до тройки и вернулся к изначальному месту. Никакой реакции не последовало. Может только дернулся немного в этот раз. Реддл остановил машину и оттуда выпали части кожи, тонкие и ровные. — Зачем ты терпишь? — Том обратил внимание на датчик у него на голове. На экране отображалось всего два процента. Пытка этим кожесдирателем обычно с первого раза задирала шкалу до пяти процентов, а тут даже два еле набралось. — Я не терплю. Его дыхание осталось прежним, как и голос. — Тебе не больно? — Немного. Я так понимаю, ты должен продолжить. — Д-да. — Его впервые выбили из колеи. Он решил отбросить в сторону эту вещь, ведь Гарри совершенно не реагировал на аппарат по кожесдиранию. Реддл окинул взглядом свои орудия пыток и решил испробовать на парне что-то, что точно бы по его мнению заставило мальчишку вскрикнуть и признать, что все же ему может быть больно. Он ещё не встречал людей любящих ожоги. Чаще всего для массивных и глубоких ожогов Том использовал утюг. И в этот раз он решил повторить этот трюк и с Гарри. Утюгу понадобилась пара минут чтобы разогреться до полной мощности, а Реддл тем временем избавил парня от мешавшей серой ткани на его торсе и оголил половину его тела. На руках красовались две глубокие кровавые раны. Но ему все также было не больно. В руке он уже сжимал нагревшийся утюг. Он держал его буквально в нескольких миллиметрах от живота и постепенно подносил его к коже. Через секунду звук и пар стал свидетельствовать о том, что он наконец коснулся кожи. Том перевёл взгляд на Гарри — снова никаких эмоций. Он сильнее вдавил раскаленный утюг в кожу и слегка пошевелил им в стороны — снова ничего. Том сделал очередное усилие, и теперь он все же надеялся увидеть в его глазах что-то похожее на то, что видел в этой комнате ежедневно. — Вот это уже больно… — прошептал парень. — А-а-х-х. Реддл в ту же секунду убрал утюг с его тела и обратил внимание на внешний вид ожога. До такой степени он редко доводил, ведь чаще всего жертве хватало и десяти секунд раскаленного железа на теле, чтобы потерять сознание. — Всего шесть процентов? — Том снова уставился на датчик. Он ожидал увидеть там хотя бы десять. — А сколько процентов тебе нужно? — дыхание Гарри немного сбивалось. — Твоё тело должно отдать мне двадцать пять процентов. — Значит, долго мы будем возиться… *** Том снова пришёл к Лиз. Теперь уже он решил зайти не только для того, чтобы поужинать и запить все это кофе, нет. Теперь ему все же нужно было с кем-то поговорить. В голове он уже строил уйму планов на завтрашний день, придумывая более изощренные и болезненные пытки. Он решил не пользоваться ни одной из тех, к которой сам уже привык. Ему нужно было что-то новое, жуткое и доставляющее неописуемую боль. Сегодня Лиз ему показалась красивее, чем в другие дни. Может, так повлиял на неё вчерашний разговор, а может она все же решила заняться своей прической. — Садись, поболтаем. — Д-да, с удовольствием. — Не веря своим ушам, девушка плюхнулась на стул напротив Реддла и заулыбалась до ушей. — Как учеба? — Отлично. Я же лучшая на курсе. — Да ладно… — Серьезно тебе говорю. Через месяц у меня уже будет практика. Как лучшей ученице мне достанется реальная и высокооплачиваемая практика в одной из поликлиник нашего города. — Ну что же, я рад за тебя. К сожалению, он не испытывал никаких чувств к этой девушке. В отличие от неё. Она считала, что он разговаривал с ней потому, что Том наконец решил присмотреться к ней и попытаться построить отношения. Они проговорили весь вечер о всякой ерунде: о стейках, об учебе Лиз, о новом сериале, вышедшем пару недель назад и об новых текстильных креслах, которые вовсю рекламировали на остановках и около торговых центров. Том снова вызвался её проводить, стараясь получше её узнать. Ему бы пригодился ассистент для работы, ведь у многих его коллег были помощники. И, как ему показалось, Лиззи могла бы стать одной из них. Хоть ей и не доставало жестокости. Лиз жила совершенно в другом конце от квартиры Тома, так что она была очень рада, что Реддл любезно подвозил её уже второй день до дома и даже не пытался напроситься в гости. В такое время на улице было мало народу и чаще всего это были молодые парни из неблагополучных семей, норовящих вытащить у кого-угодно кошелек или угнать тачку. Фонарей в этом районе не было, все были побиты, и единственным освещением выступали фары. Лиз частенько ходила сама до дома и жуть как боялась попасться кому-то из ниггеров, разгуливающих со стволами или ножами около её остановки автобуса. Только вот Том совершенно не боялся таких людей, хоть и Лиззи уже сотню раз упомянула о том, что ему нужно осторожнее парковать машину и быстрее уезжать домой. Ему было плевать на тех, кто тут считал себя королями района. У него ведь тоже всегда с собой было и оружие, и ножи, и ещё что похуже. В его машине был полный арсенал для самозащиты и нанесения тяжких телесных повреждений. — Вот я и дома… Спасибо, Том, — она повернулась к нему и легонько чмокнула в щеку. Лиз не спешила отстраняться, в надежде, что Том обернется и возьмёт инициативу в свои руки. — Почему бы и нет, — Реддл все же обернулся в её сторону и обхватил двумя пальцами её подбородок. Левой рукой он коснулся сидения машины сбоку и подправил спинку, опустив её пониже и отодвинув само сидение подальше от руля. Правой рукой он обхватил Лиз за талию и придвинул её поближе, усадив к себе на колени. Девушка покорно села поверх его колен и посмотрела Тому прямо в глаза. Он не любил тратить время на поцелуи и считал, что дарить такие интимные прикосновения стоит лишь по-настоящему возлюбленной, поэтому, не теряя ни секунды, его руки потянулись к её и без того уже задранной юбке. Он поднял её повыше, дотянув её до талии и сразу же стянул блузку. Особых усилий прилагать не пришлось, блуза и так была с открытыми плечами и без лямок, так что он просто оттянул ткань вниз и оголил её грудь. Лиз ожидала большего от Тома и сделала попытку прикоснуться руками к его щекам, шее, волосам. — Не трогай. Это его разозлило, да так, что захотелось ей либо отрезать эти руки, либо сломать. — А-а-ах, — застонала девушка, ощутив внутри себя полностью набухший член. Реддл отодвинул стринги в сторону и полностью вошёл в её анальное отверстие. — А-а-а-й, — резкий рывок вперед заставил её взвизгнуть от сухости внутри себя и от боли. Но Тома это не заставило остановиться, он лишь стал сильнее насаживать её хрупкое тело на свой половой орган, стараясь насадить её так сильно, насколько это было возможно. Пальцами он с силой сжимал её бедра, впиваясь в них, словно лезвиями ножа. Лиз не стонала, она кричала и визжала, жадно хватая воздух. Она даже не успевала смотреть на Реддла, так быстро её тело двигалось вверх-вниз. Ей мысли занимали только боли внизу живота и в области заднего прохода. — Ещё немного! — прорычал Реддл и дернул её за бедра так сильно, что Лиз закатила глаза от боли и чуть не потеряла сознание. Её казалось, что внутри неё там уже давно какое-то красное месиво — так сильно ей было больно.

Слишком долго я тебя жалел, моя милая Лиз. Ты же так хотела получить частичку моей любви — и ты её получила. Можешь считать себя везучей — ты выжила. И завтра сможешь вновь переступить порог кафе-бара в центре города.