Боль - лучшее лекарство

Зачем вообще нужны нам эти люди? Они ведь никогда не имели значение. Их вдохи и выдохи, их улыбки и слова. Разве ты хоть что-то помнишь? Что-то стоящее, что стоило бы помнить? Их суждения, их мысли и глаза. Зачем? Ты никогда не лгал о том, что помнишь. Людям ведь не свойственно желать любви. Им свойственны поиски денег и наживы. Это, будто, где-то там на небесах все решили. Ты и я. Я и ты. Смешно, но ведь правда. Я обязательно ещё увижу твои глаза, жаждущие крови.

Для такого человека, как Гарри, было не свойственно проводить столько времени с кем-то. Будь-то в ресторане с важными и нужными ему сейчас людьми, будь-то в лифте зданий-высоток, и будь-то в его собственной квартире. Он не привык разговаривать так громко и так долго. Поттеру всегда больше нравилось сидеть дома и покидать дома только по нужде. По его особой нужде. Этот комплекс у него появился ещё в детстве и так и не прошёл. Он привык закрываться в комнате и плакать. Плач с возрастом прошел, а вот привычка лежать на кровати, скрутившись калачиком — нет. Ему не было свойственно раскидываться деньгами, словно мусором. Он ведь всю жизнь хранил то, что смог украсть у своих жертв. И никогда ничего не тратил. Просто хранил в надежде, что когда-нибудь найдет то, на что стоило бы все выкинуть. А больше всего ему не было свойственно играть в паиньку, которому кого-то жалко. Именно таким он хотел казаться в те дни, когда попал в камеру заключенных того чертового места, где Том пытал его и остальных. Это было его лучшей ролью — роль мальчика, которому было жаль девушку, которую Том прикончил у него на глазах. Он ведь не мог позволить кому-то знать о том, кем он был на самом деле. Знания дают власть и силу, а эти знания могли уж точно использовать против него. " — За все мои преступления меня ждет пожизненных десять, ни меньше. Как и его… " — Это была первая мысль Гарри, которая его посетила насчет Тома в день их встречи. Тогда он с ним играл точно также, как и Реддл. Ему хотелось увидеть, насколько далеко готов этот юный парень зайти и какую физическую боль он сможет ему причинить. После смерти матери никто не дробил ему кости и не резал тело. Но даже её дружки не делали того с Гарри, что сделал Том. И в тот самый день его волновала не жуткая боль у него в ступне, и не ноющие раны по всему телу, а только то, что есть кто-то, кто пожелал его спасти. Вот именно тогда и началось его сумасшествие. Он стал вежливым и стал искать выгоды в жутких толстосумах и их разукрашенных женах. Его финансовое положение позволяло ему посещать закрытые вечеринки города, так называемые элитные сейшены, или если совсем официально — приёмы. Там-то он и обзаводился нужными знакомствами. Гарри надевал фирменный костюм, с рубашкой, цена которой могла сравниться с ценой чьей-то машины, обувал туфли, цена которых была несколько десятков тысяч долларов. Именно так нужно было выглядеть на этих мероприятиях, чтобы произвести впечатление богатого человека, владеющего несколькими бизнес-центрами. Уже прошло несколько месяц с тех пор, как он нашёл тело Тома и продолжал держать его у себя дома. Гарри шаг за шагом приближался к своей цели и прекрасно понимал, что отступать назад не имел права. Поиски маньяка, убившего три десятка женщин и мужчин продолжались, но все-также не было ни единой зацепки, которая бы могла привести хоть ко кому-то. Полиция уже давно была бессильна, как и ФБР. Они не могли предугадать время и место убийства и никак не могли связать между собой жертв. Они все были из разных слоёв общества, из разных уголков города и с разным кругом общения. Никто и понять не мог, что все это было бессмысленно. Он даже не думал, кого убивал и даже не выслеживал жертву. Просто убивал и продолжал заниматься своими делами. — Ты точно сможешь добыть мне их формулы? — А ты все ещё сомневаешься? — Не знаю. Ты единственный, кто смог так близко подобраться к тому месту, не попав в него через заключение. — Лукас, ты единственный, кто может быть мне полезен. Я достану эти формулы тебе к пятнице, если ты дашь своё согласие на мой эксперимент. — Гарри, я не могу дать гарантию, что все это получится. С точки зрения науки — это все невозможно. — С точки зрения науки и то, чего смогли добиться в лаборатории Кассандры тоже невозможно. — Да… Но, какой ценой? Я не уверен, что смогу… — Я думаю, что когда твой счет в банке возрастет в десятки раз — ты перестанешь так переживать о моральной стороне вопроса. Лукас Градж — один из богатейших людей в городе. Он идеально подходил Гарри для его задумки, ведь во владениях Лукаса было два частных центра-госпиталя. В его подчинении находились лучшие ученные и врачи. Они-то и были темы самыми конкурентами, желающими заполучить те формулы, которые долгие годы создавались в центральном морге на цокольном этаже. Лукас, как и многие другие люди, крутящиеся в данных кругах прекрасно знали, чем сейчас занималась Кас и её люди, но идти против неё никто не решался. А особенно после того, что она сделала с бывшим боссом. Мужчина средних лет с рыжими, длинными усами и не менее длинной бородой. Его волосы были уложены на бок так, что казалось он только что и сделал эту укладку. Только хвостик, в который были стянуты длинные пряди выдавал его волосы, изрядно растрепавшись за время закрытого приёма у очередного богача города. Зеленные глаза и пухлые губы, добавляющие ему некой женской изюминки. Тонкий, длинный нос, который совершенно не портил общую картину внешности Лукаса. Гарри ловил себя на мысли, что ему очень нравилась улыбка этого мужчины. Клыки особенно выделялись, что только добавляло шарма и без того симпатичному бизнесмену. *** — Леди Кассандра, думаю, это все же тот самый парень. — Запыхавшийся брюнет ворвался в кабинет к начальнике. — Простите, босс, что без стука. — Этот сраный Гарри все-таки жив и это не слухи? — истерические нотки в речи этой женщины давно уже вошли в привычку. Слишком сильно у неё стала ехать крыша от наркоты. — Мы все проверили — это точно он. Только в дорогих костюмах и с кучей охраны. Он что-то затевает против вас. — Арон, думаешь, у него что-то получиться? Он даже взмаха пальца моего не стоит. — Он был замечен в загородном доме Лукаса Граджа. Там сегодня приём японских партнеров. — Он смог добраться до Лукаса? — на её лбу стали медленно выступать вены. — Ещё и эта тварь снова стоит у меня на пути. Что ещё знаешь, говори! — Госпожа, больше ничего. Только то, что сегодня он был приглашен к Граджу на приём и все. С этого наши люди и сделали вывод, что это может быть какой-то заговор против вас. Прикажете избавиться от Поттера? — Нет, теперь это дело тебя не касается. Выйди и соедини меня с Беллатрисой. В силу последний событий Кас стала сильно опасаться всех своих помощников. Она перестала верить кому-либо, ведь за последние полгода многие пытались добыть секретные формулы и стать теми, кто завершит идеальное лекарство, дарующее человеку шанс на жизнь. Она оборвала все связи со знакомыми и друзьями, перестала постить разную чушь в соцсетях и поставила лучшую защиту в своем кабинете. Кассандра не хотела показывать слабость перед своим подчиненным, но на самом деле по её телу пробежал холодный пот как только она услышала имя «Гарри Поттер». Пару месяцев назад ей начал преследовать один сон. Впервые он приснился ей в четверг, а затем вновь в воскресенье и так по вчерашнюю ночь. С перерывами в несколько дней ей снилось одно и то же — она на пыточном столе, а пытал её никто иной как Том Реддл. Он выглядел как мертвец, восставший из преисподней, а за его спиной стоял Поттер, пропуская через тело тома какую-то жидкость из маленького шприца. Это было походе на день сурка. Во сне повторялось одно и тоже по сотне раз. Белая комната, пыточный стол, мертвый-живой Том и Гарри, стоящий за его спиной. Том все резал и резал её тело, не давая очухаться от новой боли, а она даже не могла кричать будто бы что-то мешало. Никто кроме её сестры не знал про сон, который не давал покоя Кас, да и та говорила ей что-то всего лишь сон убеждая, что гнилой мальчишка из её кошмаров давно сдох. — Ебаный в рот, ты жив, чертов Поттер. Она смяла стопку бумаг со стола и с силой швырнула из в стеклянную дверь. Кассандра закричала что было сил и впилась кулаками в стол. Все равно в её кабинете была такая звукоизоляция, что никто бы ничего не услышал. Раздался телефонный звонок, который хоть на недолго вывел её из этого состояния: — Эй, чего хотела, сестра? — Белл, та тварь жива. Поттер жив, мать твою. Сон — реальность! Он придет за мной! Придёт! — закричала Кассандра, захлебываясь нахлынувшими слезами. — Кас, прекрати! — грубый женский голос прервал психи сестры. — Он не придёт, слышишь? Не посмеет. Мы его прикончим. Разрежем на части эту суку и он не посмеет прийти за тобой. — Он отомстит за Тома. — Значит, ты должна убить его раньше, чем он придет за тобой. Я тебе помогу. Беллатриса резко повесила трубку, и теперь на той стороне остались только гудки. Кассандре не за что было ненавидеть Гарри, так мог бы подумать любой человек, если бы взглянул на ситуацию со стороны. Но только не с её стороны — со стороны женщины, погрязшей в своих страхах и призраках прошлого. Наркотики только сильнее рушили её мозг, порождаю кучу новых страхов и ненависти. Она стала все чаще пытать людей, а ведь как босс и вовсе не должна была касаться этой грязной работы. Кассандра требовала, чтобы каждый день её ждало две жертвы, которым она с удовольствием уделяла половину своего рабочего дня. Ей так было спокойнее и легче. *** — Он согласился, Том! — радостный Гарри забежал в одну из комнат своей квартиры и крепко захлопнул дверь, закрыв замок на двери на два замка. — Этот жмот Лукас нам поможет, Том. Рукой Поттер коснулся стекла, сквозь которое и мог смотреть на тело своего возлюбленного. Мертвое тело Реддла хранилось к стеклянной капсуле, наполненной светло-зеленой жидкостью и кучей тонких трубочек присоединенных с одной стороны к телу, а с другой к большому аппарату, стоящему за капсулой. В этой комнате кроме капсулы и агрегата позади неё стоял только стол с компьютерами, пуль управления и большой двадцатилитровый бак с той самой жидкостью, которая постоянно фильтровалась внутри капсулы. — Можеть быть, скоро я смогу изменить то, что сотворила эта лживая стерва. Мы ещё отомстим ей, Том. Я не могу тебя подвести. Гарри частенько проводил вечера в этой комнате. Конечно, когда на это вечер не было запланировано каких-либо мероприятий. Но сегодня он решил заглянуть сюда даже после долгого и тяжелого дня. Ведь только здесь он мог снимать свою маску и не делать вид, что ему все вокруг нравится.

Я терпеть не мог эти вечера, этих снобов и их кошельки. Терпеть не мог мою охрану и их вечные проблемы с женами. Ненавидел своего помощника и мечтал убить каждого. Каждого, кто заговаривал со мной на вечеринках. Я представлял, как рассекаю ему горло лезвием. Или протыкаю сердце ножом. Я все это ненавидел с самого детства, ведь я ненавидел все. Даже свою мать. Но я продолжал делать вещи, которые терпеть не мог. А раз уж я это делал, значит, оно, и правда, того стоило. А это самое главное, мои милый Том.