Боль - лучшее лекарство

Мы могли бы быть совсем другими. В другом теле и в другом мире. С другими характерами и чертами лица, с другими манерами и тембрами голоса. Да мы бы вообще могли не встретиться, будь вселенная благосклонна. Но, чёрт возьми, в мире никогда не бывает ничего просто так. Старый дед никогда просто так не сломает ногу, а девчонка не упадет с моста. Я никогда просто так не стал бы убивать людей — а ты пытать. На все есть свои причины. Как и на то, что я до сих пор храню части скелета матери. Да, я определенно хотел тебя встретить. Или кто бы тогда был хуже меня?

Моя новая-полумертвая подруга Белла продолжала лежать на столе, как когда-то лежал и я. Странное стечение обстоятельств заставило меня на секунду задуматься о правильности моих поступков, но все же мысли о Томе не давали моим рукам перестать делать то, что они уже делали на протяжении трех часов. Это не было простым убийством, и даже не было долгим-мучительным убийством с кучей пыток. Это было гораздо большее, я даже никак не мог назвать то, что я делал с ней каким-то определенным термином. Это не была месть, но и не была просто пытка. — Ты-ты. Ты? — я взглянул на её лицо. Полуприкрытые глаза уже давно не выражали никаких эмоций. Даже её крики уже стали гораздо тише. — Что ты еще хочешь? — ей с трудом удавалось выговаривать пусть даже пару слов. Хоть я и не трогал её лицо, остальные части её тела были слишком изувечены. — Мой хозяин никогда не останавливается на полпути, глупая ты дура! — вскрикнул Вильгельм и шлепнул её по щеке. Резкий звон и молчание в ответ. Да, она определенно стала тише. Я пробежался вскользь по оставшимся предметам, которые все ещё были чистыми и ждали своего часа. Тут было много чего, и хоть особого интереса у меня ни один из них не вызывал, останавливаться было нельзя. — Ты тушил об себя сигареты? — А как ещё я мог справиться с ненавистью? — Гарри, так не должно быть. Боюсь, что здесь я тебе ничем уже не смогу помочь. Мой врач, который до последнего верил, что мог мне помочь отказался от меня узнав о том, что половина моих ног была усыпана шрамами. А точнее бугорками красного цвета. Со временем они исчезли, но только со стороны. Я прекрасно помнил о каждом из них. О причине их появления и поступках после. Я затянулся так сильно, как только смог. Чувствуя, как дым обжигал мне горло. После долгого перерыва я, на удивление, даже не поперхнулся и продолжил затягиваться, делая одну тягу за другой. Мои ноги слегка подкосились, я чувствовал легкое покалывание — такое приятное, словно сладкий эликсир растекался по всему моему телу. Легкое ватное состояние и учащенное сердцебиение. Именно таких чувств я и ждал после первого косяка за последние пару лет. Это ведь был слишком легкий для меня наркотик, но не менее действенный, просто немного другой. — А-а! — она всхлипнула и слегка повела ногой в сторону. Остатки от самокрутки впились ей в ногу, обжигая верхние участки кожи. Это было всего лишь вступление перед вторым актом, который ждал мою гостью. — Вильгельм, подай мне красный секатор. Он был небольшим, с туповатыми зубцами — как раз то, что было мне нужно в данный момент. Я жадно выхватил у него садовый инструмент и взяв её руку, отодвинул средний палец от остальных. На указательном уже не было ногтя, а на мизинце кожи, так что средний палец подходил лучше других. Я поднес ножницы к основанию фаланги и сжал секатор так, словно отрезал толстый стебель у нежелательного ростка. — Бля-я-ять! — простонала Белла. И сразу за ним моё внимание переключилось на большой, ни секунды ни медля я отрезал и его, сомкнув для ножных лезвия воедино. Два окровавленных пальца лежали рядом с её рукой, кисть тряслась, а из ран так и стреляла кровь не останавливаясь. Конечно, можно было бы прижечь раны, но я не собирался с ней возиться слишком долго. Второй акт должен был стать последним. Мне нравилось пить свою кровь. Редко… Скорее как добавку к основному блюду. Даже скорее мне нравилось то, что мне было больно и вкусно одновременно. Я часто угощал своих знакомых едой, в которую была добавлена моя кровь. Ну, если можно было назвать частым угощением три раза, то да, часто. Потому что только с тремя людьми я смог сблизиться больше, ведь с остальными я либо просто здоровался, либо убивал. — Быстрее дай мне кувалду. Вон ту, — я отбросил в сторону секатор, и хоть он и был небольшой, на пол упал с сильным грохотом. Вильгельм в то же время среагировал как всегда быстро и вложил в мою правую руку более весомый аргумент, нежели садовый прибор. Я обошел её с другой стороны, встав рядом со ступнями. Мне давно хотелось сделать нечто подобное, было интересно, насколько же это может быть болезненно. Я обхватил пальцами посильнее рукоятку молотка и сделал замах. Кажется, она уже плохо понимала, что я собирался делать. — А-а-а-я-й! — её крик заставил меня пошатнуться. Я взглянул на её ноги — лодыжка покраснела, да так сильно, что кажется проще было бы её отрезать, чтобы просто не мучать, ведь кости полностью были раздроблены. Белая простыня вновь заполнилась алой кровью, и на этот раз её опять было много. Мне было непонятно, как Беллатриса до сих пор находилась в сознании. Я не думал, что она окажется такой выносливой, ведь если бы я как Том делал это для процентов, отображающихся на лбу… То думаю, норму бы перевыполнил вдвое точно. — Я уже поняла, — очень медленно, словно в замедленной съемке, прошептала женщина, — что ты ничего не боишься… Но я бы хотела сказать… Блять, я все равно сдохну… Ты ведь тоже бы сдох за того, кого любишь? Я не ответил, но она заставила меня остановиться и взглянуть ей в глаза вновь. Она тяжело дышала, слезы были покрыты новыми порциями слез, а рот и вовсе двигался непроизвольно в разные стороны. — Она бы за меня не стала умирать, понимаешь? Ты, блять, понимаешь, почему я это все терплю? Тебя бы уже давно убили, тупая ты тварь… — Так давай, мне срать на смерть, я ведь кажется говорил! — Я хочу испытать и её боль… Может позволишь? — У тебя сил не хватит, ведь её ждет нечто большее. Вильгельм подошел к столу, ожидая моих следующих указаний. Я указал ему на черную кочергу с авторским символом. Там вместо крючка снизу был плоский круг, размером с дно стакана. Он одной рукой взял её, а другой газовую зажигалку для кухонной плиты. Зажигалка была больше обычных с длинным носиком и большим пламенем. Она даже больше подходила для походов, ведь такой очень удобно было разжигать костер, но и для моей цели она подходила ни меньше. Я взял кочергу, оставив зажигалку Вильгельму. Он поднял вверх кнопку и настроил уровень пламени. Правой рукой я поднёс круг у конца кочерги к пламени, медленно накаляя железо. Круг постепенно становился огненно-красного цвета, пламя как раз охватывало его полностью, так что не было необходимости нагревать его по частям. Мы грели его так сильно, насколько это было возможно. Вильгельм оставил зажигалку на меня, отдав мне её в другую свободную руку, а сам направился к нашей гостье, чтобы помочь ей избавиться от ненужного элемента нижнего белья. Он небольшими ножницами разрезал сбоку её белые трусы и выдернул их из-под неё с другой стороны. Затем двумя руками ослабил цепи на и без того уже покалеченных лодыжках, чтобы была возможность раздвинуть ноги в стороны. Я отложил зажигалку в сторону и подошёл ближе к жертве. Оставался последний штрих. Я посмотрел в её глаза — она понимала, что на большее её организм просто неспособен и это будет мой последний удар. я поднёс кочергу к её промежности. — А-а-ах, — шипящий звук и тихий-тихий стон. Дрогнула ли моя рука?

Когда-нибудь, мир вокруг нас станет ближе. И к тебе, и ко мне, и к кому-угодно. Кто просто захочет его узнать. Когда-нибудь, я рассмеюсь, глядя как молодой папа целует свою дочурку в нос, А ты, когда-нибудь, пойдешь в магазин покупать молоко и кефир на блины. Это будет слишком обычно, но гораздо ближе, чем просто убийства. Это бы сблизило нас гораздо больше, понимаешь? Может, мы бы перестали соревноваться и стали бы нормальными. Но только не по ночам. Том, я же все ещё тебя жду…