Дальше я пойду сам.

— Арсений Сергеевич, здрасьте. Простите за опоздание, — сначала из-за приоткрытой двери выглядывает голова Сережи, а затем Димы. — Матвиенко, Позов! Где вас носит? Сегодня только первое сентября, а вы уже опаздываете! Или вы принципиально своих привычек не меняете, м? — Арсений Сергеевич, мы же не специально, — первым подает голос Димка. — Естественно не специально. Что на этот раз? Котенка через дорогу или бабушку с дерева? В этом году я жду от вас чего-то пооригинальнее. — Да, ну, Арсень Сергеич, — канючит Сережа и опускает голову. — Мы правда не специально. — Конечно, правда, Матвиенко. Ну, так вы мне скажете, какую отговорку в этом году придумали? Мне уж самому интересно, — мужчина облокачивается о край парты, скрестив руки на груди, — Я жду. — Мы Антону помогали вообще-то, вот! — вдруг находится Сережа, гордо расправив плечи и улыбаясь, смотрит на парня. — Так все и было, между прочим, — подтверждает слова друга Димка. — Да, что вы говорите! Погодите, Антон… Шастун? — дождавшись одобрительного кивка обоих друзей и стеснительно опущенной вниз головы самого Антона, учитель уже мягче продолжил, — Приятно наконец с тобой познакомиться! — улыбаясь, Арсений отрывается от парты и подходит к ребятам, — Позов, Матвиенко, учтите, прощаю исключительно в честь праздника! — Но мы же… — обиженно произносит Сережа. — Все, Сережа, без комментариев. Быстро разбежались на свои места! — наигранно сурово рявкает Арсений Сергеевич. Димка одергивает Сережу за рукав рубашки, и парни быстро проходят за третью парту второго ряда, спеша поскорее усесться на своих привычных местах, совсем позабыв, кстати, об Антоне, который был брошен на произвол судьбы и оставлен на «растерзание» своему новому классному руководителю. — Что за скотина уже успела Арса так разозлить? — шепчет Сережа на ухо Димке, который пытался бесшумно расстегнуть свой рюкзак, чтобы достать необходимые принадлежности. — Мы, Сереж. Мы с тобой — эта скотина, — так же шепчет Дима в ответ. В это время Антон понимает, что конкретно так попал. Он ощущает на себе слишком заинтересованные взгляды нескольких десятков глаз, и от этого, мягко говоря, становится не по себе. Кажется, будто каждый, кто смотрит сейчас на него, прожигает в нем сквозную дыру. Он не хочет снова ловить на себе эти взгляды, полные чертовой напускной жалости, которые вскоре превратятся в презрение и непринятие. От всего этого хочется убежать, желательно, как можно скорее и дальше, жаль, что нет никакой возможности сделать это. Хочется спрятаться, зарыв голову глубоко в песок и больше никогда не возвращаться в эту школу. Антону страшно. Он боится, что все повторится снова. Его руки непроизвольно сжали обода коляски, и он уже почти собрался развернуться и выехать вон из класса, признавшись себе, в первую очередь, что не смог, как прямо перед ним возник образ учителя. — Здравствуй! — Арсений протягивает руку для приветствия, искренне улыбаясь, — Меня зовут Арсений Сергеевич Попов и я — твой новый классный руководитель. Ну, и учитель математики заодно. Рад видеть тебя в нашем классе. От радушия, с которым встретил его новый классный руководитель, если честно, легче не стало. Парня начало мелко потряхивать, а ладони вмиг намокли, щеки вспыхнули жарким пламенем, а в горле пересохло. Антон искал хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться взглядом, но ничего подобного на глаза не попадалось. Он посмотрел в сторону ребят — Сережи и Димы, ища хотя бы в них такую нужную ему сейчас поддержку. Ребята действительно показались ему хорошими, правда хоть и немного странными. «Оба, не раздумывая, побежали на помощь совсем незнакомому человеку. Вроде небольшие, а ведь смогли меня поднять, довели до нужного кабинета. Еще и веселые оказались…» — от этих мыслей стало чуточку спокойнее, но ненадолго. — Не ссы, — одними губами прошептал, но в реальности скорее прошипел Сережа, тут же заулыбался и прыснул себе в кулак, за что получил неодобрительный взгляд Арсения Сергеевича и тычок в бок от соседа по парте. — З-здрасьте, — стесняясь, но все же немного увереннее, чем сам себе представлял, ответил Антон. Даже смог улыбнуться, но лишь потому, что вспомнил действие Сережи секундой ранее. — Да не стесняйся ты так, ну! Все ребята у нас хорошие, дружные, все оружие мы сдаем при входе… Да, и я даже не кусаюсь. Ну, или почти, — ухмыляется Арсений Сергеевич, — Да шучу я. Антон, правда, расслабься. Лучше расскажи нам немного о себе, буквально пара слов. — Я-я… — парень шумно и рвано выдыхает, опускает голову в нерешительности, но пытаясь все же взять себя в руки. — Да, давай уже, ну! Скажи наконец хоть что-нибудь членораздельное! — раздался в тишине класса чей-то раздраженный бас. — Так, Сабуров! Рот закрыл и сидишь молча! — посмотрев на ученика леденящим взглядом, зло говорит Арсений Сергеевич, — А то от тебя уже прозвучало слишком много членораздельного! Нурлан закатывает глаза, но все же замолкает. Так хотелось добавить еще что-нибудь в адрес этого долбаного колясочника, который и пары слов связать, блять, не может, но перспектива потом огребать от учителя при всем классе не улыбалась ему совершенно, поэтому он просто уткнулся в свой телефон, набирая сообщение в групповой чат мессенджера. — Меня зовут Антон Шастун. Мне 17 лет, — вдруг выпаливает парень, сам от себя не ожидавший такой резкости, — Раньше я жил в Воронеже. Особо ничем не увлекаюсь и не занимаюсь. Ну… Только рисовать очень люблю, и… Можно все? — умоляющими глазами смотрит парень на учителя. — Может, еще хоть что-нибудь или совсем нет? Антон отрицательно мотает головой из стороны в сторону, давая понять, что больше ничего рассказывать он не хочет. — Вот уж точно, где пара слов, — улыбается Арсений Сергеевич, — Ну, ладно тогда, располагайся на свободное место рядом с… А давай-ка с Нурланом, кстати. Антон поднимает голову, судорожно бегая взглядом по классу, пытаясь понять, кто из присутствующих и есть этот самый Нурлан. Заметив, наконец, высокого парня азиатской внешности, который, несмотря на свой рост, почему-то сидел за второй партой, он понял, что это и есть его новый сосед, который сейчас снова уничтожающе смотрел на него. — Арсений Сергеевич, можно не ко мне? Вот прям пожалуйста, — поднимается из-за парты Нурлан, — Я с ним сидеть не собираюсь! — Сабуров, живо сел на место! Я, по-моему, русским языком сказал, что Антон теперь сидит с тобой, значит, Антон с этого момента сидит с тобой. Это понятно? Нурлан открывает рот, чтобы что-то возразить, но потом снова закатывает глаза, молча убирает рюкзак с соседнего стула и вешает на крючок, двигает школьные принадлежности, демонстративно отворачиваясь в сторону, снова утыкаясь в своей телефон. Антон чувствует себя максимально неловко. Он, наоборот, всегда старался не мучить людей вокруг своим обществом, избегать нежелательного общения, а тут теперь его просто конкретно навязывают. Ужасное чувство на самом деле, когда приходится идти туда, где тебе явно не рады, и ты об этом прекрасно знаешь. Где-то с минуту, а по мнению Антона — целую вечность, парень собирался с мыслями и остатками сил, чтобы хоть сдвинутся с места в нужном направлении, но едва он начал, как его остановил заботливый голос учителя: — Может быть, тебе помочь? — Нет. Спасибо, не надо. Я сам! — твердо ответил Антон и поехал к своему месту, что сделать, как оказалось, было не так-то просто. Расстояние между рядами было небольшим, поэтому он еле помещался в этом долбанном проходе. В это время Арсений Сергеевич быстро проходит между вторым и третьим рядами, успевая к нужной парте раньше Антона, и убирает мешающий стул. — Ты извини. К завтрашнему дню мы все парты пошире расставим, чтобы тебе удобно было. А сегодня пока как-то так… — виновато говорит математик. Арсений Сергеевич уносит стул в конец класса и возвращается на свое место, ища на столе какие-то бумаги. В это время класс начинает перешептываться, а Нурлан зло косится на Антона, всем видом показывая свое негативное отношение к происходящему. Шастун пытается делать вид, что ничего не замечает и ничего особо не происходит, но новый сосед по парте, кажется, сейчас уже задымиться от злости. — Так, ребят, внимание на мне сосредоточили, — безапелляционным голосом командует на весь класс учитель и ждет, пока все ученики поднимут на него свои глаза, — С завтрашнего дня начинается ваш последний учебный год, и я очень хочу, чтобы мы провели его достойно. По крайней мере, я надеюсь на это. Со второй недели обучения для вас начнется, точнее сказать, продолжится подготовка к предстоящим экзаменам. Преподаватели профильных предметов будут проводить факультативные занятия, где помогут вам лучше подготовиться. У вас есть целая неделя, чтобы определиться со списком предметов, факультативы по которым вы будете посещать. Сразу скажу, опережая все ваши вопросы: дописать или поменять потом — будет можно, написать и не ходить — нельзя, не ходить вообще — тем более нельзя! — к концу фразы голос учителя становится стальным, он окидывает взглядом учеников. В это время за второй партой первого ряда началась настоящая холодная война. Косые взгляды Нурлана, демонстративное закатывание глаз, как и комментарии к любому шороху соседа по парте, плавно переросли в раздраженный шепот. То «Че развалился на пол парты?», то «Че вылупился?», то «Ну, вот почему именно ко мне тебя посадили-то, блять?». Претензии были максимально «обоснованными», а Антон просто уже не знал, куда себя от них деть. На очередной комментарий Шастун все-таки не выдерживает и выпаливает на одном дыхании: — Я не виноват в том, что меня к тебе посадили, окей? Мне сказали сюда, я сел сюда. Не нравится? Извините. Ничем тебе теперь помочь не могу! — Антон пытается унять зашедшее в бешеном ритме сердце и намного тише добавляет: — Завтра же пересяду, если так напрягает сидеть с инвалидом, — парень понуро опускает голову, тяжело дыша, и едва сдерживает нахлынувшие эмоции. — Нихрена себе… — шепчет в гробовой тишине класса на ухо Димке Сережа. — Завались! — шикает Дима и тычет его в бок. «Нельзя! Антон, даже не думай! Ты сильный! Ты справишься! Сука… Блять!» Нурлан пребывает в легком шоке, как и все остальные, кто находится сейчас в классе, ведь такой реакции от этого парня явно никто не ожидал, особенно сам Антон. Сабуров вскакивает с места, отпихивая сзади стул, чтобы что-то ответить, замирает на секунду, а потом отвечает: — А может, ты прямо сейчас свалишь? — продолжает давить на новенького Нурлан, но тут эту словесную перепалку прерывает ледяной голос: — Сабуров! А ты не перепутал, где находишься? Еще раз я хоть что-то подобное от тебя услышу, буду разговаривать по-другому, — хладнокровно произносит Арсений Сергеевич, выделяя интонационно каждое слово. Нурлан столбенеет словно статуя, но через секунду быстро садится на свое место. Такой тон классного руководителя всегда почему-то действовал на всех и в один миг мог угомонить не только Нурлана и его одноклассников, но и других особо буйных учеников в школе. Смягчившись, Арсений решает, что он может возобновить свой монолог, и, вспомнив о том, о чем уже сказал ранее, продолжает: — Несмотря на предстоящие экзамены, существование актива никто не отменяет, как и другие внеурочные занятия и секции, проводимые в нашей школе. Надеюсь, что вы это помните. Сережа и Дима, останетесь, я дам вам сразу список мероприятий на сентябрь. Так, что еще? А! Вспомнил! 13 числа у нас уже открытый урок, поэтому повторите производные. Вообще, я в вас не сомневаюсь, сам ведь учил, единственная настоятельная просьба: форма. Не забудьте. Никаких «мама постирала», «не высохла», «забыл» и так далее. Вы уже слишком взрослые для таких оправданий. Я вас предупредил. Потом пеняйте, если что, на себя. Ну, и на этом у меня все. Как ни в чем не бывало, ученики начали собирать вещи, запихивая все в свои рюкзаки, шумно переговариваясь. Нурлан быстро подхватил свою сумку, и пулей вылетел из кабинета, перекинув ее через плечо, на прощание хлопнув дверью.  — Учебники, надеюсь, все получили? — обращается к классу Арсений Сергеевич, перекрикивая гул, стоящий в классе, — Если кто-то еще по каким-то причинам этого не сделал, потрудитесь сейчас дойти до библиотеки. Все сейчас быстро на линейку, а после можете быть свободны. Позов, Матвиенко, и… Антон, останьтесь. Едва услышав слова учителя о том, что на сегодня этот ад для него закончен, Антон с нескрываемым нетерпением выезжает из-за своего места, точнее, старается сделать это самостоятельно, снося все на своем пути, но вовремя подоспевший Сережа подхватывает уже почти упавшую, вазу с цветами и ставит ее обратно, а Димка отодвигает мешающую парту. Остальные ребята радостно выбегают из класса, по пути чуть ли не сбивая с ног директора школы, который как раз в этот момент шел в кабинет профильной математики. — Тох, все нормально? — осторожно спрашивает Сережа. — А? Да, — коротко отвечает парень, зачем-то кивая в подтверждение своих слов. Вообще одиннадцатому классу дважды повторять уж точно не нужно. Осталось всего каких-то полчаса и целая половина дня свободного времени впереди, можно будет успеть хотя бы чуть-чуть насладиться остатками летних каникул. — Арсень Сергеич, вы нам хотели какой-то список мероприятий отдать? — интересуется Сережа. — Да, ребят… — классный руководитель открывает верхний ящик своего стола, недолго копошится в нем, извлекая оттуда папку с какими-то документами. Он отсчитывает два экземпляра списка, каждый из которых состоял из нескольких листов бумаги, аккуратно скрепленных металлическими скобами в углу, и достает их из папки, затем раздавая парням, — Я так понял, что вы нашли общий язык, поэтому Сережа, Дима, ребята, большая просьба, помогите Антону сейчас с учебниками. — Вообще без вопросов, Арсений Сергеевич, конечно, поможем! — уверяет Димка. — Антох, а может, и ты тогда нам поможешь? С активом, — спрашивает Сережа. — Кстати, да, — присоединяется Дима. — К-кто я? Ну, не знаю… Можно, наверное. То есть. … Ладно. Я согласен! — на одном дыхании выпаливает парень, вдруг куда-то снова растерявший всю свою решительность, думая: «Прыгать с моста, так с разбега!». — Вот и отлично! — говорит Арсений Сергеевич, быстро доставая еще один экземпляр списка запланированных мероприятий из папки в верхнем ящике стола и протягивая его парнишке, после пару раз одобрительно хлопнув Антона по предплечью, решает все-таки позже поговорить с ним о произошедшем сегодня на классном часу. — С ума, что ли, все сегодня посходили? — громко выражая свое недовольство, в кабинет заходит Павел Алексеевич, — О, Матвиенко, Позов, вы здесь еще? Я удивлен, что вас нет в числе стада, которое только что чуть не затоптало меня насмерть! Мне всегда казалось, что именно вы когда-нибудь возглавите такое! — Вот зря вы так о нас! Мы бы никогда… — пытается ответить Сережа, но его перебивают. — Ладно, ладно, шучу. Хотя носитесь вы тоже знатно… Так, Матвиенко! Ты чего в джинсах-то приперся? — Павел Алексееич, дак, вы меня, вообще-то, уже за это отчитывали сегодня, — посмеиваясь, говорит Сережа. — А, да? Ну, тогда ладно. И хватит ржать! — чешет голову Павел Алексеевич. — Я чего зашел-то? Поинтересоваться хотел, как тебе, Антон, в нашей школе, в твоем новом классе? Все хорошо? — Да, все норма… — начинает Антон, но его перебивает Арсений Сергеевич: — Нет, Паш…вел Алексеевич. Не хорошо. Сами посмотрите. Расстояние между партами и рядами слишком маленькое. Антон еле смог протиснуться сегодня. Надо это исправить! — Мде… Надо. Ладно, что-нибудь придумаем тогда. В конце концов, это всего лишь парты передвинуть, не стену же снести, правильно? — размышления учителя прерывает звонок. — Так, все! Дуйте, давайте, на линейку, а мы сейчас подойдем. Дождавшись, пока ребята помогут Антону выехать из класса, и услышав, что дверь за ними закрылась, Павел Алексеевич начал совсем другой разговор: — Арс, ну чего, как он тут? — Да как, Паш… Стесняется сильно, зажался весь. — Ла-а-дно, ничего. Привыкнет еще. У тебя водички не найдется? Пить хочу — умираю, столовая-то не работает сегодня, — недовольно цокает языком Павел Алексеевич и берет поданную ему бутылку воды, — Ты его с Фроловой, вон, посади лучше… — шумно делает глоток Добровольский, — она болтушка такая, что разговорит кого угодно, его-то уж точно, — заканчивает директор и делает еще один глоток. — Я Антона с Сабуровым посадил, — спокойно говорит Арсений. — Че? — директор чуть не давится водой от услышанного, — Чего? С кем ты его посадил?! С Сабуровым? Арс, он же его зае… кхм! Достанет! — Паш, все нормально. Я его специально к Нурлану посадил. Единственное, не подрассчитал немного, что так остро оба друг на друга отреагируют. Сабуров так-то вообще парень не плохой. Он просто еще не совсем освоился. Точнее, и не пытался. С моими по-нормальному так общаться и не начал, ему это просто не нужно, не интересно. Уроки здесь, перемены в «б». Если бы не отец, он никогда бы не оставил друзей. Сейчас для него мой класс — место отбывания наказания, а «своим» он считает «б». Отсюда и агрессивность. — Ну, может, быть ты и прав насчет Нурлана, но… Антону-то от этого не легче. Как прошел классный час? — Хреново, — с грустью заключает математик, — Нурлан с порога начал нападать на Антона, все какие-то претензии ему высказывал. Антон сидел скромно поначалу, а потом все-таки ответил, — рассказывает Арсений, — Они оба парни с характером. Оба не с простым. Сабурову общения бы нормального, а Антону чуть больше уверенности в себе и смелости. — Мда… Первое сентября, а у нас уже веселье в полном разгаре. Ты же понимаешь, что спокойной жизни Нурлан Антону не даст? — Паш, просто доверься мне. Я знаю, что делаю, — уверенно говорит Арсений, в ответ получая лишь тяжелый вздох друга, — Ладно, пойдем, линейку начинать давно пора. А то молодец — директор, всех отправил, а сам до сих пор стоит, водичкой балуется, — усмехается Арс. — Да идем, идем. *** — Пацаны, давайте за учебниками тогда быстренько сгоняем и пойдем на линейку? — Сережа, как обычно, фонтан идиотских идей, — вздыхает Димка, — Если мы пойдем за ними прямо сейчас, то опоздаем везде, где только можно, а потом еще и от Павла Алексеевича прохватим по первое. И все это из-за кого? Из-за тебя и твоих идиотских идей! — Да че сразу идиотских-то? Мы щас быстренько, одно колесо здесь, другое там. Все, не ной, Поз. Погнали! — А ты ничего не забыл? — в ответ Сережа проверяет все карманы, нащупывая телефон и наушники. — Да нет, вроде. — А ниче, что библиотека у нас на втором этаже? — Бля, точно, — цокает языком Сережа, — Тох, давай, может, мы тебе учебники тоже возьмем, а ты пока тут побудешь, ладно? Я бы один сгонял, но мне не утащить все сразу. — Потому что ты мелкий! — дразнится Дима. — Нихера подобного! — возражает хвостатый и тыкает друга в бок, — Тох, давай тогда парф, мы быстро. — Х-хорошо, — неуверенно отвечает Антон, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Димка и Сережа быстро поднимаются по ступенькам на второй этаж, оставляя Антона в полном одиночестве на всем этаже, и бегут к дверям библиотеки наперегонки, стараясь обогнать друг друга. — Здрасьте, нам бы учебники получить, — распахивая дверь, говорит Сережа, слегка запыхавшись. — Здрасьте, — будто язвит библиотекарша, — Класс-то какой? — без особого энтузиазма спрашивает пожилая женщина в очках с большущими стеклами. Она выглядит очень забавно, так как линзы занимают половину ее лица, сама она очень низенького роста, доходя невысокому Сереже, наверное, лишь до плеча. Матвиенко нравилось находиться в компании людей ниже его. Он никогда не упускал возможности гордо похвастаться своим ростом, хотя он ниже Димки на целых пять сантиметров. — Одиннадцатый! — отвечает Дима, отходя разглядывать книги на стеллажах. Сережа, в это время уже нашел себе занятие поинтереснее. Он целенаправленно убежал куда-то в дальний и неприметный угол библиотеки. Назад возвращался парень уже еле умещая в руках все взятое. Выбрав себе целую стопку каких-то комиксов, Матвиенко плюхнулся на стул, тут же принимаясь их с интересом разглядывать. — Ой, а можно я вот эту книгу еще возьму? — интересуется Дима, взяв с полки книгу о медицине. — А я парочку комиксов? — добавляет Сережа, улыбаясь. — Берите, — вздыхая, отвечает женщина, — Учебники тоже сами возьмите? Они вон там, на большом столе, за стеллажом для начальных классов, это который самый дальний. Только осторожно! Цветы мне там не уроните! — Ну, и че ты расселся? Пошли! — командует Дима и парни уходят к нужному столу. В это время Антон разглядывает коридор. Стены пестрили фотографиями уже выпустившихся классов, фотографиями составов учителей и кого-то там еще, фотоотчеты с различных мероприятий, объявления, открытки с первым сентября и яркие стенгазеты. Он успевает проехаться пару раз туда-обратно, попутно снова рассматривая все, что висит на стенах, но ребят, почему-то, все еще не было даже на горизонте. — Эу! — вдруг разносится в тишине коридора чей-то голос. Он доносился откуда-то из-за спины, — Че, потерялся? Антон сразу понял, что голос принадлежит Нурлану и замер на мгновение. Руки сжали обода коляски, спустя секунду, он развернулся к Сабурову лицом. — Потерялся, блять, говорю, что ли? Дак могу напомнить, в каком направлении тебе валить отсюда нужно. Антон пытается собрать всю свою уверенность и отвечает, сам себе в который раз за сегодня поражаясь. — Слушай, это не твое дело, что я тут делаю, понятно? — опять на одном дыхании выпаливает Антон, — Давай ты просто пойдешь по своим делам? — Пиздец, ты нарываешься! Давай борзометр твой снова исправным сделаем? — Нурлан наклоняется ближе к парню, наклоняя голову чуть в сторону, вызывающе смотря на новенького, но сделать хоть что-то еще не дают угрозы, доносящиеся со стороны лестницы. — Тормози, э! Сабуров, отошел от него и свалил отсюда по-хорошему, пока я тебе опять не врезал, — кричит Сережа, сбегая по лестнице вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. — Че пиздишь-то, Армян? Ты себя видел, метр в прыжке? — смеется Сабуров, выпрямляясь, — Разве что в твоих мечтах. — Ты договоришься, я тебе серьезно сейчас врежу! Вали давай отсюда! — Сережа подходит ближе и уже напрямую напирает на Нурлана. Дима едва успевает одернуть Сережу за руку, оттаскивая назад. — Угомонись! Ты-то куда лезешь, придурок. Мне вот только твоей морды, разукрашенной в первый день, не хватало, — сначала успокаивает друга Дима, после переключая свое внимание на агрессора: — Нурлан, вот правда, съебись уже, а? — Ладно, — выставляет руки в защитном жесте Сабуров и начинает отходить назад, — Я уйду, но ты Стасу так попробуй потом, блять, сказать, — смеется он и поправляет съехавшую с плеча лямку рюкзака. — Нахуй иди, — огрызается Матвиенко, — Ты и твой Стас! — Армяш, ты за словами-то следи. Это ты передо мной такой типа смелый стоишь, а Птице лично высказать зассышь ведь, — Сабуров снова смеется и, разворачиваясь, уходит в сторону выхода из школы. — Вот сука, — злобно шепчет Серега. — Тох, все нормально? — первым делом спрашивает Дима, как только Сабуров исчезает из поля зрения. — Да. — Че он тебе сказал? — встревает Матвиенко. — Да забейте. Все нормально. Правда. Зря вы вообще за меня вступились… — говорит Антон, смотря в пол. Парень чувствовал вину за то, что ребята влезли в конфликт из-за него, хотя не должны были этого делать. — И ничего не зря! Мы своих в беде не бросаем, — Сережа подходит к Антону, слегка приобнимая того за плечо. — Конечно, мы же теперь твои друзья вообще-то. Или кто? Друзья же? — подозрительно сощуривает глаза Димка и наклоняется ближе к Шастуну. Антон на секунду впадает в ступор, а затем расплывается в искренней улыбке. Широченной такой, от уха до уха, улыбке, как дурак. Друзья. У него впервые в жизни появились настоящие друзья. — Ну, если мы тебе не нужны, то ты и сам теперь сможешь прекрасно спуститься с лестницы, да? — смеется Сережа. — Нужны, — тянет Антон и тоже смеется. — Тогда погнали! — хлопает его по плечу Дима и отдает рюкзак с книгами, — Если тяжело, я могу себе что-нибудь забрать, потом отдам? — Нет, все нормально, спасибо. — Раз все хорошо, тогда… Быстро, блять, на линейку! Мы и так уже опаздываем, а значит, огребаем по полной, — торопит всех Дима, хватаясь покрепче за ручки коляски сзади. — Поехали! — говорит Антон, пародируя известного космонавта, и парни, смеясь, наперегонки несутся к выходу из школы. Торжественную линейку, по традиции, проводили на улице. Для этого была отведена специальная территория перед школой, которую периодически приводили в должное состояние: подкрашивали разметку, меняли плитку, если со старой что-то случалось, в общем, следили и очень хорошо. Начало линейки было назначено на 10:30, но учеников решили собирать уже к 10, чтобы у всех, кто опаздывал, точно был шанс успеть к началу, а у классных руководителей девятых и одиннадцатых классов было время на приветственное слово и организационный сбор. Уже к 10:00 перед школой началась подготовка к мероприятию. Пока физик и биолог выносили из школы колонки и прочую аппаратуру, информатик подключал микрофоны и настраивал звук. Географ, в это время, помогал учителям начальных классов выносить из спортивного зала и расставлять на свои места фигуры и арку из шаров с гелием, которые до этого на ночь заносили в здание школы. Первоклассники и их родители, волнуясь, толпились неподалеку в ожидании начала. Все дети были одеты в форму, но, несмотря на это, выглядели все очень нарядно и торжественно. Девочки с большими красивыми бантами, мальчики в отглаженных рубашках и галстуках. За спиной у каждого ребенка был яркий красочный ранец, который был едва ли не больше самого учащегося, а в руках красивый букет цветов, предназначенный в подарок будущему первому в жизни классному руководителю. Родители тоже выглядели нарядно и заметно нервничали. Некоторые мамы беспрестанно поправляли и без того уже идеально уложенные банты и галстуки, папы проверяли фотоаппараты и видеокамеры на готовность к работе, вокруг царила атмосфера праздника. Еще и погода была на редкость хорошей, ярко светило солнце, было достаточно тепло, но из-за небольшого ветра не сильно жарко. Еще спустя минут пятнадцать ученики стали потихоньку собираться в назначенном месте, вставая согласно разметке перед школой. Звучавшие из колонок детские песни о школе и первом звонке сливались с гулом толпы, завершая создание атмосферы «дня знаний». Построение перед школой было классическим: во главе, у входа в школу, стояла украшенная трибуна для директора, справа от него стояли одиннадцатые «а» и «б» классы, напротив — девятые «а», «б» и «в» классы, а слева от него расположились первоклассники. Все томились в ожидании начала, но директор все никак не появлялся в поле зрения. 10:34 — уже четыре минуты, как пора бы начать… Ученики, учителя и родители начинают нервно проверять время на своих часах и смартфонах. 10:36 — из школы наконец выходят Павел Алексеевич и Арсений Сергеевич, о чем-то бурно переговариваясь. Все ожидающие, увидев директора, облегченно выдыхают. «Сейчас начнется». Павел Алексеевич быстрыми шагами идет к столу, за которым сидел информатик и берет у него уже настроенный микрофон, а Арсений Сергеевич подходит к своему классу, который собрался и ждал его. — Так, зайцы-кролики, Дед Мазай в здании. Внимание на меня переключили! — в шутку командует классный руководитель, пытаясь безуспешно пересчитать присутствующих, — Так, давайте-ка перекличку быстренько организуем? Или все дошли? — Матвиенко с Позовым нет, — отвечает кто-то из толпы. — И новенького еще. — Остальные? Все здесь? — уточняет он у учеников. — Вроде да. — Нурлана еще нет. — Он здесь вроде был где-то. — Да здесь он, просто с «б»-шками стоит. — Ладно, пусть тогда стоит. Главное, что здесь. Классный руководитель одиннадцатого «а» класса оглядывается по сторонам, ища взглядом Павла Алексеевича, и, наконец найдя его, общающегося с родителями первоклассников, идет по направлению к нему. — Ну, чего? У тебя все собрались? — спрашивает Паша. — Троих нет. — Я даже догадываюсь кого именно, — улыбается директор, — Ладно, ждем еще две минуты и ровно без двадцати начинаем, — Арсений в ответ лишь одобрительно кивает и уходит обратно к своим. Еще спустя минуту на крыльце школы появляется «веселая тройка» смеющихся над чем-то парней. Попов хотел было рвануть к ребятам, помочь спуститься с лестницы, но едва он успел сделать пару шагов в нужную сторону, как увидел повторение утренней ситуации: Димка подхватывает Антона на руки, спускаясь вместе с ним по ступеням, а следом за ними лестницу преодолевает и Сережа в тандеме с коляской. Ребята осторожно помогают парню сесть обратно, прежде чем сорваться с места, к своему классу. Арсению, наблюдая за этой картиной, становится безумно приятно, что в его классе есть такие хорошие, добрые и отзывчивые ребята. Он очень горд за своих учеников. Эти эмоции теплом разливаются в груди, и учитель расплывается в искренней улыбке. Спустя еще пару мгновений все трое подбегают к классному руководителю. — Арсень Сергеич, мы тут, — тараторит Сережа, еще не успев отдышаться. — Я вижу. Молодцы, даже не опоздали. Почти, — все еще с улыбкой на лице, говорит учитель. — Правда, что ли? — спрашивает Дима, осматриваясь по сторонам. — Нет, конечно. Вас троих только и ждут тут все, — усмехаясь говорит Арсений Сергеевич. — Вы серьезно? — стыдливо опустив голову, уточняет Сережа. — Более чем, — отвечает классный руководитель, подходя к парням, стоящим за коляской, слегка приобнимает их за плечи и продолжает, — Да ладно вам, чего приуныли-то, в честь праздника прощаю, — Арсений пару раз сжимает плечо каждого их парней, после меняясь в голосе, на полном серьезе добавляет, — Но с завтрашнего дня только попробуйте мне опоздать! Уши поотрываю! А кому-то… — обращаясь к Матвиенко, говорит Арсений Сергеевич, — Кому-то вместо ушей косичку отстригу! — в шутку угрожает учитель, — Ваш лимит на опоздания в этом году исчерпан. Сережа стеснительно улыбается, стараясь не засмеяться в голос, и выпутывается из объятий учителя. — Мы поняли, Арсень Сергеич. Вы все очень доходчиво объяснили. Правда. — Не переживайте, Арсений Сергеевич, я прослежу, — говорит Димка, от души проржавшись со слов учителя и реакции друга. — Уж проследи, пожалуйста, — посмеиваясь, Арсений оставляет парней одних, направляясь к директору. Едва учитель отходит от ребят, Диму накрывает новым приступом смеха, да так сильно, что он, почти согнувшись пополам, заваливается на Антона. — Ха-ха-ха, блять, это просто лучшее первое сентября в моей жизни! — Сука, Поз, не смешно! — злобно рычит Сережа в ответ. — Ха-ха-ха, не-е-ет, это очень смешно! — все никак не может успокоиться Дима. Арсений Сергеевич в это время сообщает директору, что все его ученики на месте, Добровольский дает команду к началу торжественной части, и игравшая песня где-то на середине сменяется громкими фанфарами, от которых все присутствующие замолкают, переключая свое внимание на человека за трибуной, откладывая свои дела на потом. — Всем доброе утро! — по-простому начинает свою торжественную речь Павел Алексеевич, —Дорогие учащиеся, уважаемые родители и коллеги, сегодня замечательный праздник — День Знаний, с которым я вас всех искренне и от всей души поздравляю! Первое сентября — это начало нового учебного года, время получения новых знаний, отличных оценок, покорения новых высот, пора новых интересных знакомств и встречи с верными друзьями. Первое сентября — это начало нового этапа в жизни для ребят, ставших сегодня первоклассниками. Добро пожаловать в нашу большую школьную семью! Смелее знакомьтесь с этим удивительным миром знаний и открытий. Светлый школьный класс и первая учительница ждут вас. Пусть уроки будут нескучными, книги — интересными, а школьная дружба — крепкой! Первое сентября для выпускников — это последнее первое сентября в их жизни. Дорогие одиннадцатиклассники! Помните, ваша дальнейшая судьба — в ваших руках. Заложите крепкий фундамент для своих будущих побед. Именно в этом году вы должны определиться с выбором профессии, сдать ЕГЭ и поступить в вуз. Дерзайте — и у вас все получится! Мы все в вас верим! Школьные годы — это замечательная и незабываемая пора для каждого человека. Кем бы ни стали вы в своей жизни, надеюсь, вы всегда тепло и благодарно будете вспоминать нашу школу, учителей и одноклассников. Я желаю всем вам успешного учебного года! Все присутствующие, как завороженные, слушали бархатный голос, стараясь уловить каждое слово, произнесенное директором. Кто-то пытался подойти ближе, кто-то снимал на камеру. В какой-то момент толпа учеников, стоящих впереди, рассеивается, и Антон совершенно случайно замечает девочку. Маленькую девчушку на инвалидной коляске. Все внимание парня вмиг стало приковано только к ней. Ребенок испуганно оглядывался по сторонам, не зная, что делать и как себя вести. Было очевидно, что девочка напугана огромным количеством незнакомых ей людей и тем, что все, как один, проходят мимо, как будто не замечая ее присутствия, как будто так и нужно. Она нервно перебирает в пальцах подол своего платья, голова опущена вниз, губы поджаты. Кажется, что еще секунда и она правда заплачет, закрыв лицо маленькими ладошками. Антон невольно вспоминает себя. Вспоминает, как точно так же сидел в инвалидной коляске, как все проходили мимо, не замечая его, как он был одинок в этой чертовой толпе, где был совершенно никому не нужен. Был оставлен на произвол судьбы и предоставлен лишь только самому себе. Одинок ведь и правда не тот, кто один, одинок тот, кто никому не нужен. Антон не выдерживает. Он, хватаясь за обода коляски, срывается с места к этой самой девочке. «Если меня никто не спас от одиночества, это не значит, что я никого не смогу спасти. Для этой девочки. Я должен!», но его останавливает уже знакомый голос откуда-то сбоку. — Антох… Антоха! — зовет обеспокоенно Сережа, — Ты куда? — Я… Мне… Мне надо… Срочно, Сереж, — невнятно мямлит Антон. — Тебе в туалет нужно? — уточняет Матвиенко. — Нет. Она ведь там совсем одна, понимаешь? — отвечает Антон, не поворачивая головы. Он не мог оторвать взгляда от той девочки. — Да кто она-то, Тох? — Ну, девочка! Тут к ребятам подходит недовольный классный руководитель. — Если сами не слушаете, так будьте добры не мешать другим! — строго шепчет Арсений Сергеевич. — Извините, — шепчут в ответ парни в один голос. — Вас уже предупредили? — продолжает шептать учитель. — О чем? — присоединяется к обсуждению Димка. — Концепция немного поменялась, теперь мы не поочередно выходим, сначала первые, потом одиннадцатые, а потом все вместе. Каждый из вас возьмет за руку первоклассника и пройдет. Всем все понятно? Едва дослушав учителя до конца, Антон срывается с места, стараясь максимально аккуратно выехать из толпы. Парень подъезжает к девочке, но она на него не смотрит, ни на кого не смотрит и никого не замечает. Антон не особо понимает, что он делает в данный момент и зачем, но точно знает, что остаться равнодушным к этому у него явно не получится и поэтому он просто обязан попытаться сделать хоть что-то. — Привет, — уверенно говорит Антон, улыбаясь. Девчушка вздрагивает, но не поднимает на него головы, сидит и все так же нервно перебирает подол своего платьица. — Привет! — чуть громче повторяет парень, наклоняя голову вбок в попытке обратить на себя внимание девочки. Но в ответ она лишь испуганно хватается за обода своей коляски, явно намереваясь уехать. — Подожди… — Антон тянет руку вперед, чтобы положить ее на руку девочки сверху, но останавливается на полпути. Девочка видит это, но ничего не предпринимает. Просто неподвижно сидит, сильнее сжимая маленькие ручки. — Я… — вся уверенность Антона куда-то вмиг испаряется, — Я понимаю, каково тебе сейчас, — Девочка недоверчиво поднимает на парня взгляд, — Как тебя зовут? — Антон пытается говорить максимально мягко. — К-ксюша, — заикаясь, тихо отвечает девочка. — Очень приятно познакомиться, Ксюша. У тебя очень красивое платье. — С-спасибо, — Ксюша едва заметно улыбается, а Антон мысленно ликует, понимая, что понемногу располагает ребенка к себе. — Ты в первом классе учишься? — девочка в ответ едва слышно говорит «Угу», положительно кивая. — Здорово. А я в одиннадцатом, — Антон расплывается в улыбке, видя, как у девочки увеличиваются глаза от удивления, а во взгляде уже заметна заинтересованность в разговоре. — Ты же знаешь, что сейчас все пойдут парами по кругу под аплодисменты? — Ксюша снова понуро опускает голову вниз, руки снова начинают нервно перебирать подол платья, сама она собирается с силами, чтобы не заплакать от своих же слов. — Знаю. Только со мной все равно никто идти не захочет, — дрожащими голосом произносит девочка. — Ну, как это никто? А я? — девочка вытирает влагу с лица маленьким кулачком, поднимая непонимающий взгляд на парня перед собой, — Я хочу с тобой пройти этот круг, — мягко, но четко произносит Антон, пытаясь интонацией показать, что он ее не обидит и что ему можно доверять. — П-правда? — девочка не особо верит в происходящее. — Конечно, правда, — улыбаясь отвечает парень, явно не ожидая последующей реакции. В одно мгновение девочка подъезжает так близко к нему, как только смогла и тянет к нему свои маленькие ручки, пытаясь обнять. Получается не особо. Тогда Антон наклоняется к ней, чтобы Ксюша смогла сделать задуманное. Как только руки ребенка ложатся на широкие плечи, а до ушей доносится приглушенное, но такое искреннее «Спасибо», где-то внутри парня в этот момент становится так тепло и хорошо, что просто не передать словами. Антон уверен, что впервые в жизни точно сделал все правильно. После к ним подошел папа Ксюши, обеспокоенный присутствием незнакомца возле дочери, но немного пообщавшись с Антоном, он изменил свое отношение к этому парню и был даже рад такому знакомству. Все оставшееся время торжественной речи директора Антон и Ксюша разговаривали обо всем на свете. О недавно вышедшем мультике, о том, что Ксюша недавно была в зоопарке с родителями и видела там жирафа, об увлечениях друг друга, оказалось, что оба любят читать книги. Еще Ксюше очень хотелось увидеть, как рисует Антон, а он пообещал показать ей свои работы в ближайшие дни. Павел Алексеевич, стоящий за трибуной, перешел от торжественных слов к знакомству с преподавательским составом. — А сейчас я хочу поприветствовать наших наставников, наших классных руководителей выпускных, одиннадцатых классов: Попова Арсения Сергеевича — учителя профильной математики и Белого Руслана Викторовича — учителя основы безопасности жизнедеятельности и труда. Присутствующие начинают громко аплодировать, особенно громко своих руководителей встречают сами ученики одиннадцатых классов. — Как вы любите своих учителей, конечно… — шутя, обращается к выпускникам директор школы. — А то! — выкрикивает кто-то из толпы. — «А то!», — тихо пародирует Павел, по-доброму усмехаясь, — Так, ладно, продолжим, — спустя всего секунду, одергивает сам себя директор. — Также я хотел бы поприветствовать классных руководителей девятых классов: Андреев Андрей Александрович — преподаватель географии, Игнатенко Станислав Владимирович — преподаватель физики и Смирнова Татьяна Николаевна — преподаватель музыки. Присутствующие вновь начинают громко аплодировать, особенно громко школьники вновь реагировали на представление своих классных руководителей. — Самое важное напоследок, — снова усмехается Добровольский, — С огромным удовольствием, я хочу представить вам наших руководителей первых классов, настоящих школьных мам — преподаватели начальных классов: Илика Ольга Юрьевна и Мирова Юлия Геннадьевна. Присутствующие в ответ взрываются овациями. — Ну, а теперь мне хотелось бы перейти от наших замечательных преподавателей к нашим не менее замечательным ученикам. Дорогие выпускники, я прошу вас, как старших наставников, проводить наших первоклассников в их новую жизнь, за важными знаниями и отличными оценками, и помочь каждому из них войти и занять свое место в нашей дружной школьной семье. Едва директор произнес последние слова, как все, стоявшие до этого смирно, одиннадцатиклассники рванули в сторону «первашей». Это произошло настолько стремительно, что никакие просьбы от директора и классных руководителей о том, чтобы те не носились и были аккуратны, не успели даже прозвучать. В толпе Антон увидел своих новых друзей, которые уже держали за руки своих маленьких подопечных. Парни, заметив его тоже, подошли ближе. Сережа держал за руку невысокого, по сравнению со сверстниками, смугленького мальчика с необычной прической. А в Диминой руке была ручка маленькой, но при этом серьезной не по годам девчушки, с двумя туго заплетенными косичками и небольшими бантами на них. — Так вот куда ты делся! — воскликнул Димка. — Мы тебя ищем повсюду, а ты тут… — добавляет Сережа. — А я тут, да, — с улыбкой проговаривает Антон, — Ребята познакомьтесь, это Ксюша, — девочка, спрятавшаяся за спину парня, еще когда увидела приближающихся парней, наконец-то выглянула из-за нее, — Ксюша, это Дима, а это Сережа. — Привет, Ксюша! — первым начинает Сережа, присев на корточки. — Привет, — присоединяется Димка, оставаясь стоять. — Здрасьте, — тихо, но быстро выпаливает девочка, не решаясь выехать из своего убежища. — В каком ты классе? — спрашивает Серега. — В первом «а», — все еще тихо, но все же чуточку увереннее отвечает Ксюша. — Ой, а я тоже из «а», — говорит девочка, держащая Диму за руку. — И я, — подает голос подопечный Сережи, — Давайте дружить? — глаза Ксюши в этот момент увеличились раза в два. Все услышанное казалось приятным сном, а не реальностью. Все, что может сделать в ответ девочка, это смущенно улыбнуться, покидая свое укрытие и подъехать ближе к ребятам. Еще спустя минуту одиннадцатиклассники отходят чуть в сторону, чтобы не мешать завязавшемуся между детьми разговору. — А они на нас чем-то похожи, — заключает Димка. В ответ Сережа лишь вздохнул, умиляясь, и на выдохе произносит: — Ага. Еще спустя минуту звучат громкие фанфары, оповещая учеников о том, что пора занять свои места и приготовиться. Что, собственно, они и сделали. Как только начала играть песня «Учат в школе» пара, стоявшая первой, делает уверенный шаг вперед, а за ней движение начинают и все остальные пары, по цепочке. Ровным строем, под громкие аплодисменты, ученики делают круг, возвращаясь на свои места. Только Антон едет не к своему классу, а вместе с Ксюшей едет до места построения первого «а» и, лишь убедившись, что теперь все хорошо и пообещав Ксюше приезжать навещать ее почаще, все же возвращается к своему классу. По пути он замечает отдельно от всех стоящую группу ребят, среди которых был только один знакомый ему — Нурлан. От одного его взгляда по коже побежали мурашки. Сабуров стоял и что-то бурно обсуждал с друзьями, периодически указывая в сторону Антона. «Да чем же я тебе так не угодил-то?», — думает Шастун, подъезжая к Сереже. — Ты чего такой загруженный? — интересуется Матвиенко. — А? Я? Да не, все нормально, — улыбается в ответ Антон. — Ну-да, ну-да, конечно. — А где Дима? — поняв, что ему не поверили, Шаст пытается сменить тему. — Дима? Да вон, смотри! — Сережа обходит парня, вставая за его спиной, открывая для него обзор происходящего. В это время Дима и его новая подопечная, которая в этот момент уверенно держала парня за руку, стояли возле трибуны и ждали, пока Павел Алексеевич объявит их выход. — И почетное право дать первый звонок предоставляется Черновой Галине, ученице первого «а» класса. А поможет ей в этом гордость нашей гимназии, золотой медалист — Дмитрий Позов, одиннадцатый «а» класс. Договорив, учитель протягивает девочке красивый, большой колокольчик на широкой синей атласной ленте. Дима осторожно поднимает девочку и сажает к себе на плечо, поддерживая, и для всей гимназии звучит первый в этом году звонок. Завершив круг, Дима аккуратно опускает Галю на землю. Девочка отдает директору колокольчик и, взяв снова Диму за руку, уходит к своему классу, где ее уже ждали два новых друга, которые были искренне очень за нее рады. Проводив свою подопечную и попрощавшись, Дима быстро возвращается к своим, где его тоже уже ждали двое.  — Вот и прозвенел для всех нас первый звонок. С этого момента предлагаю считать этот учебный год официально начавшимся! — и снова в ответ звучат бурные овации, — На этом все. Всем хорошего дня! — так же просто, как и начал, Добровольский завершает торжественную линейку. Первоклашки, во главе со своими первыми классными руководителями, расходятся по кабинетам, а девятые и одиннадцатые покидают территорию школы. Для старших, классный час был проведен еще до линейки. Преподаватели начинают отсоединять аппаратуру, чтобы занести обратно в школу, а директора окружают родители со своими многочисленными вопросами. Арсений Сергеевич уже хотел было идти обратно в школу, но тут боковым зрением он замечает стоящего в стороне Сабурова, который убежал раньше всех из класса и прослушал то, что нужно взять ученики в школьной библиотеке. — Нурлан? — окликает ученика Попов, — Ты учебники уже получил? — Нет, — как будто что-то само собой разумеющееся отвечает Нурлан. — Ну, я так и думал. Сейчас тогда быстро дуй в библиотеку за учебниками! — Но я… — Никаких «но», давай быстро! — командует Арсений Сергеевич. — Ладно, понял, — кидает Нурлан, закатывая глаза, и, поправив лямку рюкзака, нехотя направляется в школу. Следом за ним пошла и вся его компания. Сзади за парнями идет и сам Арсений, на крыльце догоняя Пашу. — О, Арс! Ну, я от Антона приятно удивлен. Молодец парень, конечно! — Это да, я сам в шоке был. Думал, что вообще застесняется выехать, а он… — Да, характер у парня определенно есть! — А я тебе про это и говорил, между прочим, — напоминает другу Арсений. — Все-то ты знаешь! — усмехается Добровольский, — Кстати! Заговорили тут про Антона, я и вспомнил! Парты-то надо переставить! — Павел слегка бьет себя по лбу ладонью, после поднимая ее вверх, показывая жестом, будто его осенило. — Кстати, да. И че получается? Ты, да я, да мы с тобой? Как всегда? — Ну, а кто ж еще, Арсюх? — Ну, там, Андреев, Белый, Игнатенко, нет? — недовольно уточняет Арсений. — До завтра, Паллексеич, Арсеньсергеич! — кидает Руслан Викторович и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом покидает знание гимназии. — Вот тебе и ответ на твой вопрос, — заключает Павел, — Андреев и Игнатенко занимаются украшениями и аппаратурой после линейки, а остальные на уроках. Остались только мы. Тяжело вздохнув, Арсений предлагает: — А если старшеклассников попросить помочь? — Да кого? Все уже ушли! — отмахивается директор, — Сами справимся. — Не все, — Арсений вспоминает, что сам недавно отправлял троих в библиотеку за учебниками, и, возможно они все еще там. — Ну, и кто остался? — недоверчиво спрашивает Павел. В ответ Арс молча убегает на второй этаж, оставляя директора в недоумении. Быстро преодолев лестничный пролет, он чуть ли не бегом направляется в библиотеку, надеясь застать парней там. На радость учителя, ребята как раз выходили из библиотеки и были явно не рады снова встретить преподавателя на своем пути. — Ребят, мне помощь ваша нужна. — В чем? — недоверчиво спрашивает Дима Журавлев, который учится в 11 «б» классе. — Вниз со мной пойдемте, там вам Павел Алексеевич все расскажет. Ребята, понимая, что отвертеться уже явно не получится, раз речь идет о просьбе Добровольского, нехотя, но все же плетутся вслед за Арсением. — О! Журавлев! Макаров! Сабуров! Вы еще здесь! — радостно вскрикивает Павел Алексеевич, увидев ребят, спускающихся вслед за Поповым. — Здесь, Павел Алексеевич. Мы книжки получали. Чем помочь-то надо? — говорит Макаров Илья, тоже ученик 11 «б». — Нам с Арсением Сергеевичем нужно, чтобы вы помогли переставить парты чуть-чуть шире. А то вдвоем мы их точно до завтра двигать будем! — Все, что ли? — возмущается Журавлев. — Ну, не все… Но большую часть, да. В бла… — договорить Добровольскому не дает ученик, перебивший его на полуслове. — Это все для того колясочника? — не сдерживаясь, рычит Нурлан. — Сабуров! За словами своими следи! — осекает ученика директор. — Я в этом не участвую! — категорично откладывается Нурлан. — Не хочешь — не надо. Остальные как? Согласны? Я в благодарность тем, кто поможет, разрешу тренироваться в спортзале во внеурочное, весь инвентарь в вашем распоряжении, — Добровольский в этот момент чувствовал себя змеем-искусителем. — Да, ладно? Прям в любое время ключи будут давать? — уточняет Макаров, слегка сощуривши глаза. — Ну да, — ухмыляется директор. — Мы согласны! — соглашается за всех Илья. — Нет! — коротко отвечает Нурлан, — Я не согласен! Макаров в одно движение закрывает рот друга ладонью, говоря: — Да вы не слушайте его! Согласны мы, короче! — Ну, вот и прекрасно. Тогда третий и четвертый этажи — ваши, первый, второй — наши. Если мы закончим раньше, то вам поможем. Может быть. А пока пойдемте, покажу, как нужно будет все расставить. Директор и математик уходят в кабинет Арсения Сергеевича, а Нурлан наконец скидывает руку друга со своего лица. — Ты че творишь, слыш? Совсем охерел? — начинает Нурлан. — А хули мне делать-то было, если ты в тут в позу встал? — оправдывается Макаров. — Дак, а нахуя тебе вообще всрались эти долбанные ключи от спортзала? — зло рычит в ответ Сабуров. — Мечта у меня такая, блять! Побухать в школе. А тут такой шанс. — Вот где дебила-то кусок. — заключает Нурлан. — Ладно, все, пацаны, хорош бодаться! Раз согласились, значит, надо идти и делать! — говорит Журавлев, все это время просто наблюдающий за происходящим, после направляясь вслед за учителями. *** — Понятно, короче, — нетерпеливо говорит Дима, кивая головой, не дожидаясь конца объяснений Арсения Сергеевича. — Раз понятно, тогда приступайте. Ноги в руки и вперед, навстречу новым приключениям! — говорит Арсений, и парни удрученно плетутся к лестнице. Поднявшись на четвертый этаж и зайдя в кабинет, Нурлан первым делом идет открывать настежь окно, потому что душно было просто неимоверно, а им там еще работать. — Вот, суки! — едва подойдя к окну, кричит Нурлан. — Че там? — без особого интереса уточняет Макар. — Ты только посмотри! Наши феечки на своем новом двухколесном друге весело валят домой! А мы за них тут пахать должны! Пиздец. — Да нахуй их. Зато теперь будем в спортзале тусить! И ключи у нас всегда будут! — пытается успокоить друга Дима. — Да в жопу эти ключи! Меня сам факт этого бесит, какого хуя я должен для них что-то делать? Здесь работы часа на два, не меньше, заняться-то мне больше нечем, блять, ага, — все никак не унимался Сабуров. А в это время ничего не подозревающие Позов, Шастун и Матвиенко, над чем-то смеясь, шли к воротам школы. — Антон, ты сейчас куда? — спрашивает Димка. — Да, кстати, может, тебе куда-нибудь надо? — влезает Сережа. — Нет… Мне… Я домой сейчас, а что? — неуверенно отвечает парень. — Дак, давай, мы тебя с Серегой проводим тогда. Тебе в какую сторону вообще? — Да нет, не нужно, мне тут недалеко совсем и… — Да погнали, вместе веселее, че ты! — говорит Сережа, слегка хлопая парнишку по плечу. Вместо ответа Антон снова искренне улыбается и зачем-то кивает, скорее себе, чем ребятам. Парни выходят за пределы школьной территории, попутно о чем-то весело переговариваясь, совсем не заметив вскоре, как быстро они подошли к дому Антона. — Я придумал! — вдруг говорит Сережа, поднимая указательный палец вверх, уже подойдя к подъезду. — Очередная идиотская идея посетила твою дурную голову, Сереж? Давай, жги! Че на этот раз? — вздыхает Димка и садится на лавочку. — Почему идиотская-то опять? Надо, короче, нам друг друга в контакте найти, вот че! — Ладно, не такая уж идиотская, кстати, — соглашается Дима с Сережей, — Мы тогда тебя сегодня вечером найдем и добавимся, окей? — спрашивая уже Антона. — Хорошо, — кивает парень, доставая ключи от подъездной двери из кармана. — Антох, тебе, может, помочь подняться? — спрашивает Сережа, подбегая к железной двери и уже открывая ее, после короткого сигнала. — Нет, не нужно, спасибо… Я сам… Тем более в доме есть лифт. — Ну, смотри тогда. Мы погнали, короче. Спишемся вечером! — прощаются Дима и Сережа, уже отходя. Антон заезжает в подъезд, нажимает на кнопку вызова лифта и поднимается на нужный этаж, направляясь к нужной двери. Заехав домой, он наскоро сбрасывает кеды, ставя их куда-то в угол прихожей, и сразу же проезжает в свою комнату, где посередине стоит деревянный мольберт с небольшого размера холстом. Рядом, на табуретке, лежат кисти и куча масляных красок. На стенах комнаты висит множество рисунков — наброски животных простыми, цветными карандашами и восковыми мелками, этюды, написанные гуашью, акварелью и маслом, зарисовки различных предметов из повседневной жизни, портреты каких-то людей, натюрморты со сложными драпировками и всевозможные городские пейзажи. Антон быстро переодевает школьную рубашку на удобную домашнюю футболку, размера на три, наверное, больше, чем нужно. Парень подъезжает к мольберту и берет одной рукой кисть, в другой держит палитру. В этот момент он ни о чем не думает, в голове совсем нет никаких мыслей, а руки будто начинают жить, отдельной от него, собственной жизнью. Длинные конечности сами находят нужные цвета, набирают краску и умело смешивают их на палитре, нанося на поверхность холста. Сейчас внутри Антона бушуют эмоции, и они требуют выхода наружу. В начальных классах на одном из уроков изобразительного искусства Ольга Викторовна рассказывала ребятам, в том числе и Антону, о технике вымещения своих эмоций с помощью холста и красок. Она рассказывала об основных — красном, желтом и синем цветах и об ахроматических — черном, сером и белом. При отсутствии краски нет никакого цвета — следовательно, белый, при максимальном же их смешении получается черный. Также Ольга Викторовна рассказывала о том, какие эмоциональные значения существуют у некоторых из цветов. У каждого человека, один и тот же цвет может вызывать как позитивные, так и негативные ассоциации, у каждого по-разному. Например, красный — это цвет любви, силы и желания, но в тоже время это цвет злости, опасности и предупреждения. Оранжевый — цвет дружелюбия и хорошего настроя, но опять-таки, с другой стороны это — невежество и медлительность. Желтый — счастье, энергия, позитив, и — ненадежность, безответственность. Зеленый — свежесть, здоровье, природа, и — зависть, виновность в чем-то. Синий — защита, преданность, доверие, и — хладнокровие. Фиолетовый — воображение, духовность, и — удрученность. Черный — уверенность и зло, власть, контроль. Серый — баланс, надежность и грусть, отрешение. Белый — добро, простор, чистота и изоляция, пустота. После этого Антон пробовал такую технику дома. Когда плохие или хорошие эмоции переполняли его, а держать их в себе было уже невыносимо, он садился за мольберт и начинал рисовать что-нибудь свое, только ему известное. Сейчас Антон счастлив. Счастлив потому, что теперь у него появились друзья. Надолго и настоящими ли они окажутся, он не знает, но именно им он хочет попробовать довериться и открыться, именно с ними ему спокойно и легко. Он знаком с ребятами каких-то пол дня, но почему-то именно от них он с легкостью смог принять помощь. Ему все также очень неудобно за то, что Сережа и Дима таскались с ним все это время, все так же стыдно, что парни заступились за него, хотя делать этого были совсем не должны. Ни смотря на все это, на душе Антона ставится тепло, он понимает, что теперь у него действительно есть друзья. На лице парня расцветает мечтательная улыбка, широкая беличья кисть в его руках набирает нужный цвет, а мазки становятся плавными и насыщенными — светло-розоватыми, переходящими в лососевые, кое-где бледно-охристо-желтыми, морковно-оранжеватыми, и нежно голубыми, так старательно накладываемые сейчас на шершавую белую поверхность. Проходит еще пара каких-то секунд и от его улыбки не остается и следа — цвета его красок темнеют и гаснут, меняясь на темно синие, почти Кляйновские, сиреневатые, и черные оттенки, а мазки становятся резкими и отрывистыми. Антон начинает злиться, он помнит отношение ребят к нему в прошлой школе, но что он уже успел сделать в новой, в чертов первый день? Чем так не угодил Нурлану и его друзьям? Не особо задумываясь над тем, что же все-таки получается на холсте, Антон продолжает смешивать цвета и получать все новые и новые оттенки. В своей комнате парень просидел за мольбертом до самого вечера, пока в замочной скважине не повернулся и не щелкнул ключ, а позже не послышался взволнованный голос Майи Александровны: — Антон?! — раздалось в тишине квартиры. «Блять! Забыл позвонить» — проносится в голове у парня, но вместо этого он отвечает: — Я здесь! Майя Александровна быстрым шагом проходит в комнату сына, услышав его голос. — Антон! Почему ты мне не позвонил? Я же просила! Так сложно, что ли, набрать две кнопки? — немного рассерженно, но не менее до сих пор обеспокоенно, говорит она. — Мам, я… — Забыл? — сразу же предугадывает его ответ женщина. — Ну да… Прости, — виновато отвечает Антон и опускает голову. Майя Александровна тяжело вздыхает, оглядывает комнату и видит очередной исписанный Антоном холст. Она подходит к сыну и мягко кладет руки на его плечи. — Ладно, горе ты мое луковое… — улыбается она и треплет сына по коротким русым волосам, — Как в школе? Ребята в классе хорошие попались? — А-а… Да все нормально, мам. Все хорошо, — врет Антон. — А те два парня, что помогли нам с утра — Дима и… ? Ну, с хвостиком, смешной такой! — Сережа. Они, оказывается, тоже в моем классе. — Дак это же очень хорошо, Антош! Ты скажи им еще раз, пусть на чай к нам как-нибудь заходят, не стесняются. — Ладно, мам, — смеется Антон, — Скажу. — Ты ел хоть чего-нибудь-то у меня? Весь день ведь, поди-ка, в комнате просидел прорисовал, м? Расскажешь мне потом. Мама всегда интересовалась тем, что Антон изображает на своих картинах. Ей было интересно узнать то, о чем думает сын и почему изобразил именно это. Она гордилась работами Антона и всегда пыталась его поддержать, если что-то не выходило. Каждый раз говорила, что однажды он точно станет очень знаменитым художником, а его картины будут выставляться в самых известных картинных галереях. — Мам, все нормально. Расскажу, конечно, — улыбается парень. — Я пошла на кухню чайник ставить, ты давай, чтобы через пять минут за стол! Майя Александровна выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Антон тянется к письменному столу за своим телефоном и смотрит на время — без пяти минут девять. Парень решает проверить уведомления и среди них видит две заявки в друзья от Сережи и Димы, которые незамедлительно принимает. — Антон! Ты скоро? — вдруг доносится с кухни голос Майи Александровны. — Да все я уже! — быстро отвечает парень и откладывает свой сотовый обратно на стол.