Подлинное величие

Ты спросила у меня, почему он так любит головоломки. Занятно. Головоломки, значит? Ха-ха! Ты хотела сказать… «голово-ломки»? Ну, знаешь… отрыв башки. Такие увлечения, от которых голову потерять можно! Лучшие занятия на свете, не находишь? Из неимоверно огромного множества исходов – разобрать по косточкам, рассыпать в прах, разломать напополам (эй, ну серьёзно – ты видела его хребет? Как он до сих пор ещё не треснул?!) – ему предначертано лишиться головы! Он неминуемо теряет голову, как бы всё это ни закончилось. …от любви к тебе – ох, право слово, только не отрицай: чувство, захлестнувшее его с головой, схлынуло только и только потому, что он оказался слишком принципиален! …от удара перчаткой – а ведь всё было честно, разве нет? Он сам бросил тебе вызов, вовлекая в битву, и твоим правом было её принять; твоею же справедливой волей было победить, не сдавшись. …от моего решения – и твоим разящим оружием могла быть даже жалкая палка. Он теряет – почему-то – голову, хотя твой удар никогда и ни за что не сумеет попасть выше рёбер и души; теряет – и ещё несколько мгновений живёт без неё, чтобы успеть дать тебе надежду, которая может оказаться сильнее всего на свете. Сильнее тебя. И даже сильнее меня. …головоломки, спрашиваешь? Да он сам, знаешь ли, головоломка. Готов класть голову на плаху ради того, чтобы зажечь искру сомнения даже в самой тёмной душе. Некоторым кажется: вот же чудак, голову задрал – и ну орать попусту о своём величии. А он и им улыбается. Ну где ты такого ещё-то найдёшь, а? Такого… безбашенного?