Подлинное величие

Если бы Папирус мог получить у Вселенной ответ на, скажем, три вопроса, то перво-наперво с его челюстей сорвалось бы: «Как ему удалось стать популярным всего за один день?». Папирус спрашивал об этом у Андайн, и в ответ она непривычно остро кривила рот, протягивая: «Монстры… любят блестящее и гламур». Что-то в её голосе, и словах, и улыбке, чувствовал Папирус, было не так: в сказанном Андайн – поразительно! – была уверена не до конца. То и дело клеймящая Меттатона «глупой железякой» и равнодушно скользящая взглядом по многочисленным постерам и афишам, она явно не походила на поклонницу гламура. Из блестящего же её интересовали исключительно копья, мечи и доспехи. – Правда? – переспросил Папирус, будто бы не расслышал. – Все-все монстры? Андайн сердито повела плечами, встряхнула головой – кончики волос едва не задели его глазницу. – Наверное. Понятия не имею. Папирус спрашивал об этом у брата – тот как-то задумчиво склонил череп, моргнул огоньками в глазницах и изрёк: – Говорят, у него УБИЙСТВЕННО красивое тело и взрывные шоу. Тело у Меттатона было параллелепипедной формы с катящимся роликом внизу – для передвижения. Ни одной косточки в этом теле не было и в помине! Что же до шоу… Называлось оно, самое первое, «Дебют Робота-Убийцы» – ярко-алым шрифтом на фоне жёлтых квадратов. И Папирус бы так и переключил канал, если бы не крохотная строка в нижней части экрана, гласившая: «Специальный гость – доктор Альфис». Та самая Альфис, гений в создании каверзных загадок и запутанных головоломок! Собственной персоной! На телевидении! А если это прямой эфир? Вдруг она сможет принимать вопросы? Устроившись поудобнее на старом диване и замерев в предвкушении, Папирус прибавил звук. Шоу и вправду шло в прямом эфире, но вместо Альфис на переднем плане был… Меттатон, так его звали. Робот-убийца. Бегущая строка – шпаргалка для тех, кто присоединился к просмотру позже остальных, – радостно сообщала, что этот робот, изобретение доктора Альфис, есть не что иное, как мощнейшее оружие, созданное с единственной целью: истребление людей. …правда, об истреблении людей Меттатон говорил мало. Куда меньше, чем Андайн, в своё время приглашённая на публичную аудиенцию к королю Асгору – в отличие от её речей, что разили вдохновением, словно остриями копий, слова Меттатона были громкими и убедительными, но совершенно о другом. Почему-то – о музыке, танцах, блеске, песнях, представлениях… Но не об охоте на человека. Странно. Куда более странным было то, что на следующий день о Меттатоне говорило всё Подземелье. Статьи в МонстроНете, разговоры на улицах, даже свежие газеты и журналы на библиотечном прилавке – Меттатон, Меттатон, звезда Подземелья, ярчайший, невероятный, ошеломительный, великий… «Великий дебют!» – гласила первая полоса газеты. (О вступлении Андайн в должность капитана Королевской Стражи, кажется, так не шумели). Усевшись на кровать в своей комнате, Папирус развернул газету. Огоньки глазниц заинтересованно вспыхивали от строчки к строчке: «легендарное творение доктора Альфис», «надежда на яркое будущее для монстров», «восхитительный голос», «сексуально прямоугольные формы…» Прищурившись при взгляде на незнакомое слово, Папирус задумался на секунду и крикнул: – Са-а-а-а-анс! Дверь скрипнула. Брат уже стоял на пороге, неизменно уперев руки в тазовые кости. – Да, бро? – Ты знаешь, что означает слово «сексуально»? Оно попалось мне в газетной статье, и я никак не припомню, чтобы слышал его раньше! – Хм-м… – протянул Санс. – Полагаю, это означает что-то вроде «в огромной степени клёвый». Это ведь статья о Меттатоне? – Ты прав! – воскликнул Папирус. – Слушай, Санс, но если я тоже… в огромной степени клёвый, то почему обо мне ещё не написали ни одной такой статьи? Я же тоже однажды участвовал в шоу… ну, в том, где мог выступить каждый монстр Подземелья, в выпуске про головоломки! Разве моя головоломка с шипами не была легендарной и восхитительной? – Не была, – Санс ухмыльнулся. – Она и есть легендарно восхитительная, бро. – Тогда… почему? – Папирус вскочил с кровати. – Как Меттатону удалось стать популярным всего лишь за один день?! Санс задумчиво склонил череп, моргнул огоньками в глазницах… Меттатон был громким и ярким – как и Папирус. Меттатон произносил своё имя с восторгом и гордостью – как и Папирус. Меттатон черпал вдохновение отовсюду, умел очаровывать, а его атаки в бою были мощны и несокрушимы. …как у Папируса. Ни одна загадка никогда не оставалась без своего решения. И загадка популярности Меттатона, был Папирус уверен, исключением не являлась. Следующие выпуски шоу Меттатона он включал с единственным намерением – Найти решение этой загадки.