1.2
7 апреля 2018 г., 22:07
Тим
«О Боги! О Боги!» — пронеслось в голове. Тим почувствовал, как кровь застучала в висках, а ноги налились сталью. Он понял, что сделал, лишь когда вытащил длинный нож из тела мужчины, — кровь брызнула на его рубаху и пролилась на сапоги, а потом бездыханное тело свалилось прямо на рыжеволосую женщину. Тим отшатнулся и присел рядом. Голова отказывалась думать. Он поднял глаза на Анфису. В них читался страх, смешанный с удивлением, и всё же она подошла. — Дай мне его, — она присела рядом и мягко забрала из руки юноши клинок. — Всё нормально, ты всё правильно сделал, — она говорила тихо, приобняв его за плечи. У стены попытался встать Бен, но боль резанула с новой силой, и он опустился обратно. — Эмми, ты в порядке? — крикнул он. Парень взглянул на свою руку, которой прикрывал рану, она была багровой от крови. «Кажется, дело плохо», — прозвучало в его голове. — В полном, — чуть приглушенно ответила рыжая дама, выбираясь из-под мертвого тела. Ничуть не церемонясь, она с силой оттолкнула Варамира так, что его голова стукнулась о ножку ближайшего табурета. — Ой, блять, я вся в кровище! — женщина быстро поднялась и, нахмурившись, принялась осматривать свой наряд. Эмма оказалась довольно высокой женщиной лет тридцати пяти. Резкие и грубоватые движения выдавали её вспыльчивый характер, а волосы ярко-рыжего, почти красного, цвета, неровно обрезанные до плеч, ещё больше говорили о её пылкой натуре. Она подняла глаза и посмотрела вокруг.Эмма
Паб выглядел разгромленным. Кругом валялись стулья, пара тяжелых деревянных столов были перевернуты, а в темно-коричневых, отделанных досками стенах красовались глубоко всаженные стрелы. Вар лежал у её ног среди глиняных осколков и мертвыми глазами смотрел в пустоту. О чём он думал в последний миг? Судя по застывшему выражению лица, он не ожидал такого исхода… Ублюдок. В углу комнаты по-прежнему сидели старики, с любопытством наблюдавшие за происходящим и тихонько переговаривавшиеся. Они явно не впервой лицезрели подобную сцену. А вот другая картина заставила Эмму заволноваться: Норман без сознания лежал у стены, а рядом, в небольшой лужице крови, сидел Бен. — Сильнее прижми ее, — Эмма оторвала подол своей туники и поспешила прижать ею рану в животе парня. — Тебе нужно скорее встать, пора убираться отсюда! — А как же Норман? Я не смогу его нести. Эмма подскочила и побежала к бару. — Сейчас попробую привести его в чувства. — Женщина вернулась к другу, держа в руках большой кувшин с водой. — Вставай! — она принялась лупить Нормана по щекам и щедро поливать его лицо водой. — Вставай же! — реанимационные мероприятия не приносили особого успеха. — Вы кто такие? — из-за спины прозвучал нежный женский голосок. Эмма обернулась и поняла, что Варамира прикончил вовсе не Бен, а тот молодой русый парнишка, что сидел у бара с девушкой. Глаза Эммы округлились, она хотела что-то ответить, но её отвлек Норман, пришедший в сознание. — Ай, голова! — стрелок сел, потирая затылок. — Неуже-е-ели! Хватит рассиживаться, помоги Бену встать, и уходим! Дом стражи в двух улицах, а мы и так много времени потеряли, — её глаза блеснули в сторону Тима. — Держи — она оторвала ещё кусок ткани от туники, — вытри руки и тоже убирайся, если не хочешь ночевать в темнице. В углу послышались шорохи — старики, спеша, поднимались с табуретов и выходили на улицу. — Эмми, я видел второй выход за баром, — Норман успел встать и помог Бену подняться; тот висел на его плечах, с силой зажимая рану. — Вы никуда не пойдете, — темноволосая девушка отошла от Тима и преградила дорогу рыжей разбойнице. — Именем царской армии, вы задержаны! — Анфиса выставила перед собой окровавленный нож, взятый из рук Тима. — Ты с ума что ли сошла? — Эмма рассмеялась, такой глупости она точно не ожидала. — Ты лучше своего парня задержи. — Тут смешки послышались и от Нормана. — Или лучше нам самим тебя задержать? — с этими словами Эмма резким движением освободила свой меч из ножен и приставила к шее девушки. Разумно прикинув свои шансы на успех, Анфиса разжала пальцы на рукояти, и нож с грохотом упал к её ногам. Норман с Беном стали пробираться к выходу через горы табуретов и сдвинутых столов. — Вот и замечательно, — на лице Эммы всё ещё сияла ухмылка. Не убирая лезвия от шеи девушки, она повернулась к Тиму. — Спасибо тебе, — женщина протянула ему руку. Хоть Тим уже стоял на ногах, он до сих пор выглядел крайне удивленным и печальным, но не испуганным, что понравилось Эмме. Он протянул руку в ответ и тут же смущенно её одернул. — Да ладно тебе, парень, женщин не пугает кровь, — она похлопала его по плечу и улыбнулась. — Скажи подружке, чтобы она не валяла дурака и уходила отсюда поскорее — Саирийской страже всё равно, где она служила, если её ладони в крови. — С этими словами она опустила меч и поспешила к выходу вслед за своими друзьями. Тим с Анфисой переглянулись. Из окон со стороны главной улицы послышался топот копыт и лай собак, приближавшиеся очень быстро. Срочно нужно было что-то предпринять. «Убирайся, если не хочешь ночевать в темнице». Да, Тиму совсем не хотелось провести так свою первую ночь в Саири. Анфиса открыла рот, приготовившись что-то сказать, но Тим подбежал к ней, схватил за руку и рывком потащил к выходу. — Подожди! Отпусти меня! — крикнула Анфиса; она освободила свою руку и вернулась в центр комнаты. — Ты серьёзно? Тебе нельзя тут одной оставаться, они подумают, что это сделала ты! — Я знаю, — тихо ответила девушка и потянулась за чем-то к полу. — А вот теперь — бежим! — в её руках снова заблестел окровавленный нож.Тим
Тяжело захлопнулась решетчатая дверь, а стража увела девушек прочь по коридору. — Гнустные ублюдки! Когда я выйду, тебе не жить! Ай! И тебе, уродец! Знаешь, в какое отверстие я засуну тебе свой меч? А-ха-ха! — крики Эммы раздавались эхом по коридору и отражались от стен камер, с каждым шагом они становились всё тише и тише. В этой камере оказалась компания трех непохожих друг на друга мужчин. Свет прикрепленного напротив решётки факела был слишком ярок для уставших глаз, но теперь Тим мог внимательнее осмотреть своих сокамерников. Норман был крепким мужчиной средних лет, слишком молодым, чтобы обращаться к нему на «Вы», но лицо его затронули морщины, а в короткой каштановой бороде проглядывались первые седые волосы. В целом он выглядел неухоженно, его волосы, остриженные, как и у Эммы, неровно, едва доходили до плеч, коричневый кожаный костюм был весь истерт. Но даже без арбалета он производил угрожающее впечатление. Стрелок помогал лечь раненому Бену на соломенный матрац. Он делал это молча и с таким выражением лица, будто укладывал юного мечника в могилу. — Не нужно, я справлюсь. — А по тебе не похоже, — тихим басом возразил мужчина. — Дай посмотрю. — Не надо, я же говорю. — Вот же Тёмный! — Норман сел рядом. — Эти собаки даже с раной ничего сделать не дадут, — он склонил голову и тупо уставился на свои запястья. Бен лежал на боку и придерживал у раны кусок пропитанной кровью тряпицы. Он разительно отличался от Нормана. Парень был очень красив: длинные, чёрные, как смоль, волосы и такого же цвета глаза, в которых Тим не смог разглядеть зрачков, сильно контрастировали со светлой, чуть загорелой кожей. Несмотря на тяжелое состояние, на юном лице виднелась еле заметная улыбка. Такая бывает у людей, которые думают о чём-то очень приятном, или у тех, кто пытается смириться с происходящим. Ему было явно не удобно, матрац оказался слишком мал для его роста, но лучше так, чем спать на пыльном каменном полу. — А можно мне взглянуть? — Тим присел рядом. — Моя тетка — знахарка в нашем городке, я у неё учился. — Ну ладно, — Бен с недоверием взглянул на Тима, улыбка исчезла с его лица. Тим аккуратно убрал кусок ткани, закрывающий рану, и с облегчением обнаружил, что рана не настолько глубокая, чтобы затронуть внутренние органы, но достаточно большая, чтобы воспалиться. Порез проходил от мечевидного отростка до левой подвздошной кости, кровь почти запеклась, лишь по краям выступали мелкие капли. — Ну как, жить буду? — с усталой усмешкой спросил Бен. — Ага, вот только… — Тим недовольно осмотрелся. — Нужно чем-то прижечь. — Да мы и без тебя это знаем, умник, — ответил Норман. Да, пожалуй, он в этом смыслил. На плечах мужчины выступали давно зажившие раны от порезов, а шею обвивала отметина, будто он год ходил в плотно затянутой веревке. — Может, подскажешь, как мы это сделаем? Тим откинул окровавленный кусок ткани на пол. — Не прикрывай больше порез, пусть просохнет, — он зло покосился на Нормана. — Может, стража всё-таки позволит помочь. — Пф-ф… — Норман приложился затылком к стене и прикрыл глаза. Приближался рассвет, и усталость брала своё. Тим подошел к окну, такому крохотному, что через него едва бы пролезла голова человека. Оно располагалось под самым потолком, и в темноте парень не смог рассмотреть ничего вокруг. Такого стечения обстоятельств он не мог себе представить. Все те детские фантазии о золотом городе, навеянные рассказами отца, сельского фермера, которому лишь несколько раз приходилось бывать в Саири, разбились о реальность. Тим уселся на каменный пол, такой непривычно прохладный, закрыл лицо руками и подумал: «И как я здесь оказался?». Тот мужчина в баре практически убил Эмму. Она же женщина! Сработал какой-то рефлекс… Нож на одном из столов парень заметил сразу, почувствовав опасность, когда эти трое влетели вслед за странным мужчиной. Ой, глупец! Ну зачем?.. Было удивительно это осознавать, но Тима не слишком огорчила смерть Варамира. Он и раньше видел смерти людей, но отнять жизнь другого человека казалось чем-то пугающим. Оказалось не так. Конечно, в первые минуты он испугался, то ли крови, то ли себя, но это прошло слишком быстро. Вар явно был не из хороших ребят, раз попал в такие разборки. Он точно кого-то ограбил, это Тим понял из криков в пабе и, похоже, предал своих друзей — преследовавшую его компанию. Возможно, ощущения от убийства зависят от того, кого ты лишаешь жизни. Но с другой стороны, и преследователи Вара не выглядели посланниками Светлого. В любом случае, теперь они вместе, и нужно думать, как всё исправить. По началу у них даже получалось бежать от стражи. Задний двор паба с правой стороны «защищал» очень низкий и хрупкий забор, а за ним находился дворик углового дома. Вот оттуда выбраться незамеченными было сложнее всего. «Придётся идти через главную улицу, пойдем по одному, максимум по двое. Через три дома вверх по улице конюшни, встретимся там», — сказала Эмма. В принципе, разумное решение: так они сливались с горожанами и выглядели не очень подозрительно, Бен даже мог сам идти. Но она не подумала о жильцах, которые очень удивились людям, проходящим с оружием наперевес через их дом. Хоть семейству и угрожали этим же оружием, чтобы вели себя тихо, однако испуга хватило ненадолго. Едва Норман с Анфисой последними сошли с крыльца, как мамаша семьи закричала на всю улицу: «А-а-а! Разбойники! Ловите их!». Естественно, после этого вся стража, что была на месте убийства, повыскакивала из заведения, запрыгнула на коней и рванула вслед за бегущими со всех ног людьми. «Твою же! Не нужно было бежать», — мелькнуло в голове у Тима. Но что сделано, то сделано. Эти выводы можно оставить на потом, если, конечно, их не казнят в ближайшее время. Что случилось дальше? Ах, да. Норман стал отстреливаться. Четверо всадников из полутора десятков оказались на земле. Довольно меткий стрелок. Но недостаток арбалета, как показывает практика, — долгая перезарядка. Каким бы Норман не был прекрасным арбалетчиком, драгоценные секунды теряются, а в ближнем бою стрелы не так хороши. Первой схватили Анфису. Бедняжка даже не отбивалась. Подняла руки и позволила стражникам её схватить. Во всей этой ситуации её было жаль больше всех, ведь она стала просто свидетельницей. Следующим в руки стражи попал Норман. Арбалет выбили из рук позолоченной саблей, а мечник из мужчины оказался не такой хороший, как стрелок. Потом схватили их пару — Тима и Бена. Отбиваться было нечем, а ноги человека не такие быстрые, как у коней, да и к тому же пришлось помогать бежать Бену. А вот Эмма, кажется, добежала до конюшен. Тим слышал ржание лошадей вверх по улице, лязг металла и призывы стражников сдаваться. А ещё он слышал ругань Эммы. Таких отборных слов, характеризующих подробный маршрут, кому и куда следует пойти, он до этого не слышал. «Силач, мой Силач остался на той конюшне», — теперь на душе сильнее заскребли кошки. Всегда нравился ему этот конь. Раньше он принадлежал одной вдове. Нарима не продавала его, оставила в память о муже. Землю этот конь не пахал, в сезон дождей часто прогуливался на лужайке у дома вдовы. Ураган отправил её к мужу. Стихии так непредсказуемы… Тим снова вспомнил тот день, мысли его поглотили размышления о доме, и он сам не заметил, как провалился в сон.Анфиса
Их толкнули в камеру и захлопнули дверь. — Давай убьем её? — сказал один из стражников, тот, что моложе. — Ты в своём уме? — отозвался второй. — За ней охотились уже два года, нашему отряду заплатят кучу денег за неё. — Она же убила Генрика! И Айля! Её голова тоже не дешёвая! — Я не собираюсь отправляться на виселицу за нарушение приказа! Разговор закрыт. — Ну давай, уродец, убей меня, — Вмешалась Эмма. — Только сделай это как мужчина: дай мне меч, посмотрим кто кого. — Она обхватила руками прутья решётки. На лице заиграла улыбка, а в глазах пылали огоньки. — А-а-а… — Молодой стражник резко ударил её по лицу, не снимая железной перчатки. Женщина отшатнулась, из носа потекла тонкая струйка крови. — Тебе не жить. Это твой приговор, тварь! — тон Эммы стал ледяным, вся истеричность пропала из него. — Ну посмотрим, кто из нас проживёт дольше, сучка. — Усмехнулся молодой стражник. На этом разговор закончился, конвоиры сняли факел со стены и направились к выходу, оставляя девушек почти в полной темноте. Эмма принялась ходить по периметру клетки из угла в угол, высоко запрокинув голову и стараясь остановить кровотечение. — Зачем ты это делаешь? — Анфиса присела на матрац. — Зачем ты их выводишь? — её голос звучал спокойно, будто ей действительно было важно это узнать. — А почему нет? Я ненавижу эти своры поганых псов! — Эмма наконец остановилась. — Или я должна была сделать как ты — поднять кверху лапки и отправиться на смерть? — она пародийно приподняла руки. — Почему сразу на смерть? Здесь будет суд, ты же никого в баре не убила… Её оборвал смех, такой искренний и звонкий, что Анфисе стало не по себе, он был не очень уместен в таком месте. — Я не убила? Ха-ха-ха… — Эмма согнулась пополам — Не убила, ну как же. Ха-ха-ха… — она смахнула слезинку с глаза. — Ты ничего не прослушала? — Так это правда? За тебя назначена награда? — Ага, — смех стих, на место ему пришёл тон безразличия. — И что же ты сделала? Эмма развернулась и аккуратно присела рядом; ориентироваться в темноте было непросто. — Много чего, за что людей арестовывают, а награду назначили в прошлом году, когда мы с ребятами ограбили царский кортеж на подъезде к Белому Озеру. — В тоне слышались нотки гордости. — Так это были вы?! — Анфиса хорошо помнила, как это обсуждалось в царстве. Слух об ограблении царицы дошел даже до отдаленных поселков белой пустоши, где ей тогда приходилось останавливаться. — Ага, — Эмма улыбнулась, заложила руки за голову и откинулась назад. — Ой, покутили мы тогда! Шестеро из наших сразу слиняли, когда добычу поделили, наверное, жизнь новую начали. — Её голос стал мягким и мечтательным, видимо, такой Эмму редко можно было увидеть. — А нам золота хватило ненадолго. Вар всегда был транжирой, сраный бала… Анфиса не дала закончить: — Это тот, которого Тим… — Да-да, он самый, — голос женщины погрустнел. — Он же у нас главным был. Наравне со мной, разумеется, а потом обнаглел совсем. — Эмма замолчала. — Что случилось? — Ой, а что это ты вдруг всё расспрашиваешь, — разбойница снова заговорила порывисто и громко, в своей привычной манере. — Лучше скажи мне: царская армия? Серьёзно? — лицо Эммы, слабо освещенное лунным светом, падающим через крохотное окошко, искривилось в гримасе отвращения. — Я с восьми лет воспитывалась в гвардейском интернате в Мирташе. — Анфиса почти всегда разговаривала, как сейчас: тихо и мелодично, будто боясь потревожить чей-то сон. — Отец отдал. Потом, в пятнадцать, на флот определили и звание дали. Так что да, серьёзно. Эмма ничего не сказала, лишь брезгливо отодвинулась и повернулась лицом к решетке. А Анфиса погрузилась в воспоминания о детстве.
