Без оглядки

Микка

      Это утро выдалось прекрасным. Он проснулся за несколько минут до рассвета и успел полюбоваться пустой улочкой за окном пока пил горячий отвар из ромашки и шалфея. Такой пустой центральную улицу можно увидеть редко. Затем Микка умылся, побрился, как любой приличный мужчина, и надел свою прекрасную форму. Он полюбил её сразу, как только примерил: бледно-жёлтая, с зелеными погонами, казалось, она очень шла к его светло-рыжим волосам и болотного цвета глазам.       За сборами он думал только об одном: сегодня — завтра должна приехать его подруга. Она часто бывала в разъездах, и Микка очень дорожил теми днями, что удавалось проводить с ней, особенно сейчас. Он знал её с детства, и раньше, в интернате, они были неразлучны, но теперь виделись лишь пару-тройку раз в месяц. А ведь он ради неё сюда приехал! Конечно, она вряд ли об этом догадывалась… Микка полюбил её с первого взгляда. Такая хрупкая и скромная она была в детстве, угловатая и смешная. Но её прекрасная улыбка просто сводила с ума, и с тех пор он был готов делать всё что угодно, лишь бы видеть её чаще.       Часы пробили ровно семь, пора выдвигаться на работу.       — Эй, Микка — Дэйв большими шагами подбежал к парню — Представляешь, мы поймали их! Поймали вчера ночью! Ну, ту банду, о которой все говорили в том году! — Парень был ужасно рад и говорил быстро и сбивчиво — Которые ограбили Царицу, представляешь?!       — Что? Ты о чем вообще? — Мика шел дальше по коридору к винтовой лестнице, он, конечно, удивился такому приподнятому настроению товарища, но сейчас его мысли были немного о другом: скоро в наряд заступать, уже пора надеть броню…       — Э-эй, ты вообще меня слушаешь? Лиса-Эмма у нас в темнице, и кучка её сподвижников.       — Чего? — от удивления Мик чуть не врезался в каменные перила и остановился. — Так ты серьёзно?       — Да, представляешь, она вчера прикончила своего Ворона прямо в баре и пыталась сбежать. И да, в общем, они убили шестерых наших… — тон Дейва резко погрустнел, но Микке это показалось наигранным, — Винцента, Айля, Роберту…       — А можно на них посмотреть? — перебивать товарища с такой темы было невежливо, но любопытство брало своё: увидеть тех, кто наделал столько шума в царстве, очень хотелось.       — Эмм… Но их тела сейчас отдают родственникам…       На долю секунды Мика с непониманием уставился на парня.       — Да не на них!       — Ааа! Ну я не знаю… Там усиленная охрана, и пропуски нужны. — То, как Дэйв мямлил, очень раздражало. — Хотя… — его лицо вновь засияло. — Там же Ловер! Думаю, он нас пропустит, пошли скорее, пока пересменка не началась. Парни резко сменили направление, быстрыми шагами спустились с лестницы и помчались по коридору к дальней двери.       — А ещё я этой рыжей сучке вчера мордашку подпортил. — Это было уже откровенное хвастовство. — Прям со всего размаха врезал, а по-хорошему её вообще бы стоило прирезать! И я почти это сделал, только напарник остановил… — Парень уже запыхался. — Под руки меня оттащил.       — Да? — Микка еле сдерживал улыбку, врал его приятель отлично, большинство бы поверили в эту историю, но только не он. — И кто же такой сильный?       — Ой, ты всё равно его не знаешь. — Они почти добежали и разумно перешли на шаг. Странно было бы увидеть в этом месте такую спешку.       Да, Дейв был прав, у двери стояло четверо вооруженных до зубов в полной экипировке стражников, хотя обычно дверь, ведущая в темницы, вовсе не охранялась. В центральном здании охраны — самом защищенном месте города, переполненного стражей, — это выглядело излишней мерой.       Дейв ещё сильнее замедлился и на ходу стал приглаживать волосы.       — Приветик, Ловер. — Непривычно было слышать такой милый тон из уст Дейва, который подошел к крупному темнокожему парню лет тридцати. — Слышал, тебя сюда поставили, вот решил зайти поздороваться.       — Очень рад тебя видеть, — мужчина заулыбался и заговорил таким же приторным голосом. — Я думал, ты уже сменился. А это кто? — Он кивнул на Микку.       — Друг мой, он очень просил меня показать ему пленников. Не верит, что мы их поймали, — он украдкой обернулся и подмигнул Микке, чтобы тот согласился с ним. — Вот я и подумал, раз уж ты здесь, может, пустишь нас одним глазком взглянуть на них? — Он уже подошёл вплотную и с улыбкой водил пальцем по нагрудной пластине доспеха мужчины.       — Не положено! — грубо отозвался второй охранник.       — Да ладно тебе, Берд. Что они такого могут там сделать? — весело заговорил Ловер.       — Не знаю, но знаю, что им не положено спускаться туда без пропусков.       — И если мы начнём пропускать каждого из твоих ребят сюда, то быстро лишимся работы, — заговорил третий.       Улыбка Дейва угасла, но Ловера ничего не смутило, и теперь он не собирался сдаваться. — А если с меня пара бутылок вашей любимой настойки, ребят?              Стражники на мгновение призадумались.       — Ну… ладно, но больше никого. И вы, — Берд указал пальцем на «друзей», — чтобы быстро.       — Спасибо, — Дейв вновь заулыбался.       — Одним «спасибо» теперь не отделаешься, — сказал Ловер, явно заигрывая с парнем. — Завтра в шесть в «Оазисе», и я точно знаю, что ты не дежуришь. Держи мой пропуск, а то там внизу ещё есть стража. Увы, проводить не смогу.       Дейв взял пропуск и хотел что-то возразить, но тут вмешался Микка: — Пошли уже, а то точно на пересмену опоздаем. — Взял его под локоть и подтолкнул к двери.       — Вот же попал! — сокрушался Дейв, спускаясь по лестнице и размахивая факелом перед собой. — Ну какого Тёмного он опять зовет меня в этот «Оазис»? Пять раз я сливался. Представляешь, пять! Разве не понятно, что не хочу я с ним ужинать?!       Микка лишь молчал с ехидной улыбочкой. На самом деле Дейв его ужасно раздражал с тех пор, как он случайно познакомил Дейва со своей кузиной, что приезжала погостить. Может, хоть теперь он начнет встречаться с этим Ловером и перестанет флиртовать со всеми подряд…       Снизу потянуло сыростью. Они вышли в длинный коридор темницы. Справа из-под потолка из небольших решетчатых окон падал мягкий утренний свет Большого солнца, а слева располагались множество камер, забитых людьми. Это были обычные преступники: юноши и старики, мужчины и женщины, в основном воры, пьяницы, насильники и уличные проститутки, они долго здесь не задерживались. Часть из них выкупали, в большинстве — проституток, других после суда отправляли на кораблях в Северные горы на каторгу или переводили в тюрьмы на юге Белой Пустоши. При виде двух гвардейцев пленники оживились, отовсюду слышались ругательства и проклятия в их сторону. Но парни не останавливались, они шли к дальней тяжелой железной двери, что вела в специальное отделение для особо опасных преступников — убийц и изменников. Там стояло ещё четверо стражей, не таких вооруженных как прежние, но тоже в полном комплекте доспехов.       — Пропуск, — потребовал один из них, на что Дейв незамедлительно вытащил из кармана зеленую карточку с гербом Виренсии и росписью начальника охраны. — Проходите, — второй охранник отпер дверь большим железным ключом.       В нос ударил густой запах пыли и испражнений. В этом коридоре было гораздо темнее, факелы вдоль стены не горели, и пленники могли довольствоваться лишь светом из оконец своих камер. Кое-где на стенах виднелся мох, но, видно, его часто обгрызали здешние крысы. В первой, самой ближней камере на небольшом матраце лежал обросший старик — давний пленник. Что он натворил, Микка толком и не знал. Суд давно приговорил его к смерти через повешение, но казнь всё откладывалась по неизвестным причинам. Они прошли ещё четыре камеры. Все они оказались пусты, и лишь в шестой показались люди. Двое парней беззаботно спали на голом полу по разным углам камеры, а на матраце возлегал третий.       — Подъём, отребье! — крикнул Дейв и принялся колотить по прутьям решётки. В камере началось шевеление. Двое парней показались Микке совсем юными и никак не походили на закоренелых преступников.       — Что-то не густо вы наловили. — Заметил Мик, ведь он ожидал увидеть в камере огромную банду, которую обсуждали в прошлом году.       — Да это ещё не все. Пойдем, барышень покажу.       Они двинулись дальше, и через три камеры Микка увидел то, чего совсем не ожидал. Точнее кого. Кроме рыжеволосой разбойницы, которая, видимо, давно проснулась и ждала гостей около решётки, у правой стены в столбе света сидела Анфиса. Его любимая подруга.       — Ах это ты, гадёныш! — начала Эмма. — Всё же испугался и решил извиниться? — ехидно спросила она. Её нос был красным, на краях ноздрей осталась запекшаяся кровь.       — Не дождёшься, тварь!       Пока Эмма с Дейвом обменивались взаимными оскорблениями и угрозами, Микка стоял у стены, как пригвождённый, с открытым ртом и не мог пошевелиться. Он смотрел Анфисе в глаза и видел в них стыд. Но как такое могло произойти? Что она вообще здесь делает? На глаза девушки навернулись слёзы.       — Анфиса, — он все же решился спросить. — Почему ты здесь?       Ругань стражника с бандиткой резко прервалась, и наступило неловкое молчание. Они переводили взгляд с Эммы на Микку и обратно.       — Что? Ты её знаешь? — опешил Дейв.       Анфиса утёрла слезы, но ничего не ответила.       — Да… — в голове проносились всякие мысли. — Не может быть, чтобы ты кого-то убила. — он продолжал смотреть на неё не отрывая взгляд.       — Мы взяли её первой, с окровавленным ножом в руках, так что-либо она неаккуратно рубила курицу, либо кого-то прикончила, — съязвил парень.       Весь спектр шока и печали отразился на лице Микки. От замешательства он отшатнулся назад.       — Я не… Нет! Всё не так было! — Анфиса подскочила с места и подошла к решётке. — Я там случайно оказалась. Я никого не убивала! — И вдруг она заплакала. Крупные слезинки скользили по её длинным ресницам и градом падали на землю.       В помещении вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами девушки. Смотреть на женские слезы Мик никогда не мог, особенно на слезы Анфисы. Это его пугало и приводило в еще большее замешательство. И, кажется, такая реакция напрягала не только его.       — Ладно. Пошли уже. Нам выговор влепят, потом поговорите. — Дейв дернул его за рукав и медленно пошёл к выходу.       Мик замер ещё на мгновение, он бы хотел успокоить девушку, как делал всегда, но в такой странной и непонятной ситуации не понимал, как нужно себя вести. Эмма на прощание одарила его неприличным жестом и пошла успокаивать Анфису. А Микка торопливо двинулся за товарищем.

Эмма

      — Да успокойся ты уже! — прикрикнула Эмма, придерживая девушку за плечи. Да, успокаивать она никогда не умела, зато прекрасно командовала. — Держи, — она приподняла подол своей туники и оторвала от неё ещё кусочек ткани, подумав: «Такими темпами я голой останусь». Туника теперь укоротилась по ягодицы. — Вытри слёзы, высморкайся и давай, расскажи мне, что это ещё за симпатичный стражник, и откуда ты его знаешь. — Она пыталась говорить дружелюбным тоном.       Анфиса робко взяла «платок» и последовала совету Эммы. Она сделала пару глубоких вдохов и быстро вытерла глаза. — Это Микка, мы с ним вместе учились. Он работает здесь. Только не прям здесь. — Её речь перебивали всхлипы — А патрульным. Не знаю, зачем он сюда пришел… — И вновь заплакала.       — Да чтоб твою налево! — Эмма не представляла, как успокоить эту девку. Таких неженок ей редко приходилось видеть. А если и приходилось, то она их не успокаивала, а заставляла плакать.       — Эй, Эмми, что у вас там такое? — голос Нормана эхом отражался от стен.       — Всё нормально! Это наша «военная» разревелась! — Эмма подошла к решётке и попыталась просунуть сквозь прутья свою голову, но попытки оказались безуспешными.       — Бен! Ты как?       — Живой!       — У него жар! — тут же следом крикнул малознакомый голос. Как там его? А, Тим, точно.       — Ти-им! — Протянула Эмма. — Ты лекарь?       Последовала пауза.       — Немного.       Она улыбнулась. Всё-таки понравился ей этот парень. И вовсе не от того, что он её спас, спасти жизнь любой гавнюк может ради своей выгоды, а этот молодой, решительный, лечить умеет, ещё, похоже, без семьи. А самое главное — он выглядит таким неискушённым. Такого можно научить и слушаться, и сражаться.       — Тогда заботься о Бене! Если он умрет, я тебе голову откручу.       Ответа не последовало, и женщина вернулась к Анфисе. Та теперь успокоилась и сидела на своем любимом месте совершенно опечаленная. Эмма присела рядом. — Я слушаю.

***

7 лет

      — Мама, не оставляй меня здесь, я умоляю! — Девочка крепко обнимала мать и никак не могла поверить, что та собирается уехать и оставить её в этом незнакомом доме.       — Анфисочка, ну пойми, пожалуйста, я не могу остаться, мне очень нужна эта работа. — Женщина была очень расстроена, она тоже не хотела расставаться со своим ребенком, но не могла поступить иначе. — Отец о тебе позаботится.       — Но я совсем его не знаю! — девочка начала плакать.       — Он хороший, правда, — Виктория присела на корточки и поравнялась лицом с дочерью. — Я приеду к тебе в следующем месяце, обещаю.       — Довольно вам, девочки, прощаться, — из-за спины Анфисы послышался голос отца. Он направлялся к ним со ступеней дома, высокий, статный мужчина средних лет с густой растительностью над верхней губой. — Держи, — он подал Виктории большой сверток. За ним подошли слуги, занялись погрузкой чемоданов. — Тут всё, что нужно. Теняре я отправил письмо, она надеется увидеть тебя через три дня. Благо сейчас погода хорошая и ветер попутный. Ох, малышка, ну чего ты плачешь. — Обычный голос отца был громкий, командный, но к Анфисе он старался обращаться мягче. — Здесь не место слезам, я тебя не обижу.       Анфиса взглянула на мужчину с недоверием.       — Всё, дорогая, — мать взяла её за подбородок и поцеловала в лоб. — Мне пора, слушайся папу и Эльзу, скоро увидимся. — Она поднялась и пошла к карете. — Спасибо, Харрел! Заботься о ней.       — Непременно. — Он махал рукой вслед до тех пор, пока карета не скрылась из виду, а девочка стояла и утопала в слезах. Она никогда до этого момента не расставалась с матерью.       Неделя шла за неделей. Анфиса продолжала грустить. Тупая боль и обида на мать переплетались с нынешними заботами. Харелл велел нанять дочке лучших педагогов и нянечек. Уроки манер, танцев и письма занимали весь день. В редкую минуту ей удавалось побыть одной. Тогда она убегала в большой сад на утесе и наблюдала за полётом чаек. «Вот бы и мне отрастить крылья и вернуться в любимые края!» Каждый вечер перед сном она просила Светлого о том, чтобы мама забрала её отсюда.       Гнёт мыслей всё силился. Отец всегда был очень занят — работа с утра до ночи. Редкие моменты его пребывания в доме занимали консулы из разных стран и регионов, торжественные обеды, рыбалка с наместником Мирташа и прочие «развлечения».       — Командующий флотом не может позволить себе отдых, — говорила Эльза, на седьмом месяце она округлилась, расцвела. — Он ведь заботится о нас, — женщина поглаживала живот и всматривалась в сумерки за окном. — Ложись спать, уже поздний час.       — Я не устала, можно мне в сад? — полушепотом спросила малышка.       — Завтра в полдень прибывает посол из Райнцголя, русалки Керба совсем распоясались… Это очень важная встреча! — от резкого поворота светлые пряди волос заструились по плечам. — Ты должна быть готова. Если проспишь — не успеют сделать прическу, да ещё и будешь бродить по дому, как сонная муха. — Она подошла к Анфисе и медленно наклонилась к лицу. — Так что марш спать. — Всей своей внешностью Эльза производила впечатление миленькой, наивной дурочки, но Анфиса быстро поняла, что это всё игра. Такие сильные мужчины, как её отец, не станут держать возле себя овечек.       — Хорошо, Эльза, приятных снов Вам, — со смирением девочка удалилась к себе в спальню и ещё долго плакала там.

8 лет

      За окном с самого утра лил прохладный ливень, Малое солнце уже несколько недель не появлялось на небе, и с его уходом вновь пришли дожди.       — Анфиса, почему ты до сих пор в своей комнате?! — Снова крик. Эльза стала просто невыносимой после рождения ребёнка. — Ты ещё час назад должна была ехать на урок танцев.       — Я же говорила, что больше туда не поеду. — Анфиса беззаботно сидела на кровати и рисовала животных, что видела вчера на причале: трёх собак, толстого рыжего кота, который прятался под рыбным прилавком, и стаю белых чаек. — Мне не нравится. Эти девочки просто дуры!       — Что ты сказала? — Эльза замерла в дверном проёме, крик сменился шёпотом. Она впервые слышала бранное слово от падчерицы.       — Что слышала, — тихо, себе под нос ответила девочка. Она понимала, что сказала это зря. Карандаш остановился.       Лицо женщины исказилось от гнева.       — Я не позволю тебе так со мной разговаривать! — она быстрым шагом подошла к Анфисе и стала трясти её за плечи. — Я не позволю тебе ругаться в этом доме!..       — А-а-а! Отпусти! — слабые попытки сбросить руки Эльзы не увенчались успехом.       — Все мои старания, все они напрасны! Вот она! Вот она, награда, — брань в отцовском доме! — женщина с небольшого размаха влепила девочке пощечину.       — Что ещё здесь происходит? — в распахнутой двери появилась фигура отца.       Анфиса видела лицо Эльзы в этот момент и то, как быстро оно изменилось. Гримаса гнева спряталась под маской грустной и удивленной глупышки.       — Она ругается! Грязными словами, Харелл. Я уже не знаю, что мне с ней делать… — Эльза отпустила плечи и встала. — Она не пошла на танцы! Я ничего не могу больше… — она не договорила и зарыдала.       Щека Анфисы полыхала, но вторая пылала не меньше. От стыда, от того, что отец смотрел на неё с таким лицом, будто она виновата в слезах Эльзы.       — Это правда, Анфиса? — отец выглядел удивленным и несколько рассерженным. Он вошёл в комнату и подошел к плачущей девушке. — Ты стала ещё и ругаться?       — Я не ругалась, оно само вылетело, — она виновато склонила голову.       — Ещё бы брань сама вылетала! Откуда только это у тебя?!       Он обнял Эльзу и принялся её успокаивать. А Анфиса, опустив голову, выбежала из комнаты. Девочка знала, что виновата, что разочаровывает отца, но обида на Эльзу брала своё.       Харелл догнал её в коридоре.       — Что с тобой? — он развернул дочь к себе лицом. — Чего ты хочешь? Ты не хочешь учиться пению, на приёмах ведёшь себя так, будто с необитаемого острова, подруг не заводишь… Скажи мне честно, чего ты хочешь?       — Я хочу уехать из этого дома.

10 лет

      Два года в гвардейском морском интернате пролетели как один день. Отец оплатил обучение, выбрал прекрасную специальность: в меру простую и весьма благородную, чтобы над дочерью, не умеющей петь и танцевать, не смеялись в высоком обществе. С ней учились такие же дети военных, господ и купцов, что разочаровали своих родителей. В основном, конечно, жестокостью, от того и дрались они на тренировках прекрасно.       Да, ей здесь нравилось. Хороший распорядок, много свободного времени и почти каждый день выход в море. Мягкий бриз, голубые воды. Анфиса растворялась в ветре, аромате свободы. Она быстро стала одной из лучших на фоне здешних балбесов. Слушалась преподавателей и аккуратно выполняла домашние задания. Даже подругу завела — шумную девочку со старшего курса. Тоска по матери наконец немного притупилась, и всё стало, по её мнению, так, как должно быть.       После полудня она шла по тропинке среди высоких роз к своей любимой беседке, с тяжёлой сумкой наперевес, чтобы почитать в тишине то, что задали на самостоятельный разбор. Она шла не спеша, пух от тополей летел ей в лицо и путался в волосах, но девочка наслаждалась ароматом цветов, что приносил ветер. Вдруг из кустов послышались мальчишеские крики и ругань. Анфиса остановилась, но речь казалась неразборчивой, и ей пришлось сойти с тропинки вглубь зарослей цветущих фруктовых деревьев.       — Какой красивый. — Один из мальчишек вертел что-то золотое в руках. — Думаю, ты мне его подаришь.       Анфиса пряталась за широким стволом дуба. На поляне было пятеро ребят: пухлый парень, двое его друзей со старших курсов и один сокурсник Анфисы, а в центре с разбитым лицом сидел маленький рыжий мальчик, с порванным воротником и царапинами на руках.       — Верни мне его! Это подарок отца.       — Откуда вдруг у твоего отца такие деньги? — двое ребят засмеялись, а третий присел и начал грубо рыться в сумке мальчика, разбрасывая по лужайке её содержимое.       — Ну отдай мне его!       — А то что? — Он передразнил высокий детский голос рыжего. — Что ты мне сделаешь, коротышка?       — Нехорошо на маленьких нападать, Брэд! — Анфиса яростно приближалась навстречу компании.       — О-о-о, ещё девчонки нам не хватало, — мальчишки засмеялись — все, кроме одного.       — Брэд, ты это, полегче, — заговорил сокурсник девочки.       — Ты что, влюбился что ли? — ребята засмеялись с новой силой.       — Нет, — на щеках парня выступил румянец, — она же дочь главнокомандующего флотом. Я это точно знаю! — Анфиса остановилась прямо перед главарём и уперлась руками себе в бока. — Я с ней учусь.       — Ну что? Будем драться или отдашь мне это? — девочка показала на золотую штуку в его руках.       Толстяк замялся. Он перевел взгляд на своего друга, тот быстро завертел головой, а потом с сомнением посмотрел на золотую вещицу.       — Да и не нужен он мне вовсе. На, — он с силой бросил вещицу в сидящего на земле мальчика. — Утешь свою подружку. — Сказал он Анфисе и двинулся мимо, задев её плечом. Остальные последовали за ним.       — Идиоты… — Девочка проводила взглядом компанию ребят и помогла мальчишке встать. — Я Анфиса, — представилась она и протянула руку.       — Я Микка, — мальчик неуверенно пожал ей руку. — Спасибо, что помогла, — мальчик поднял подарок отца с земли, который оказался новеньким компасом в золотой оправе, без чьей-либо печати на крышке, но с затейливым узором. — Это компас отца, я не могу его потерять.       — Всегда пожалуйста, — с улыбкой ответила Анфиса. — Я покажу тебе, где лазарет, пошли.

16 лет

      — Ты уже решил, куда потом? — спросила девушка.       Они с другом стояли на верхней палубе и рассматривали карту. По всем расчетам их команда из юнг с младших курсов и капитанов-выпускников должна была вернуться в Мирташ к рассвету. А пока Анфиса наслаждалась последним вечером перед выпуском. Она взглянула вслед уходящему за горизонт Большому солнцу, которое доросло до размера кулака.       — Да не знаю пока… В Саири, например, я не бывал, — с улыбкой ответил парень. — Да и рано мне об этом думать, ещё же год.       — Да ладно тебе, Мик, я же знаю, что ты любишь море, — девушка подошла и приобняла его за плечи, — вот бы и оставался здесь.       — Ну не так уж и люблю его, — парень со смущением на лице почесал затылок. — Я же говорю, это было в детстве, а сейчас мне весь мир открыт. Да и к тому же там тоже флот есть.       — Это не флот! — засмеялась Анфиса. — Это торговые баржи. В Саири военные корабли заходят мимоходом.       — Тогда что-нибудь другое подыщу.       — Как хочешь. — Анфиса подошла к фальшборту* и свесилась через край.       — А ты так и не передумала вернуться туда?       — А почему я должна передумать? — она плавно выпрямилась и обернулась к Микке. — Там же мама, я так долго этого ждала, — на её лице появилось недоумение, ведь друг прекрасно знал о её намерениях.       — Но с таким образованием, и с таким отцом… — он очень аккуратно подбирал слова, — я бы не захотел возвращаться.       — Хватит, Мик! Ты же знаешь, как я его «люблю». Да и неважно теперь, если я вдруг передумаю, так что не переубеждай меня.       — Почему? — Мик явно забеспокоился.       — Я сегодня утром ему написала, что хочу вернуться в Саири, и просила дать рекомендательное письмо, — выкрикнула девушка.       — Ты хочешь наняться в перевозчики?! Это же глупость! Туда… Туда идут всякие… В общем, от безысходности.       Слова Микки ошеломили, как пощечина.       — То есть моя мать — «всякие»?       — Я не это имел в виду, ты прекрасно понимаешь, о чем я. У неё же правда были трудные времена?.. — Парень понял, что перегнул, потому как тема матери была очень деликатной для подруги, и пытался оправдаться. Однако в Анфисе начала закипать злость.       — Хватит говорить ерунду! Она мне писала, что ей нравится на службе. Лучше сам определись, куда пойдёшь после выпуска, а то указываешь мне тут. — Анфиса скрестила руки на груди, сдвинула брови и вновь повернулась спиной к Микке, всем своим видом показывая недовольство.       — Ладно, извини, — он подошел к Анфисе и присел рядом на широкий фальшборт рядом с ней.       На верхней палубе всё совсем затихло, ночь стремительно отвоевывала небо, а усталые моряки расходились по койкам. Завтра днём Анфиса уедет, и они встретятся очень нескоро. Может даже никогда. Девушка гнала от себя эти мысли и хотела переписываться с Миккой после выпуска. Столько лет, проведенных вместе, столько веселых воспоминаний. Они давно пообещали друг другу никогда не переставать дружить и общаться, куда бы не завела их судьба. Совсем не хотелось заканчивать этот день ссорой.       — Думаю, я всё-таки определился, — тихо проговорил юноша.