В темноте

Брюс тренировался, когда почувствовал это. Его мышцы ныли от знакомого жжения, когда он выполнял давно заученные движения из своей расслабляющей программы. Синяки на его теле протестовали против движения мышц, царапаясь о плотную ткань одежды и болезненно натирая каждый участок кожи. Он игнорировал их и придерживался своего медленного, размеренного графика пинков, тычков и выпадов; хладнокровно выводя из строя воображаемого противника. Запах его кожи окутывал отвлекающим инопланетным ароматом; его обычная сладость омеги, приправленная более горячим, мускусным ароматом Кларка; побочный эффект их странной ночи без секса, проведенной в объятиях друг друга. Он проснулся, когда Кларк, извиняясь, высвободился из его объятий, бормоча что-то о человеке по имени Перри и о завоевывании его доверия. Он смутно помнил, как прижался к нему с сердитым собственническим рычанием, прежде чем смягчиться, когда другой мужчина прижался своим глубоким восхитительным ртом к его рту. В тот момент, будучи застуканным в нелепом детском перетягивании каната с его далеким боссом и жадно смаргивающим усталость, чтобы насладиться вкусом его губ, он даже не мог представить себе те страхи, которые чуть не заставили этого человека уйти из его жизни несколько часов назад. Теперь, по мере того как наступало утро, они снова начинали расползаться по его мозгу, как зараза. Он боялся. Он боялся связи, боялся того, что его партнерство с Кларком будет означать для его стаи, и того, что он вступит на путь будущего, на которое никогда не рассчитывал. Но, сделав правильный выбор, он решил, что не позволит этому страху управлять собой. Не тогда, когда Кларк смотрит на него снизу вверх с такой искренней убежденностью и говорит, что они справятся с этим. Не тогда, когда тепло руки другого мужчины охватывало его собственную, оказывая ему такую невысказанную поддержку, что он не может ничего сделать, кроме как говорить, что доверяет ему снова и снова; запись стояла на повторе. Потому что он действительно доверял Кларку. Он не знал, что произойдет теперь, что станет с их отношениями, но он достаточно доверял Кларку, чтобы слепо пойти навстречу этому. Он доверял Кларку больше, чем когда-либо доверял любому другому альфе, он любил его, и, несмотря на небольшое беспокойство, все еще сковывающее его мысли, он будет бороться за него. Он будет бороться, потому что Кларк… сделал его лучше. Он вздохнул и остановился, чтобы размять своё измученное тело. Он должен был придерживаться этого хода мыслей. Он должен был оставаться сильным, и не позволять себе снова погрузиться в мрачную неуверенность и страх, которые пытались овладеть им всякий раз, когда он вспоминал о катастрофе прошлой ночи или о медленно исчезающем следе от укуса на шее. Он повернулся, чтобы проделать еще одно упражнение, когда Джейсон ворвался в дверь позади него. Он почти сразу почувствовал его запах; резкий, сильный запах взволнованного альфы возник перед ним, как кроваво-красный дверной коврик. Предупреждение было таким явным, словно его выкрикнули ему в ухо. Брюс развернулся, сжав руки в кулаки и стиснув зубы. Он не должен был удивляться, что Джейсон захотел реванша. Парень был слишком упрям, чтобы сдаться после первого же поражения. Его разум был слишком погружен в сексуальную кастовую динамику, чтобы так легко преклонить колени перед омегой. Он был слишком подчинен своим глубинным инстинктам, чтобы… Джейсон вышел на ринг, подошел к нему и остановился, безнадежно уставившись на его защитную позицию. Его волосы были взъерошены, глаза тусклыми и безжизненными, а лицо каким-то образом постарело по сравнению с тем, как он выглядел днем ранее. Когда он заговорил, это был надломленный скрежет. — Я облажался. Брюс почувствовал, как напряжение спадает с его плеч. — Джейсон… Парень подался вперед, и они столкнулись в крепком объятии. Брюс отшатнулся, застигнутый врасплох, и застонал, врезавшись в массивную колонну из старого камня. Летучие мыши наверху нервно захихикали, прежде чем снова устроиться и наблюдать за сценой внизу. Они долго стояли так, крепко обнявшись и спрятавшись в темном углу пещеры. Джейсон положил подбородок Брюсу на плечо и прижался к нему; дыхание его было прерывистым и измученным. Брюс медленно переместил свои руки чтобы обхватить его и стал ждать. Когда Джейсон, наконец, откинулся назад, он поколебался, прежде чем наклониться вперед и потереться щекой о щеку Брюса — освященный веками способ, которым беты подтверждают свою принадлежность к вожаку стаи. Джейсон использовал это как условный знак единения; символ, столь же простой, как и то, что он подразумевал; товарищ по стае. — Джейсон… — начал Брюс. — Что случилось? Понял, что мог и догадаться, но это озарение пришло к нему уже позже, когда слова были произнесены вслух. В глазах Джейсона было слишком много глубины, чтобы это могло быть вызвано чем-то простым. Слишком многое осталось невысказанным. — Дик, — просто ответил Джейсон. Брюс кивнул. Ему больше не нужна была информация, а Джейсону не нужно было делиться ею. Все, что он искал сейчас, — это поддержку. Их отношения были враждебными так долго, что простая просьба о негласной поддержке казалась все равно что найти открытую поляну после нескольких недель пробивания через густые джунгли. — Мне жаль, — пророкотал Брюс. — Мне тоже. Брюс притянул его к себе, чтобы еще раз обнять, и почувствовал, как его твердое тело неловко прижалось к нему. Ни один из них не чувствовал себя комфортно, будучи прижатыми друг к другу, и ни один из них не любил признаваться в своих слабостях, но Джейсон бездумно принял бесцеремонное утешение, а Брюс ухватился за странное натянутое облегчение, которое он извлек из этого действия. Это успокоило ту часть его души, о боли которой он даже не подозревал, и заставило его почувствовать себя безоружным и измученным. — Я должен был стать достойным отцом для вас двоих, — пробормотал он. Раздался громкий смех. — У меня был отец. Я не хочу другого. Брюс вздохнул. — Дик уходит? — Думаю, да. — Он вернется, Джейсон. — Я знаю. Он долго прислушивался к напряженному голосу мальчика, когда Джейсон высвободился из его объятий и прислонился к сталагмиту рядом с ним, двигаясь с болезненной скованностью, которая говорила о его скрытых синяках. Ему вспомнились слова Кларка, сказанные прошлой ночью. Впервые за долгое время он взглянул на Джейсона и увидел, насколько тот молод; о его возрасте можно было судить только по нежной коже вокруг его глаз. Его альфа-гормоны создали густую растительность на лице, увеличили мускулатуру и придали грубости чертам лица. В его глазах была неукротимая тьма, которая даже в детстве горела злобой. Было ли это следствием жестокого обращения с ним в раннем детстве, его раннего знания о своей касте или это было просто частью его самого, Брюс не мог знать. — Ты тоже можешь уйти, если хочешь. — Я… — Джейсон колебался. — Дик был твоей поддержкой, — сказал Брюс. — Я не буду винить тебя, если ты захочешь провести какое-то время вдали от меня, теперь, когда Кларк… — он замолчал. Джейсон прислонился спиной к скале. — До тех пор, пока ты снова не захочешь вернуться домой, — добавил он. Джейсон нахмурился. — Я не… Я только что вернулся. Я вернулся, потому что это моя стая, и это…… Я никогда не чувствовал себя здесь как дома, ты знаешь, но я чувствовал себя… частью стаи. Теперь я все испортил. Он критически оглядел его. Джейсон взглянул на него, поймал его взгляд и резко отвернулся. — Это… иногда здесь трудно жить, понимаешь? Твой запах — он… он повсюду. — Это не то, с чем я могу помочь. — Брюс зарычал. — Я знаю, черт возьми, я знаю, но… — он закрыл глаза. — Знаешь, на самом деле я не хочу тебя трахать. Не тебя. Но… иногда, когда воздух так насыщен омегой, это…… трудно вспомнить, что это… ты. Просто непомеченная омега высокого уровня, которая ненавидит меня. Что бы я ни делал, я недостаточно хорош и… Я не могу поверить, что говорю тебе это. — Я не испытываю к тебе ненависти. Напряженное, неуверенное молчание. — Возможно, я не навсегда останусь непомеченным, — продолжил он. Альфа вздрогнул. — Не напоминай мне. — Тебе не нравимся я и Кларк, не так ли? — Медленно произнес Брюс. — Нет. — Джейсон отвернулся. Он кивнул. Здесь не было окончательной победы, просто перемирие. Но после такой долгой и изнурительной войны между ними этого было достаточно. Он не мог просить большего от разбитой и усталой души, лежащей рядом с ним. Ему не нужно было большего. Джейсон все еще был членом семьи, и им обоим было достаточно больно. — С Диком я… — начал Джейсон. — Я имею в виду, у нас… был секс. — Я знаю. Он наклонил голову и кивнул. — Да, конечно. Они выдержали затянувшуюся паузу. — Как ты думаешь, он когда-нибудь позволит мне…? Брюс зарычал. — Ха, — Джейсон посмотрел на него с легким намеком на улыбку. — Тебе не нравимся мы с Диком, не так ли? — Нет. — Тогда, полагаю, тебе повезло. — Он пнул камешек у себя под ногами. — Ему это тоже не очень нравится. — Это не то, что он сказал мне. — Хмыкнул Брюс. — Что он сказал тебе? — Глаза Джейсона вспыхнули. — Он думал, что это ошибка. — Брюс неловко поежился. — Он не хотел, чтобы это было так. — Он… — Делай, что он говорит, — прорычал Брюс. — Если он велел тебе держаться подальше, то ты держишься подальше. — Но… — Если он снова подпустит тебя к себе, и ты снова причинишь ему боль, я переломаю тебе ноги. — Что, если он причинит мне боль? — Джейсон бросил на него возмущенный взгляд. — Ты справишься. Джейсон покачал головой. — Сурово, чувак. — Ты хотел, чтобы к тебе относились как к альфе, — напомнил ему Брюс, понизив голос. — Ты добился своего. Губы Джейсона сжались в тонкую линию, и он опустил взгляд на свои руки. — Я не хочу уходить, Брюс. Признание повисло в воздухе, как вопрос. В обычно решительном голосе Джейсона появились нотки неуверенности, разрывающие его образ. — Я знаю, что все испортил, — продолжил Джейсон. — Я понимаю. Но я не хочу просто уходить. Я имею в виду, я только что вернулся и Дик, — он замолчал и сглотнул. — У Дика есть друзья, а у меня нет. Я просто одинокий волк, и это… Я устал от этого. Я хочу быть частью этой стаи. — Тебе не обязательно уходить. Джейсон обнял себя за плечи. — Тебе так же не обязательно оставаться здесь каждый час, — прогрохотал он. — Если мой запах так сильно отвлекает, уйди на денек. В городе достаточно запахов, которые можно отслеживать. — По закону я мертв, — с горечью напомнил ему Джейсон. — Я не могу просто так ходить по улицам. — Тебе было пятнадцать, когда ты умер, и ты едва ли был знаменит, — ответил он. — Никто тебя не узнает. Джейсон нахмурился, переваривая эту новую идею. — Будет ли Супермен… — он подыскивал подходящее слово. — Здесь? — Вероятно. — Он будет…? — Джейсон нервно облизал губы. — Ты знаешь… — Я лидер, — пророкотал он. — Я знаю, но… — Я лидер. — Медленнее. Ниже. — Ладно, — сказал он наконец. — Ладно. Я останусь здесь. Он проворчал что-то в знак согласия. — Ты расскажешь мне, чем занимается Дик, хорошо? Он будет поддерживать с тобой связь. — Хорошо. — Я все еще могу иногда помогать тебе в патрулировании. — Да. — И не позволяй этому инопланетянину снова укусить тебя. Он бросил на него испепеляющий взгляд. Джейсон пожал плечами. — Эй, я был в ударе. Не бей меня за попытку. Несколько часов спустя Джейсон снова исчез в доме, а Брюс сидел за компьютером, уставившись на тренировочный ринг, пытаясь понять, действительно ли у него были эти отчужденные объятия и разговор. В последнее время у него не было никаких травм черепа, и записи с камер наблюдения подтвердили реальность произошедшего. Все улики указывали на поднятый белый флаг. Но он все еще не мог до конца в это поверить. Датчики быстро выдали предупреждающий сигнал, прежде чем Кларк появился в размытом красно-синем свете. Он приземлился рядом с ним, напрягая мышцы, работающие на солнечной энергии. Его плащ осел тяжело и ровно за его спиной завихрением темно-красной ткани. Пряди черных, как смоль, кудрей свободно падали ему на лоб. Его ноздри раздулись, брови опустились, а взгляд, скользнув по его телу, расфокусировался. — Я в порядке, — прорычал он. Взгляд Кларка вернулся к его лицу. — Что он сделал? — Кто? — Джейсон, — рявкнул Кларк. — Ты весь в его запахе. Он снова напал на тебя? — Нет. — Он слегка нахмурился. — Мы обнимались. — Я серьезно, Брюс. Если он собирается продолжать в том же духе, тебе нужно с ним поговорить. — Я так и сделал, — сказал Брюс. Пристальный взгляд Кларка остановился на нем, и он шагнул вперед. — Что он сказал? Брюс нахмурился. — У меня больше нет стаи. — Что?! — Дик уходит, а Джейсон…… Я не знаю, что он будет делать в долгосрочной перспективе. Пока что он здесь. Но Дик всегда был его связующим звеном со стаей, не Альфред и не я. — Это… это ведь хорошо? — Я пока не знаю — Он вздохнул и выпрямился. — Я не думаю, что это плохо. Взгляд Кларка смягчился. — Но ты не хочешь, чтобы они уходили? — Я никогда не хотел, чтобы они уходили. Но если Дику нужно уйти, я позволю ему уйти. — Он оглянулся на опустевшее тренировочное поле. — Я не думаю, что Джейсон знает, что ему нужно, но он разберется с этим. Он умнее, чем пытается казаться. Умнее, чем, по его мнению, позволено быть альфе. Кларк наклонил голову и прочитал выражение его лица. — Ты в порядке? Он кивнул. — У тебя все еще есть твоя стая, Брюс. Она просто меняет форму. Еще один короткий кивок. Голубые глаза пришельца изучали его. — Они взрослеют, да? Брюс открыл рот, чтобы возразить, но вовремя спохватился. Угрюмо кивнул в знак согласия, неохотно признавая это. Кларк подался вперед и обнял его. Их губы соприкоснулись, и Брюс вздрогнул, когда сильный вкус Кларка проник в его рот, заставив нервные окончания на коже вспыхнуть от эротического желания. Не в первый раз он задался вопросом, как он мог подумать, что запах этого мужчины был скучным. Он был крепким, добротным и приправленным ярким вкусом присущего ему отличия; экзотическая, инопланетная острота, которая согревала и увлажняла язык на фоне знакомого альфа-привкуса и здорового, сытного вкуса, присущего только Кларку. Этого было почти достаточно, чтобы заставить его забыть о ноющих синяках, событиях прошлой ночи и надвигающемся втором уходе его старшего подопечного. И Дик, и Джейсон уходили раньше. Оба жили не под его крышей. Обоим стало лучше от этого. И оба вернулись. Но, несмотря на это, он все равно почувствовал странную боль, когда услышал, что один из них уходит. И он не был уверен, что Джейсон останется без Дика. — Хэй, — прошептал Кларк, когда их губы оторвались друг от друга. — Я не могу долго оставаться, я просто хотел прийти и убедиться, что ты все еще со мной. — Что? — Прошлой ночью ты был… — Я с тобой, — пробормотал он. Кларк неловко помялся. — Как долго? — Нервно спросил он. Брюс хмыкнул. — Так долго, насколько это возможно. Нерушимые руки крепче обхватили его. — Ты серьезно? Он открыл глаза и сердито моргнул, глядя на него. — Я не лгу. — Я знаю. Просто вчера вечером ты играл другую мелодию. Совсем другую мелодию. — Я никогда не делал этого раньше, Кларк. Я… — он нахмурился, — просто не разочаровывайся во мне, когда я потеряю самообладание, ладно? Потому что я так и сделаю. Я не могу все время носить маску, и мне все еще чертовски страшно. Он произнес это признание с хриплым рычанием, отвернув лицо и крепко обхватив руками неподвижное тело другого мужчины. Кларк, казалось, понимал — действительно понимал — несмотря на это. — Боже, иногда я люблю тебя. Он пристально посмотрел на него. — Возвращайся к работе, Кент. Быстрое прикосновение губ к его губам, и мужчина исчез, такой же послушный, как и всегда, в воздушном вихре. Брюс подождал, пока не убедился, что мужчина ушел, прежде чем слизать его привкус, оставшийся на губах.