Жеребец, а не козёл

***

Пакерман уехал в аэропорт в несусветную рань, Рейчел ушла в колледж, а пустая квартира насмешливо пестрит напоминаниями. Курт бездумно трассирует по квартире, устраняя последствия прошедших выходных: вытряхивает крошки из-под диванных подушек, собирает с пола ворох разноцветных оберток, качая головой с невольной улыбкой, и перебирается к горе грязной посуды, пытаясь чем-нибудь себя занять, пока не схлынет дурацкое ощущение отката. Так бывает после хорошего отпуска, когда тебя выдергивает внезапно из размеренно-привычных будней – и минуты-часы-дни мелькают яркими фейерверками-вспышками, расцвечивая эмоциональный фон от умиротворенного пастельно-желтого до бредово-кислотной фуксии, – а потом ты снова остаешься вдруг наедине со своей повседневностью, ошалело хлопая глазами. Курт сам, кажется, только постфактум понимает, насколько ему нужна была эта встряска. По крайней мере, сейчас в его палитре что-то вроде медленно оседающей, блекнущей постепенно радуги вместо серо-бурой мути. Все-таки поразительно, что из всех людей на этой планете именно Пакерман в итоге вписался в его жизнь практически наравне с Рейчел. Типичный школьный плохиш Пакерман, недалекий хамоватый задира, волочащийся за каждой юбкой, в котором ни на грамм серьезности, по мнению большинства. "Эта ваша кучка лузеров с пидорскими песенками" Пакерман, поливавший слашем хористов, швырявший Курта в мусорные баки и приколачивавший его мебель к крыше на первом курсе старшей школы. И вот, спустя пару лет этот самый Пакерман срывается к ним на выходные с другого конца страны и безропотно сносит все их с Рейчел выходки. Этот самый Пакерман, не моргнув глазом, заваливается спать рядом не только в субботу, сонный и плохо соображающий, но и на следующий день, в трезвом уме и здравой памяти. Сейчас, Курт думает, что можно было отдать Паку свою кровать в безраздельное пользование, переселившись к Рейчел, но тогда это просто в голову никому не пришло. Впрочем, Пак явно не испытывал никакого дискомфорта по этому поводу, спихивая его утром с кровати во время шутливой драки в попытке выяснить, кто готовит завтрак. Пак вообще, кажется, не испытывает дискомфорта из-за Курта, всегда готовый отвесить комплимент его заднице, обсудить его проблемы с парнем, ввернуть пару похабных шуточек и покрасоваться без футболки: "хэй, ферромоны Пакерманов действуют не только на девчонок, а, принцесса?". Сказал бы кто три года назад – оба смеялись бы синхронно в голос. Курт встряхивает головой, выплывая из своих размышлений, забрасывает кухонное полотенце на плечо и подхватывает мигающий айфон с дивана. "Черт, футболку забыл". Он еще раз обводит взглядом комнату и усмехается, заглянув под кровать. Победа. "Вижу. Открой тайну, раскидывать всё по полу – это какой-то традиционный ритуал для поддержания самцовости? Хуже Финна". Курт фыркает, выуживая попутно из-под кровати сорочку Рейчел и пустую банку от содовой. "Но работает же. Я объективно самцовее Хадсона", – смайл в конце сообщения точь-в-точь копирует наглую ухмылку, и Курт закатывает глаза, чувствуя, как уголки губ непроизвольно ползут в стороны. Когда через несколько секунд телефон в его руке снова вибрирует, он вздрагивает от неожиданности – и удивленно вскидывает брови, пробежавшись глазами по буквам на экране: "Привезешь на Рождество?" Следующие два сообщения приходят одно за другим, с перерывом в полминуты: "Я вообще собирался брата позвать отметить Хануку, но он нормальный чувак, не думаю, что будет против". "В общем, если захочешь. Берри тоже можешь взять. Если у вас нет планов на праздники и все такое". Курт кусает губу, задумчиво водя пальцем по кромке чехла. Неожиданное приглашение, конечно, а младшего Пакермана он видел раз в жизни, и то издалека, однако это точно был бы не худший вариант провести Рождество. Или Хануку. Домой Курт может съездить сразу после – по крайней мере, не придется решать, что делать с Блейном, объявившимся на пороге в рождественскую ночь. Хотя Курт внезапно для себя осознает, что не злится больше. Оскорблен, не готов пока видеть, слышать, разговаривать. Но словно рассасывается тугой узел внутри, не вспыхивает больше бессильной обидой и не вертится в голове ежеминутно.