Под знаком Фрезеровщика

Объясниться с Жозефиной было легко. Она выслушала их, сохраняя меланхолическое молчание, лишь налила себе вторую чашку кофе и после всего рассказа подала голос: - Я думаю, что можно дать вам небольшую отстрочку. Дело не горит. Найдёте документы, и уже тогда начнём обсуждать контракт чуть обстоятельней. И рекомендую вам всё-таки не прощать до конца моего шляпу-внука. Он виноват в произошедшем. - Ну что вы, - запротестовал Кальдашак. - Это я оставил документы... - А вы знаете, что он пьёт, почти не пьянея? - перебила его Жозефина. - Теперь знаете. Так что он мог и должен был проконтролировать ситуацию. Кальдашак стрельнул глазами в Фаллического, тот смущённо потупился. - Да ладно, в таком случае, всё равно мы оба виноваты, - примирительно сказал Кальдашак. - Тем более, что Фаллический мне поможет вернуть дипломат. - Вы слишком отходчивы. Это прекрасное, но не приспосабливающее носителя к жизни качество. Эх, молодёжь... Ладно, когда вы отправляетесь? - Сегодня же, - вздохнул Фаллический. - Поезд через три часа. - Так чего ты ждёшь, внук? - сурово спросила Жозефина. - Знаю я тебя: наверняка вещи не собраны. Бегом! Раскланявшись со старой друидкой, они вышли на улицу. Солнце щедро заливало лучами город, было бабье лето во всей красе. Горы вдалеке сияли белоснежной свежестью. - Лепота-то какая на улице, - с блаженным видом озвучил мысли Кальдашака Фаллический. - Видать, нам предстоит приятная поездка. Они дошли до уже привычно незапертого дома. Рядом с дверью сидела собака и сосредоточенно чесала задней лапой ухо. Увидев Фаллического, она вскочила, завиляла хвостом и попробовала поставить лапы ему на плечи. - Фу, Вестник! - отмахнулся от него Фаллический. - Сидеть. Сейчас мы тебя покормим. Нельзя же уезжать и бросить некормленную псину, - пояснил он Кальдашаку. Собака тем временем обнюхивала того. - Познакомься: это Вестник Моды, но можно звать его просто Вестник. - А почему моды? - спросил Кальдашак, смиренно сдаваясь слюнявым собачьим ласкам. - Да как-то раз в голову чего-то взбрело. Видишь, какой он модный? Настоящий хипстер! У собаки была куцая бородёнка и пятна вокруг глаз, напоминающие очки. Они зашли в дом, Вестник, клацая когтями, забежал вслед за ними. Фаллический отправился сразу на кухню. Кальдашак последовал за ним. Он впервые был на кухне друида. На удивление, это оказалось цилиндрическое помещение, расписанное цветами и птицами по стенам и потолку. Здесь было значительно опрятней, чем в рабочем помещении и комнате, где спал этой ночью Кальдашак. Над столешницей и современного вида варочной панелью висели цветастые прихватки для горячего и салфетки, венчик для взбивания, дуршлаг и прочая кухонная утварь. Из пузатого шкафчика Фаллический достал пакет с собачим кормом и миску с кривой надписью "Вестник Моды". Вестник крутился рядом, бешено виляя хвостом. Наполнив миску, Фаллический поставил её на пол, и пёс тут же зачавкал кормом. - Вот теперь, - удовлетворённо сказал Фаллический, - можно и собираться. Кальдашак посмотрел на наручные часы. Им оставалось два с половиной часа. - Слушай, может я сам съезжу? Горшки ведь не так уж далеко, дипломат я потерял сам, сам и справлюсь. - Сам справишься? Серьёзно, что ли? Не с твоими дипломатическими способностями, чувак, - покачал головой Фаллический, вытаскивая из холодильника кусок колбасы. - Откуда ты знаешь, что с моими дипломатическими способностями якобы что-то не так? - обиделся Кальдашак. - Ну, смотри сам. Сам молодой, приехал из другой страны, ничего не знаешь о местных нравах, согласился выпить с кем попало. Да ты кладезь наивности, приятель! Титаны - сложные ребята, тебе нужен кто-то опытней и старше в этом деле. - Мне пятьдесят восемь, - встрял Кальдашак. - Что я и говорил - совсем зелёный. Так что моё участие в кампании не обсуждается, тем более, что это я не уследил за документами. - Как бы не встряли в какую-нибудь передрягу. - Ну, - развёл руками Фаллический, - это уже не от меня зависит. Я рождён под знаком созвездия Фрезеровщика, опасности и приключения подкарауливают меня на каждом шагу, уж не обессудь. Так, пошли собирать вещи, благо, собирать много не надо. Они перешли в ту комнату, где ночевал Кальдашак. Фаллический зарылся в комод и достал оттуда носок, набитый чем-то хрустким. Из носка появились на свет перетянутые канцелярской резинкой купюры. Следом были вынуты из ящика пузатая фляга и паспорт. - Вот теперь-то можно и отправляться. Лишней одежды брать не будем, а тебе пока придётся походить в моей, благо, на тебя ещё и пальто найдётся. Неожиданно скрипнула дверь. - Фаллический, - на пороге комнаты стояла Жозефина, - я вам тут узелок еды в дорогу собрала. - Чёрт, ба, а звонить в дверь не пробовала? Я ж не вламываюсь к тебе, когда у тебя Фланель в гостях, - сказал Фаллический, забирая у неё пакет. - Меня аж мутит от твоих аналогий, - с каменным лицом ответила Жозефина. - Ладно, ни пуха, ни пера вам. Я пошла. - К чёрту, госпожа Борода, спасибо за еду, - благодарно ответил Кальдашак. Жозефина кивнула и ушла. Хлопнула входная дверь. - У тебя компьютер есть? - спросил Кальдашак у Фаллического. - Планшет. Кстати, хорошо, что напомнил: надо бы взять с собой зарядку. Тебе сейчас надо? - Да, хочу про титанов почитать. Фаллический вышел из комнаты и почти сразу же вернулся с планшетом в руках. Кальдашак заметил на полу свою пачку сигарет. Он поднял её. - Схожу покурю заодно, - сказал он и вышел с планшетом на улицу. Вестник радостно поплёлся за ним, надеясь урвать кусочек его внимания. Кальдашак поднял палку и кинул вдаль, чтоб отвлечь пса, и ввёл в браузере в строке поиска "титаны". Кроме бесполезной информации о том, что вообще значит это слово, он нашёл статью про неких титанов из Хулиги. Вероятно, это были именно они. Титаны оказались приверженцами дикого культа некоей Вити Златовласой Пипирки, богини разрушения. Помимо Вити существовали и другие боги местного назначения, но все они подчинялись своей златокудрой и шестипалой начальнице. Отсюда следовал матриархат и оголтелый вагиноцентризм, словно зеркало, отражавший фаллический культ остальной Хулиги. Кальдашаку показалось, что титаны придумали свою Витю просто из протеста основной вере в Хера С Горы. Впрочем, чисто для равновесия, вера титанов смотрелась гармонично в остальном море членоистерии. Главным городом титанов, где их было больше всего, были Разбитые Очки - по местным меркам, мегаполис и центр туризма, предлагавший своим гостям самый широкий спектр развлечений, особенно в ночное время. Что касается Горшков, то это был достаточно унылый и захудалый городок, но и в таких дебрях были казино, рестораны и лимузины, на которых катались выпускники и новобрачные (а иногда сразу и те, и другие). Жаль, что они едут не оттянуться, как следует, а то Кальдашак, возможно, и вспомнил бы, как развлекался в свою студенческую бытность. Он вспомнил своего начальника и горько усмехнулся. Надо бы написать ему, что он задержится. Кальдашак открыл электронную почту, зашёл в свой аккаунт и принялся сочинять письмо. Он как раз закончил курить вторую сигарету, когда написал короткий отчёт и отправил его на имя Рауля Остролиста - так звали его начальника. Оставалось только надеяться, что аутизм того не помешает тому лишний раз проверить почту. - Не хочешь ли переодеться во что-то поудобней? - спросил его появившийся на пороге в плаще и с рюкзаком за плечами Фаллический. Кальдашак покачал головой и протянул тому планшет. - Вот и чудненько. Деньги из твоего пиджака у меня в рюкзаке, если что. Можно идти. Дорога до станции заняла пятнадцать минут. На самой станции было всего пару человек, лёгкий ветер кружил кленовые листья вдоль рельсов. Фаллический купил два билета до Горшков и сел на скамеечку в зале ожидания. Кальдашак приземлился рядом и стал ждать поезда. Ждать пришлось долго. За это время Кальдашак наполовину прочитал забытый кем-то бульварный любовный роман, повествовавший о страстной любви человеческой женщины Тако и ведьмы Солнышко. Ведьмам, точнее, тем, кого за них принимали, традиционно давали имена, связанные с природой. Кальдашак недоумевал, как этот роман, изданный, как значилось на обложке, в издательстве Буркалов, столицы Хулиги, вообще протиснулся в книжный мир мужской гомоэротики. На всякий случай он решил не брать с собой книгу в поезд: вдруг растяпа-хозяин вернётся за ней, что, правда, маловероятно. - Ох мы и повеселимся на славу, - предвкушающе причмокнул губами Фаллический, глядя, как в окне поезда проносятся деревья. - То есть? - Подуем, выпьем... - Нет-нет, только не выпьем! - запротестовал Кальдашак. -...самую малость, - закончил свою мысль Фаллически, заботливой бабушкой глядя на приятеля. - Ну ты что, какие приключения без соответствующих развлечений? - Никаких приключений, в том-то и дело, - отрезал Кальдашак. - Мы просто найдём дипломат и вернёмся в Очко Себастьяна. - Ну бро, чего ты такой суровый? Прямо как моя ба. Мы едем в другой город, причем это место слегка повыше рангом моего, так что грех не повеселиться. - Я оставлю это без комментариев, - поджал губы Кальдашак. Спустя три часа болтовни, поочерёдного раскладывания пасьянсов на планшете и игры в обычные бумажные карты в поезде объявили их станцию. Кальдашаку уже слегка надоело сидеть на одном месте без особого дела, поэтому он с радостью покинул вагон. Станция выглядела так, словно была не станцией, а ночным клубом: яркая вывеска мигала всеми цветами, зазывая зайти и посидеть на скамейке в зале ожидания. - Итак, предлагаю пойти в ближайший парк и... спокойно посидеть на скамеечке. Или погулять, - с радужной улыбкой сказал Фаллический. - А в чём подвох? - подозрительно посмотрел на него Кальдашак. - Что? О чём ты? Никакого подвоха, - невинности Фаллического могла бы позавидовать любая богиня целомудрия. - Ну ладно, - купился Кальдашак. - И где же этот парк? - А вот сейчас узнаем, - ответил Фаллический и зашёл внутрь зала ожидания. Через минуту он вышел оттуда довольный. - Парк Трёх Треугольников. Не очень близко, но и не очень далеко. Пошли. Погода, к слову сказать, разительно поменялась. Видимо, в Горшках недавно прошёл дождь, и кроссовки Кальдашака начали слегка хлюпать после десятка-другого луж на тротуаре. У Фаллического на ногах были кирзачи на толстой подмётке, и ему здешняя погода была, вероятно, нипочём. Кальдашак с тенью ужаса представил себе хлипкую грязь, каковой должна была стать после дождя земля в парке. Однако, вопреки его ожиданиям в парке оказалось не так уж грязно. Наверное, всё дело было в том, что деревья здесь росли очень плотно, их кроны смыкались над тропинками и защищали их от льющейся с неба воды. Встретилось лишь пару луж, и Кальдашак их триумфально обошёл стороной. Людей, как и друидов, титанов, эльфов и прочей шушеры, в парке не было. Оно и понятно: какой дурак в такую погоду сунется гулять? - И-де-аль-но, - по слогам просмаковал это слово довольный чем-то Фаллический. Он скинул с плеча рюкзак прямо в грязную траву, порылся там и вытащил трубку. - Ага, вот в чём подвох! - возмущённо воскликнул Кальдашак. - Ты траву собрался курить. - Никакого подвоха, это просто трава. Вот если б она была с какими-нибудь феромонами, а у меня с собой была видеокамера, чтоб потом шантажировать тебя видюхами, - вот это и был бы подвох. А так я чист перед тобой, - весело развёл руками Фаллический. - Рекомендую присоединиться и ощутить все краски жизни. На самом деле Кальдашаку было жутко интересно, ведь он никогда не дул. Но моральные принципы пока что были выше. - Ну, не хочешь - не заставляю. Мне же больше достанется. Держи хотя бы вот это, - он вынул из рюкзака флягу и протянул Кальдашаку. - В самый раз, чтоб не упиться в дым, но войти в кондицию. Кальдашак несмело взял в руки флягу и отвинтил крышечку. Изнутри на него приятно пахнуло травяной настойкой. Он сделал глоток. Крепкая, зараза! Второй глоток дался легче, Фаллический взял у него флягу и тоже отпил, между глотками затягиваясь своей вонючей трубкой. Как и следовало ожидать, эльфийская богиня кондиции Зуля посетила Кальдашака почти сразу. Почему бы, в таком случае, и не испытать эту траву? Он протянул руку к трубке Фаллического: - Давай сюда. - Боже, когда ты выпьешь, ты такой зайчик, - восторженно сказал Фаллический, протягивая ему трубку. - Но-но мне тут со своими зайчиками и прочей педерастией, - важно погрозил ему пальцем Кальдашак, вдыхая сладкий дымок. С нескольких затяжек его слегка унесло, и ему стало ещё веселей. - Фаллический, друган, - обратился он к друиду, - ты знаешь, что человекоподобные - венец эволюции? Мы же просто идеальны, с точки зрения божественного замысла. Мы мыслим, двигаемся, едим, дуем... Мы и есть сверхлюди, Ницше ошибался. Нет никакого моста между сверхчеловеком и зверем. - Наша вера гласит, что людей и прочих создали из какашек Пятиликого. Я вынужден не согласиться с тобой по той простой причине, что из дерьма что ни делай, дерьмо останется дерьмом. - Пятиликий расщепил атом? - заинтересовался Кальдашак. - Или просто провёл многостадийный синтез? - А какая разница? Взгляни, сколько зла в этом мире. Человекоподобные ушли недалеко от зверей, и в том, что мы едим, двигаемся и дуем, есть что-то неприятно плотское. Всё это исходит из первичного страха смерти, только воля к ней и саморазрушительные поступки, обычно являющиеся признаком психического расстройства, отдаляют нас от животной сути. Таким образом, только безумцы - сверхлюди, но они стремительно разрушают свой разум при этом, пока не достигают состояния овоща и не могут нормально функционировать. Либо выздоравливают и возвращаются к близкому животным состоянию. - Ну ты завернул, - присвистнул Кальдашак. - И всё-таки я думаю, что исполнение человеческой природы, а не уход от неё есть то, что приближает нас к состоянию демиурга. Всё-таки когда всё согласовано в тебе, это даёт простор для дальнейшего совершенствования. Это пирамида Маслоу, смекаешь? - Пирамида Маслоу была придумана не богами, а обычным человеком, - возразил Фаллический, допивая последние капли из фляжки. - Это значит, что Маслоу мог и ошибаться и наверняка ошибся. Просто он придумал её, исходя из собственных комплексов и заморочек, он был в оковах собственной животности. Это как ситуация с Фрейдом: старик был глубоко закомплексованным чуваком и приписал всем свои заморочки. - Тем не менее, в чём-то он был прав: большинство людей и прочих бисексуальны, просто социализация проворачивает с нами гетеронормативность. Вот в Древней Греции царили другие нравы, и большинство людей практиковали гомосексуальные связи наравне с гетеросексуальными, - Кальдашак уселся на ближайшую скамейку и приглашающе хлопнул по сырым доскам сиденья. Фаллического дважды упрашивать не надо было, и он примостился рядом. - Ну, у нас вектор тоже потихоньку меняется, и это хорошо. - Так, мы не пришли к какому-то единому мнению по поводу сверчеловека, - напомнил Фаллический, качая пальцем и на секунду напоминая строгую Жозефину. - А оно нам надо? Пусть каждый останется при своём мнении. Кстати, наша вера гласит, что человекоподобных сделали не из какуль, а из земли, что вполне обосновывает моё мнение. Хотя всё равно у меня напрашивается немного запоздалый вопрос: почему ты стигматизируешь дерьмо? Это просто непереваренная пища, послужившая для выполнения того самого естественного закона, о котором я толкую. - Сам говоришь, что разное мнение хорошо, и тут же снова лезешь спорить, - засмеялся Фаллический, выпуская клубы дыма изо рта. - Не лезу спорить, а интересуюсь твоим мнением, - высоко поднял палец Кальдашак. - Видишь мой палец? Перефразируя одно известное выражение, иногда палец - это просто палец. - Ну что же, будь по-твоему, фрейдист проклятый. Исходя из этой же твоей логики, это та пища, которая не понадобилась для исполнения этого самого естественного закона. Отверженная организмом ненужная материя, балласт. И таковы же человекоподобные, созданные из неё. И это фу. - Но без этой непереваренной пищи не существовала бы пища как таковая. Это бывший в употреблении базис. - Без этого базиса вполне можно и обойтись, вводя внутривенно питательные вещества, - задумчиво постучал указательным пальцем по губам Фаллический. - Думаю, Пятиликий, как творец, имеет задатки учёного, и это для него не было бы проблемой. - А откуда мы знаем? Никто вашего Пятиликого не видел в лицо, - Кальдашак отобрал трубку у друида и в очередной раз затянулся. - Ох, боюсь, назревает спор на тему того, существует ли бог или нет. Полагаю, мы слишком мало выпили для этого, - Фаллический с хрустом размял пальцы. - Предлагаешь догнаться? Пошли в магазин, - покладисто согласился Кальдашак. - Ну раз уж ты предлагаешь... - усмехнулся Фаллический и встал со скамейки. Они вышли из парка Трёх Треугольников и направились вдоль улицы, ища магазин. Это не составило труда. Кальдашак мысленно удивлялся тому, каким отвязным по сравнению со своей обычной жизнью он стал всего лишь за один день. Раньше он не позволял себе так часто пить, делая промежутки между встречами с приятелями за бокалом вина примерно в несколько недель. А сейчас он пил уже второй день и не так, как он пил с друзьями, а хлестая крепкое пойло до состояния невменяемости, точнее, собираясь это сделать. Но Кальдашаку уже всё это было нипочём: ему было весело, проблема с дипломатом отошла на второй план, а кутёж с новым странным приятелем вышел на первый. Магазин встречал их весёлой неоновой вывеской. Внутри совсем не было покупателей. - Подозрительно, - сообщил Фаллическому Кальдашак. - Вдруг у них тут цены астрономические? - Поглядим - увидим. Но вообще что-то на улицах совсем безлюдно. Неужели они в такую прекрасную погоду предпочитают отсиживаться дома? - Надеюсь, про прекрасную погоду ты пошутил. Тут же дождь недавно шёл, кругом лужи и противный ветер. - У нас в Очке Себастьяна ветра вообще почти нет. Живём в низине. А так хоть какое-то разнообразие. - В гробу я такое разнообразие видел, - нахмурился Кальдашак. - Ну-ну, не кипишуй. Лучше скажи, как ты относишься к портвейну. - Креплёные вина? Может, лучше виски возьмём? - Твоя правда, - согласился Фаллический. - Нам градус понижать нельзя. Надо заметить, что выбор алкоголя в магазине впечатлял. Тут тебе и красное вино, и розовое, и белое, и плодово-ягодное, и вермут, и разное пиво, и виски с ромом, и джин, и, конечно, водка как венец всего. Фаллический, ничтоже сумнящеся, сунул в покупательскую корзинку три бутылки виски "Глотка богини" и отправился на кассу. Пить они пошли в ближайший подъезд. Фаллический дёрнул дверь посильней, и она открылась без посредства домофона. Он спустился в подвал, вытер ступеньку рукавом плаща и уселся прямо на неё. Кальдашак, секунду посомневавшись, тоже вытер место рядом и сел. Фаллический свинтил крышечку у одной из бутылок и прилично отхлебнул прямо из горла. Потом Кальдашак сам забрал у него бутылку и тоже сделал глоток. Так, передавая друг другу бутылку, они быстро опустошили её до половины. - У меня была жена, Всем хороша, ухоженна, Только променял её На овцу я, ё-моё, - запел Фаллический приятным баритоном. - Пришла весна чудесная, Говно плывёт по проруби, И ошую да одесную Толпятся вокруг голуби. Клюют говно и давятся, Хороша картина, поверь. Весна пришла, красавица, Открой скорее дверь! - затянул и Кальдашак песни своей юности. - Да ты ещё и певец, - восхищённо протянул Фаллический. - И жнец, и чтец, и на дуде игрец, - икнув, гордо ответил Кальдашак и затянул новую песню. Не лови меня, жандарм, Ты воровку не лови. Я тебе два раза дам По большой-большой любви. Или даже раза три, Ах, щедра моя-то щель! Только ты ведь не смотри, У кого тяну кошель. - Роскошно, - рыгнул Фаллический и от души хлопнул Кальдашака по плечу. - Пошли. Развлечение намечается, - он отобрал бутылку у обнимавшегося с ней Кальдашака и сунул её в рюкзак. - Какое развлечение? - тот расстался со стеклянной посудиной весьма неохотно. - Пойдём в секс-шоп изучать соответствующий рынок. - Озабоченный самэ-э-эц, - хлопнул рукой Фаллического по плечу и нарочито покривил губы Кальдашак. - Как пошло и некультурно. Конечно, пошли. Где он находится? - Сейчас, - Фаллический достал из рюкзака планшет и принялся вводить что-то в строке поиска браузера. - Ага, да он тут, под боком. Слышал я, что эти места изобилируют секс-шопами. Они вытряхнулись из подъезда, словив неодобрительный взгляд сидящей на лавочке у подъезда старухи, и вышли из дворов. В секс-шопе не было никого, кроме жующей жвачку продавщицы. - Смотри, какая сбруя, - ткнул пальцем в какое-то сплетение из кожаных ремешков Кальдашак. - Я хочу это купить, - заявил Фаллический. - И ещё это, это и это, - он поочерёдно потыкал пальцем, показывая продавщице, что упаковывать. Затем он вытащил деньги и расплатился. - Ну и дерут денег, гады! - высказался Кальдашак, когда они с большим пакетом вышли из магазина. - Какой бизнес - такие и цены. Теперь пошли гостиницу искать. Надо же опробовать покупку, как считаешь? - Да из нас самые зашибенные тестировщики, бро! - покачнулся Кальдашак. Гостиница нашлась. И не абы какая, а четырёхзвёздочная. Внутри было уютно, на крючках в ванной висели пушистые полотенца и банные халаты, а в гостинной висел телевизор с плоским экраном. - Уматно, - высказался Кальдашак, вытаскивая из рюкзака, брошенного на пол не до конца опорожнённую бутылку виски. - Раздевайся, бро. Будем пробовать эту конскую упряжь. - Ты тоже давай. Я два комплекта купил. Надо сказать, смотрелось это всё на друиде странно. Наверное, потому что стереотипный образ друида - это мудрый седовласый старец, ведущий мирную и целомудренную жизнь, и чисто внешне Фаллический соответствовал ему. - Да-а, идёт оно тебе, как рыбе зонтик, - прокомментировал Кальдашак. - Не могу сказать, что тебе самому сильно подходит, - усмехнулся Фаллический, оттягивая кожаную портупею на груди. - Казалось бы, эльфы - это такие невинные создания, про которых непонятно, есть ли у них вообще половые признаки или они размножаются почкованием. - Вот ещё, - фыркнул Кальдашак в перерывах между хлестанием из горла бутылки виски, - у нас даже боги секса есть. Только остальным не говори. Это - т-с-с! - секрет. - Ни в коем случае, бро, ни в коем случае, - серьёзно пообещал Фаллический.