Шутка судьбы

- Мы уезжаем, - Игнис неожиданно прервал висевшую между товарищами, вышедшими во внутренний сад, тишину. - Что, уже? – Промпто отвлекся от изучения огромного розового цветка, свисающего с дерева. - Да, нет смысла дальше откладывать. Мы и так порядочно задержались из-за всей этой чехарды со свадьбой. - Я так понимаю, аистов в ближайшее время мы не ждем? – Гладио хлопнул сидящего на скамье блондина по плечу и бесцеремонно упал на сиденье рядом. - Нет, Леон сейчас не в той стадии цикла, - хладнокровно отозвался Шиенция, чуть напрягаясь от такого вторжения в личное пространство, - мы попробовали, у нас не получилось. Имеет смысл вернуться к этому после того, как закончится путешествие. Молодой омега, тише воды сидевший рядом, с воодушевлением повернулся к супругу. - Значит, я пакую вещи? - Ты ничего не пакуешь, - безапелляционно отрезал альфа, - и никуда с нами не едешь. - Почему? – возмущенно вскинулся Леон, подрываясь со своего места, плотно сжимая кулаки, словно готовый защищать свою возможность заполучить свободу от семейства. - Потому что это слишком рискованно, - Игнис явно не был намерен продолжать этот разговор. - Это не твое решение! – заводясь с каждым вздохом все сильнее, рыжеволосый омега поднял голос, не решаясь, впрочем, приблизиться к альфе, словно это бы выбило из него всю решимость, - Его Высочество разрешил мне поехать с вами! Блондин повернул голову в сторону принца, выразительно поднимая бровь, словно говоря «ты что, серьезно настолько глуп?» или даже «о чем ты думал?». - Оставь нас. Омега хотел что-то возразить, но не сумел даже открыть рот, как только Игнис повернулся в его сторону, делая сдержанный жест в сторону дома. Дождавшись, пока нервные шаги Леона удалятся, десница вновь развернулся к товарищам и тоном, не предвещающим ничего хорошего, обратился к принцу, возрождая брошенный разговор: - Нокт? В последние пару дней Игнис был более чем не похож на себя – куда более хмурый, дистанцированный, взвинченный, словно пружина. К нему было страшно подойти – казалось, он тебя убьет тем же ножом, которым режет овощи. Принц предполагал, что в этом были виноваты семейные склоки относительно новообразованной семьи, которые тянулись бесконечно, и не учитывали пожеланий королевской десницы быть как можно дальше от внутренних перипетий взаимоотношений двух родов. Или голубки не сошлись биологией, но вряд ли. Омега разве что не вис на своем альфе, притираясь при любом удобном случае, смотря такими голодными глазами, что поверить, что у него сейчас не течка было крайне трудно. И сейчас голосом Игниса можно было резать металл. - Я не говорил, что разрешаю, - поспешно попытался оправдаться Нокт, - я лишь сказал, что подумаю о такой возможности. Блондин скрестил руки на груди, хмурясь. По его лицу было сложно прочесть, на какой части спектра от «я тебя понял» до «я хочу всадить тебе клинок в глотку» он сейчас находился. - Игги, парень прав. Он заслужил выбраться из-под крыла своих родителей. Ты вообще слышал шутки его отца? Если бы мой так шутил, я бы из дома сбежал еще до совершеннолетия, - пытаясь поддерживать полу-шутливый тон, произнес Амицития. Игнис позволил долгой паузе повиснуть в воздухе, словно собираясь с духом. Его ладони, до того мирно лежащие на коленях, сжались в крепкие кулаки, а на щеках заиграли раздраженные желваки. - И кто будет за ним смотреть? Он не умеет драться, не умеет ориентироваться на местности, не представляет, как выживать в диких условиях, - произнес он неожиданно ровным для своего эмоционального состояния тоном, - кто обязан брать обязанность за его жизнь? Я? Гладио открыл рот, но Игнис продолжил: - И черт с ними с дикими животными и имперцами – кто будет заботиться о нем, когда у Леона начнется течка? С учетом того, что ему нельзя принимать подавители из-за возможного нарушения фертильности на ранних стадиях? Мне хватает головной боли… «От необходимости приглядывать за одним принцем» - Нокту казалось, что еще немного, и это бы сорвалось с губ блондина. - Да брось, Игги, мы все будем за ним приглядывать, - попытался образумить его Амицития. - Вы все будете? - Игнис резко поднялся со своего места, будто не в силах удержать пылающий в нем гнев, - ты будешь первым, кто в период гона вломится в его спальню, Гладио! Я не хочу быть вынужденным показывать тебе зубы, чтобы отвоевать своего партнера… «Снова» - набатом звучали в голове брюнета недосказанные слова. - И дело не в том, что я не доверяю тебе или ему, а в том, что чертову природу невозможно контролировать! – мужчина поправил очки, чуть ли не вжимая их в переносицу. - Игги… - Ноктис попытался вставить хоть что-то, в смутной надежде хоть как-то успокоить непривычно эмоционального альфу. - Я не готов брать на себя ответственность за еще одну голову. И при этом не какую-то, а голову родителя моих будущих детей, - злобно выдохнув, Шиенция рухнул обратно на скамью, сжимая голову в ладонях, словно мучаясь от внезапно накатившей мигрени, - и уж точно не вам принимать это решение за меня. - Игнис, - неожиданный голос вторгся в их почти интимный разговор, разворачивая в свою сторону головы товарищей. Отец семейства остановился в нескольких метрах, неловко перебирая в ладонях аккуратный платок, - можно Вас на минуту? - Безусловно, - былые эмоции словно стерли с лица блондина за считанную секунду, до того болезненно напряженная осанка вновь приобрела привычный прямой формат, а волосы, упавшие на лицо, единым выверенным движением были возвращены в классическую аккуратную прическу. Будто и не было этого эмоционального порыва вовсе. Такая способность «хамелеона» восхищала и пугала одновременно. За ней было сложно углядеть настоящего Игниса. Они удалились в сторону и остановились у деревьев на другой стороне площадки, о чем-то негромко, но явно напряженно разговаривая. Сколько бы Нокт не пытался прочесть по губам – содержание диалога оставалось для него лишь догадкой. - Думаешь, это про Леона? – осторожно вклинился Промпто, смотря в ту же сторону. - Про кого же еще, - скрывая беспокойство, отозвался Гладио, разворачивая голову блондина в сторону, - Перестаньте пялиться, вы, оба. Это неприлично. Шиенция вернулся через минут пять, и интуиция, какое-то смутное проведение, подсказывали Нокту, что сейчас десница был в еще более озлобленном состоянии, чем прежде. Незримая аура вокруг него была похожа на деготь, едва уловимый запах, прежде сладковатый, горчил на корне языка, будто испорченная лакричная конфета. - Он едет с нами до ближайшего блокпоста, - мертвенно-спокойным голосом отчеканил Игнис, подойдя к друзьям, - а после его заберут и вернут домой. - Его папаша…? – чуть агрессивно начал Гладио, с хрустом разминая затекшие костяшки. О том, что Щит подразумевал таким жестом, думать не хотелось. - Высказал правильную мысль, - поспешил оборвать его Игнис, - Леон хочет повидать мир, выбраться за стены дома. И не успокоится, пока не получит. При этом, он не готов к серьезному путешествию. А дорога лишь до блокпоста на время утолит его жажду приключений, и вместе с тем позволит вернуть в целости и сохранности. Он замолк на минуту, потирая переносицу. Игнис выглядел неожиданно усталым, куда более измученным, чем даже в самый напряженный день их поездки. - Беспроигрышный вариант. Все довольны, - закончил он. Легкие шаги омеги застучали по вымощенной плиткой дорожке, и рыжий опасливо выглянул из-за дерева, прямиком смотря на супруга. Ноздри Игниса чуть дрогнули, явно улавливая знакомый аромат. Его выражение лица внезапно смягчилось, и он повернулся к омеге, протягивая в ту сторону раскрытую ладонь. - Леон, прости. Тот сорвался с места, словно ожидал этого как стартового свистка, и через секунду его тонкие руки сжимали торс Игниса, а лицо покоилось на чужом плече. - Я не должен был быть с тобой так груб. Я сделал это лишь потому, что волнуюсь за тебя, ты ведь это понимаешь? – негромко спросил Шиенция, обхватывая омегу за плечи, привлекая в мягкие объятия. - Конечно, - дрогнувшим голосом отозвался Леон. От розовых соплей и отвратительного коктейля их запахов Ноктиса тошнило. - Тогда, в путь? – нетерпеливо произнес он, желая, чтобы эта сцена прекратилась. Не думая о том, что лишь приближает неминуемое будущее в компании новобрачных. - Да, - просто ответил Игнис, поднимая голову. Если бы он мог видеть, их взгляды бы встретились. И он бы сказал глазами то, что не позволял себе произнести вслух. Но глазницы были слепы.