Глава 8. Игра в прятки (Часть 2). "Первый рабочий день".
26 ноября 2018 г., 07:38
Pov Аня.
Утром, я проснулась от назойливого будильника. Положив телефон под подушку, я решила попробовать поспать ещё немного, но вспомнила, что сегодня у меня первый рабочий день. Поднявшись с кровати, я побежала в ванную. Приняв необходимые водные процедуры, я переоделась в светло-синие свободные джинсы вместе с белой блузкой и сделала хвост. Одев свою любимую куртку-косуху и обувшись в кеды джинсового цвета с высоким задником, закрывающий голеностоп, я схватила сумку и, закрыв входную дверь квартиры на два оборота, побежала в ТЮЗ. Интересно представить лица работников театра.
Чуть ли не бегом я мчалась к театру, где открыла для себя актёрский талант. Придя к высокому зданию, я посмотрела на него и, нервно сглотнув, вошла во внутрь.
Появившись в вестибюле, меня пронзила ностальгия. Именно здесь я встретилась с Пашей. Тогда, была виновата я и тот факт, что немного опаздывала. Даже помню, как он был одет. Артём Князев на выданье, блин!
Подойдя к массивным дверям сценического зала, я открыла их и вошла в знакомое мне огромное помещение. Сколько я себя помню в театральные годы, сценический зал всегда просто дышал волшебством. То, что происходило на сцене, всегда дарило множество положительных эмоций. А всё это благодаря Самохиной Татьяне Николаевне.
— Так, ребята, соберитесь, — услышала знакомый голос. — Я даже время засекла.
Женщина преклонного возраста сидит в первом ряду посередине и наблюдает за игрой юных дарований. Когда-то, и я была такой же.
Подойдя к ней, я произнесла.
— Здравствуйте, Татьяна Николаевна, — от моего голоса даже юные актёры застыли на сцене.
— Анюта! — радостная улыбка заиграла на лице женщины. — Как же я рада, что ты приехала! Мне рассказали про ситуацию, в которую ты попала. Конечно, я буду рада принять тебя в качестве режиссёра нашего театра.
— Даже несмотря на то, что это временная мера? — спросила я.
— Даже несмотря на это, — согласилась она.
— Это же Анна Баршак, — сказала девчонка, чем-то напоминающая меня в свои подростковые года. От этого высказывания, маленькие актёры соскочили со сцены и подбежали ко мне.
— Анна, пожалуйста, дайте автограф, — попросил мальчишка.
Ну вот. Уже можно свой фан-клуб открывать. Дети всучили мне тетради и блокноты. Да уж, Анька, здорово у тебя начался первый рабочий день.
— Татьяна Николаевна, у вас не найдётся ручка? — поинтересовалась я.
— Да, Анют, есть, — режиссёр протянула мне шариковая ручку.
Сделав некоторые надписи и подписавшись ниже, я вернула ребятам тетради и они все счастливые начали просить Татьяну Николаевну просить, чтобы она отпустила всех.
— Татьяна Николаевна, может, правда, отпустите ребят? — согласилась я с предложением юных театралов. — Их мысли сейчас, явно, не о постановке.
— Ну ладно, ребята, бегите, — согласилась женщина. — А нам нужно о многом побеседовать.
И я вместе со своим любимым (вторым после Пашки. Он всегда на первом месте) театральным учителем направилась туда, где и я открыла в себе этот артистичный талант. Мы направились в театральный класс, в котором взошла юная Звёздочка ТЮЗа Аня Леонова, а позже — новая восходящая звезда российского кинематографа Анна Баршак.
Зайдя в кабинет, я сразу же вспомнила, какие тут были репетиции. Какие переживания, эмоции, крики и некоторые слёзы происходили здесь. И казалось, что в этом помещении время на репетициях останавливалось или наоборот, бежало быстрее.
Заняв место за большим письменным столом, я и Татьяна Николаевна начали разговаривать обо всём, что со мной случилось.
— Анют, а откуда у тебя обручальное кольцо? — указала кивком головы в сторону обручального кольца на моей правой руке.
— Помните, к нам давно приезжали актёры из Москвы? — спросила я.
— Да, помню, — кивнула моя собеседница.
— Среди них был Павел Баршак. Высокий такой, темноволосый и с карими пронзительными глазами, — стала помогать я вспомнить женщина события, давность которым несколько лет назад. — Так вот, после той аварии, я была направлена в одну из московских клиник. Там меня от смерти спасла Екатерина Алексеевна. Тогда, я уже стала Аней Смолиной. Потом, с помощью моего приёмного отца, Смолина Павла Андреевича, я поступила в ГИТИС. Я старалась учиться на отлично, было много косяков, но я старалась их решать. Во время учёбы, я вновь встретила того актёра, который напомнил про мои подростковые годы. Но, тогда, я взглянула на него с другой стороны. Взглянула до такой степени, что заново в него влюбилась. Отношения дошли вплоть до того, что он на мне женился, даже несмотря на большую разницу в возрасте.
— Я поверить не могу, — шокировано выговорила режиссёр после моего монолога. Я рассказала только свои годы в ГИТИСе, а что было дальше даже Татьяне Николаевне знать не стоит. Она и так узнала больше, чем следовало. — Конечно, Анют, единственное из внешности, что осталось от прежней Ани, так это твои тёмно-русые, почти тёмно-каштановые волосы. Не изменилась ты и характером: всё такая же весёлая и застенчивая Звёздочка.
Звёздочка… К моему мужу так и пристало это ласковое слово, как въевшееся копоть на капот машины. С одной стороны, конечно, приятно слышать такое, но с другой, сердце начинает протяжно ныть, осознавая, откуда я принесла с собой это словечко.
— Да, Татьяна Николаевна, меняемся только телом, а характер остаётся неизменным, — улыбнулась я. Но, вспомнив, какой предлог придумал Саша, чтобы я поехала в Волгоград, я изрекла. — Татьяна Николаевна, у вас остались пьесы и сценарии?
— Я убрала их в архив нашего театра, — ответила женщина. — Я дам тебе ключи и ты поищешь нужное. Когда ты хочешь начать поиски?
— Хотелось бы, сегодня, но я не до конца прониклась своими воспоминаниями по родному театру, — произнесла я.
— Тогда, — женщина достала со стеллажа старый и тяжёлый фотоальбом. — Вперёд.
Открыв его, я стала листать потрёпанные временем страницы, на которых были фотографии со спектаклей и актёров различных возрастов. И вот я дошла до труппы, где была я. Фотографии не потеряли свой цвет и радовали глаз. Они были сняты на разных мероприятий и спектаклей. Одни были с «Московских Каникул» и «Пасхальные Посиделки», другие — «А Зори Здесь Тихие…» и «Твоя Песня».
— Какие были времена, — вздохнула я. Это да… Тогда меня не грозить убить или отнять у родителей, а сейчас… Фу, даже вспоминать противно!
Закрыв фотоальбом, я поставила его на место и только присела на стул, как мне на колени прыгнула чёрно-белая кошка. На вид ей лет пять, может, чуть больше. Окрас животного хотелось назвать немым фильмом, но, всё-таки, вырвалось другое…
— Какой у тебя окрас шахматного цвета, — улыбнулась я, погладив кошку. У меня всплывает такая ассоциация, когда вижу что-то чёрно-белое.
— Муся у нас очень любвеобильная, — улыбнулась Татьяна Николаевна, наблюдая за тем, как Муся расположилась у меня на коленях.
— Так, подруга, — обратилась я к животному. — Посидела, пора и честь знать. Мне работать надо.
Опустив жителя театрального класса, я стала проверять списки учеников театрального кружка. Татьяна Николаевна уже вписала в журнал для занятий мои данные, вручила мне методический план и, объяснив, как и что делать, оставила меня в гордом одиночестве.
Тишина, повиснувшая в кабинете, начала давить на меня. Мне казалось, что даже бесшумная писанина ужасно резала слух.
Но неожиданно зазвонивший мой телефон заставил меня взвизгнуть от испуга, при чём не хило. Отложив бумажные дела, я взяла в руки гаджет и посмотрела на экран. На дисплее высветилось «Елена» и её номер.
— Я слушаю, — ответила я на звонок.
— Привет, как ты? — прозвучал голос собеседницы.
— Нормально, начинаю работать режиссёром в театре, сама как? — разговор не содержал ничего секретного. Звучал, как дружеская беседа.
— Да сойдёт, — ответила Лена. — Как чувствуешь себя без наблюдения Соколова?
— Знаешь, с одной стороны, хочется расслабиться и вздохнуть полной груди, а с другой, нет никакой гарантии, что Антон найдёт меня и здесь, в Волгограде. Да и за Пашу, как-то, страшновато.
— Может, я присмотрю за ним? — спросила Радевич.
— Не надо! — почти что крикнула я в знак протеста. — Он и так злиться на тебя за все твои дела, да ещё задушит при одном виде. Не дай Бог, конечно, такому случится. Пусть лучше Калашников присмотрит, но на всякий случай, приглядывай.
— Не бойся, не подведу, — даже через телефон я услышала, как Радевич улыбнулась. — Если появятся какие-нибудь новости, я сразу же сообщу тебе.
— Спасибо, — поблагодарила я своего бывшего врага. — Пока.
— Пока, — в тон мне ответила Лена и отключилась.
Отложив телефон, я вновь принялась за заполнение журнала. Бумажная волокита — тоже не лёгкая работёнка, как и впрочем, актёр и множество других профессий.
***
Под вечер я пришла домой уставшая, но довольная. Пока я начинающая актриса, то первый рабочий день кажется мне таким положительным, а дальше, как карта ляжет. Сняв кеды и сбросив куртку, я прошла в спальню и упала на кровать. Голова безумно болела. Такое чувство, что кто-то мне по ней молотком стучал. Поднявшись с предмета мебели, я направилась на кухню. Придя туда, я сделала себе чай. Взяв кружку с горячим напитком в руки, я подошла к окну. Солнце ещё пару часов назад скрылось за горизонтом, заставляя вечернее небо пестрить всеми оттенками заката. От розового до оранжевого. Море огней города вновь начало набирать свою силу, но меня не сильно затрагивает. Сейчас, почему-то я вспомнила Мусю, кошку, живущую в театральном классе. Похожий случай у меня, кстати, был. Когда я училась на третьем курсе в ГИТИСе, в здании поселился чисто чёрный кот с ярко-зелёными глазами, какой был в фильме «Иван Васильевич меняет профессию». Вся наша группа прозвала его Гайдаем, в честь режиссёра этой увлекательной советской комедии. Интересно, живёт ли он до сих пор в ГИТИСе? Из мыслей меня выдернул звонок телефона. Достав его из кармана джинс, я посмотрела на экран. Глаза предательски защипало, а руки задрожали, словно у меня какая-то лихорадка. Мне звонил Паша. Нужно было ответить, но я не могу слышать его голос. Мне так плохо и тяжело, когда рядом нет его и моего сына. Нажав на кнопку блокировки, я сбросила вызов, а затем, вообще, поставила телефон на беззвучный режим. Дожила! Уже со своим мужем нормально поговорить не могу. Боже, когда нашу семью оставят в покое? Или всё же у меня такая судьба: жить в любви и согласии, но постоянно бороться за свою семейную жизнь? Я и сама не знаю ответа на этот вопрос.
