And after that and after that

Примерно неделю спустя он влетает в аудиторию с 45-минутным опозданием. Его волосы ещё не высохли после душа, на который у него не было времени, но который всё равно пришлось принять из-за того, чем они занимались с Эвеном. — Прости, — выдыхает он, занимая своё место рядом с Саной во время перерыва. — Блядь, мне пришлось бежать, чтобы не опоздать. — И всё-таки ты опоздал, — говорит Сана, — конкретно опоздал. Вместо ответа Исак откидывается на спинку стула и смотрит на неё, пытаясь отдышаться. Что вообще-то трудно, потому что он не прекращал тяжело дышать с того момента, как Эвен поцеловал его утром во время завтрака. — Кстати, у тебя футболка вывернута наизнанку. Исак смеётся, закрывая глаза и качая головой. Боже. Это, блядь, нелепо. Всё так и продолжается какое-то время, в урагане страсти, и Исак никогда не испытывал такого раньше. На следующий день Эвен целует его, стоит ему только переступить порог квартиры. Через день они вместе принимают душ утром и снова чуть не опаздывают. Ещё один день, и у него перехватывает дыхание, когда Эвен, не переставая целовать, заталкивает его в кабинку в туалете и захлопывает за собой дверь. — Мне нужно помочь Эве с подготовкой к их с Юнасом годовщине, — выдыхает он в короткие паузы между поцелуями, а Эвен втискивает бедро между его ног и прижимается к паху. — Блядь, Эвен. У меня всего десять минут. Нам придётся поторопиться. Эвен отклоняется от него и усмехается, когда Исак, уже сходящий с ума от желания, тянется за его губами. Тогда он, по-прежнему не спуская глаз с Исака, опускается на свои грёбаные колени. Исак откидывает голову и ударяется затылком о стену, закрывая глаза и запутываясь пальцами в волосах Эвена. — Достаточно быстро? — спрашивает тот. — Пожалуйста… — Я здесь, — кричит он ровно одиннадцать минут спустя, подбегая к Эве, которая ждёт его на трамвайной остановке у кампуса. — Я здесь, я здесь, прости, я здесь. — Ты, — говорит она, внимательно его осматривая и качая головой. Потом, махнув рукой, призывает его наклониться ближе. Он по-прежнему тяжело дышит, и в ногах до сих пор ощущается слабость, и, кажется, он теперь постоянно задыхается. Когда Исак оказывается достаточно близко, Эва поправляет его рубашку, разглаживая складки и загнутый воротничок, а потом приводит в порядок его волосы. — Спасибо, — говорит он. — Не за что, красавчик. — Заткнись. Ещё один день, и Исак собирается пойти в зал с Микаэлем и другими парнями, и он берёт полотенце и бутылку с водой, когда Эвен ловит его на кухне и целует, и Исак думает, что такие упражнения ничем не хуже. Но потом… — Когда ты вернёшься домой, — говорит Эвен, целуя шею Исака так, как он любит, — я приму с тобой душ, а потом мы отправимся в кровать. — Зачем делать позже то, что можно сделать сейчас? — Потому что… Эвен теперь касается его груди под футболкой, играет с соском, отчего ноги Исака буквально подгибаются, и он тянется навстречу ласке, стараясь прижаться бёдрами к Эвену, а тот… Опускает руки и отходит. — Потому что так прикольнее, — говорит он и подмигивает Исаку, который поражённо смотрит на него. — Так нечестно, — восклицает он. — Давай сделаем это сейчас. — Вечером. — Сейчас. — Вечером. — Сейчас. — Нет, — смеётся Эвен и качает головой. — Вечером. Да брось, будет весело. Так и есть. Дело в том, что это действительно весело. Очень весело, и Исак наслаждается этим, и они потрясающе проводят время. Очевидно, он не единственный, кто так думает, и не только Эвен с ним согласен. Очевидно, что остальные парни тоже так считают, и Исак узнаёт об этом в один из четвергов, когда они вечером тусуют в их квартире. Они играют в ФИФА, развалившись на диване, в то время как Эвен лежит на диване напротив и в наушниках смотрит фильм на ноутбуке для одного из своих семинаров. — Что ты думаешь о моей толстовке? — спрашивает Махди, когда в игре наступает пауза. — Она новая, но я не знаю, может, жёлтый цвет — это перебор? — Мне нравится, — говорит Исак, машинально протягивая руку, чтобы немного поправить ткань, потому что этому он тоже научился у друзей Эвена. — Подходит к твоей коже. — Спасибо. — Исак кивает. — Кстати, ты отлично выглядишь. В смысле счастливым. — Это правда, — соглашается Магнус, поглощённый игрой, но не настолько, чтобы не слышать их разговор. — Я тоже заметил. Ты случайно не беременный? — Да, — кивает Исак, — именно так. — Разумеется, дело в регулярном сексе, и он всегда знал, что это потрясающе скажется на его настроении, окситоцин и всё такое, но всё равно немного забавно получить такое подтверждение. — Как ты догадался? — Потому что я гениальный детектив. — Ну да, точно. — Это здорово, — говорит Юнас, и в этот момент Исак замечает, что Эвен оторвался от фильма и смотрит на них. — Ты заслужил. — Спасибо. — Что-то случилось? Хорошие новости? — Э-э-э… — Пожалуйста, пусть в этот раз получится убедительно соврать. — Да нет, ничего. Просто сейчас всё хорошо. — Ладно, — кивает Юнас. — Круто. — О, и кстати, — говорит Магнус. — Махди, эта толстовка тебе охуенно идёт. Исак прав, подходит к твоей коже. — Спасибо, — улыбается Махди, и Исак отворачивается от них, чтобы посмотреть на Эвена, который, как он и ожидал, не сводит с него глаз. Когда их взгляды встречаются, Эвен улыбается, а потом, прежде чем вернуться к фильму на ноутбуке, поднимает брови и подмигивает. Чувствуя, как щёки загораются необъяснимым румянцем, Исак опускает глаза на свои руки и кусает губу, чтобы не улыбаться слишком широко. Потом то же самое делают парни Эвена, когда Исак тренируется с ними в зале, и они помогают друг другу на жиме лёжа. — Эй, Исак? — обращается к нему Микаэль, когда он отходит в сторону на секунду, чтобы хлебнуть воды. — Ты заметил, что Эвен кажется очень счастливым, да? Исак практически давится водой и пытается замаскировать это под кашель. — Эм, ну да, — отвечает он, ещё раз откашливаясь. — Почему ты спрашиваешь? — Ладно. — Микаэль немного хмурит брови. — Но ты считаешь, что он просто счастлив? То есть это просто обычное счастье, но… Вместо того, чтобы продолжить, он пожимает плечами. И Исак понимает. Микаэль беспокоится. Поэтому он поднимает руку и сжимает его плечо. — Я думаю, с ним всё в порядке, Мик, — говорит он. — Ты же знаешь, что я бы сказал, если бы что-то было не так. И он бы скорее всего тоже. — Да, я знаю, — кивает Микаэль. — Просто хотел узнать твоё мнение. Хорошо, что он счастлив, правда? — Да, — говорит Исак, теперь улыбаясь. — Правда. Наконец приходит очередь Саны. Это случается, когда они сидят в библиотеке поздно вечером и пьют кофе, чтобы не заснуть. Это лишь ещё больше тревожит Исака, заставляет его нервничать. Он ни за что не заснёт сегодня ночью, он точно знает. Его мозг долго не сможет успокоиться. Помимо задания, над которым они работают, он переживает, что скоро день рождения Эвена, и Исак пытается спланировать для него вечеринку так, чтобы он не догадался. Но самое главное, он беспокоится из-за того, что происходит между ними, не перестаёт думать об этом ни на секунду. Просто сейчас слишком много всего навалилось, для него это перебор. — Ты слишком напряжён, — замечает Сана. — То есть ты в последнее время был в такой эйфории, словно обкурился, так что, возможно, следовало ожидать немного стресса, но сейчас уже перебор. Он кивает, склонившись над своим ноутбуком и заданием, которое нужно сдать завтра в полдень и которое и близко ещё не закончено. — Давай сделаем перерыв. — Я занят, — говорит он, и это звучит намного грубее, чем он ожидал. — Прости. — Всё ок. — Она пожимает плечам, и Исак вздыхает, закрывая лицо ладонью на секунду и пытаясь избавиться от напряжения, из-за которого начинает иногда срываться на людей. — Я тебе рассказывала, что мы стали больше разговаривать с Юсефом? «Ох, Сана», — думает он. «Ты спасительница». — Нет, — говорит он. — Не говорила. Выкладывай, что произошло? — Ну, — отвечает она. — Он не собирается возвращаться к религии. А я не собираюсь от неё отказываться. — Он кивает. — Так что мы ничего не можем сделать с этим различием. Поэтому весь вопрос в том, сможем ли мы с этим жить. — А вы сможете? — спрашивает Исак, и Сана пожимает плечами. — У нас одинаковые ценности, — продолжает она. — И он сказал кое-что… — Она замолкает на мгновение, потом чуть меняет тембр голоса. — Это не та ситуация, когда ты принимаешь какое-то важное решение, и оно окончательно и бесповоротно. На самом деле это множество маленьких решений, выборов, которые мы делаем постоянно, и если мы обсуждаем их друг с другом, тогда мы можем быть уверены, что это подходит нам обоим. Исак улыбается. — На самом деле это очень правильно, — искренне признаёт он, и она кивает. — Хотя я поверить не могу, что тебе приходится говорить о своих чувствах, — он смеётся. — Он вообще тебя знает? — Заткнись. С ним всё по-другому. — Правда? Она снова пожимает плечами, и на этот раз выходит немного робко. У неё. Сана чувствует робость. Исак ухмыляется. — Вау, — говорит он. — Он тебе и правда нравится, да? — Да, — с вызовом отвечает она, словно ждёт, что он посмеет что-то возразить, и от этого Исак улыбается ещё сильнее. — В любом случае не думай о себе слишком много. Я рассказала тебе об этом, чтобы ты успокоился. — Я немного успокоился, — кивает Исак, потому что это правда. — Сработало. — Отлично. Тогда продолжай работать, Исабель. Он так и делает.

*

Он сидит с этим заданием всю ночь. Ему приходится, потому что он так и не успевает закончить, когда они в полночь уходят из библиотеки, а не сделать его нельзя. Поэтому он едет домой на трамвае, а там падает на диван, захватив с собой хоть что-то перекусить, и пытается продолжить писать. Около трёх ночи дверь в комнату Эвена открывается, выпуская полоску света, разливающуюся по полу гостиной и освещающую самого Эвена, который зевает в кулак, пока не замечает Исака, сидящего на диване. — Что ты делаешь? — спрашивает он. — Пишешь? — Да, — кивает Исак. — По крайней мере пытаюсь. — Нет идей? Исак качает головой. — Идеи есть, — отвечает он и зевает, а вслед за ним зевает и Эвен, отчего оба фыркают от смеха. — Просто я очень устал. Раздумываю о том, не подремать ли, но мне действительно нужно закончить это задание, и я боюсь, что если засну сейчас, то не смогу проснуться. — Я тебя разбужу, — говорит Эвен. — Тебе нужно заснуть, даже если минут на пять. После этого будет намного проще. — Ты так думаешь? — Ага. Помнишь, когда я испытывал побочные эффекты от лекарств и постоянно чувствовал усталость? — Исак кивает. — Я только так и спасался. Даже за столом в библиотеке так делал. Исак фыркает, качая головой. — Серьёзно? — улыбается он, и Эвен кивает. — Должно быть, это шикарно выглядело. — Я уверен, это было одновременно привлекательно и мило, — говорит Эвен. — Дай мне минуту, а потом я приду и потусуюсь с тобой, а потом разбужу. Сколько ты хочешь подремать? Десять минут? — Э-э-э, — тянет Исак, прикидывая свои планы ночь, а потом кивает. — Да. Десять минут. Спасибо. Эвен отмахивается от него. — Да не за что, — говорит он. — Это ведь немного и моя вина, не так ли? Когда Исак вопросительно поднимает брови, Эвен улыбается, хитро и немного дерзко, и обычно это взбодрило бы Исака, но сейчас это просто мило, потому что щёки Эвена всё ещё розовые от сна, а глаза опухли. — Потому что я настолько горяч, что ты постоянно отвлекаешься. — Ой, заткнись, — говорит Исак, но не может не улыбнуться, когда Эвен смеётся. Это его любимый смех Эвена: гордый, полный восторга, что он заставил кого-то улыбнуться. От этого смеха грудь Исака всегда сжимается от желания. — Но, если ты действительно хочешь снять с меня любую ответственность за мои действия, вперёд. — Моё любимое времяпрепровождение. — Ладно, умник, — ворчит Исак, а Эвен смеётся. — Иди занимайся своими делами. Я тебя жду. Эвен удаляется, пятясь назад, не отрывая глаз от Исака, а потом подмигивает и исчезает. Когда Исак снова смотрит в экран ноутбука, он кусает губы, чтобы сдержать улыбку. Короткий сон («я чувствовал себя практически садистом, когда будил тебя, потому что ты выглядел таким умиротворённым») творит чудеса, и после него работа над заданием идёт быстрее, чем раньше. По какой-то причине Эвен остаётся в гостиной, укладывается с другой стороны дивана, который они делят, и позволяет Исаку какое-то время спрашивать, какая структура предложения ему нравится больше, пока наконец его веки не смыкаются под тяжестью сна. Когда Исак видит это, он улыбается, чувствуя нежность и тепло, затопляющие его грудь, а потом тянется за одеялом и укутывает им Эвена. Потому что ему действительно всегда холодно во сне. Он заканчивает в шесть утра, но это всё равно намного раньше, чем он предполагал, и Исак готов петь от облегчения. Плевать, что это не лучшая его работа. Он переживёт, если один раз не получит высший балл. Отправив выполненное задание на почту преподавателя и выключив ноутбук, он идёт в ванную и чистит зубы, а когда возвращается, то звук его шагов, кажется, разбудил Эвена. По крайней мере он начинает шевелиться и что-то неразборчиво бормочет. — Что? — Ты закончил? — Да, — отвечает Исак, и Эвен стонет, поворачиваясь с бока на живот, глубже зарываясь лицом в диванную подушку. Он всегда так делает перед тем, как встать, зарывается поглубже, чтобы потом превозмочь себя и подняться. — Тебе помочь или как? — Угу, — соглашается Эвен и протягивает руку, и, возможно, Исак не должен потакать его нытью, но всё же он это делает. Конечно, делает. Поэтому от хватает Эвена за руку и тянет на себя, помогая подняться. — Спасибо. Когда Эвен встаёт с дивана, Исак ведёт его в спальню, и он уверен, что Эвен потянет его в свою кровать ещё до того, как он это делает. И когда Эвен так поступает, Исак не спорит. Друзья иногда спят вместе. Ничего такого. По крайней мере пока.

*

Однако, когда они в следующий раз занимаются сексом, всё происходит необычно медленно, и Исак падает спиной на матрас, а Эвен переплетает их пальцы у него над головой и наклоняется, чтобы накрыть губами губы. Проходит немного времени, и они уже так близко, грудь к груди, и руки Исака запутались в волосах Эвена, а руки Эвена — в его, и они просто дышат в губы друг друга, дышат даже больше, чем целуются, потому что только на это способны сейчас. А потом Исак откидывает голову назад, пока Эвен ласкает губами его шею, так, как он любит… А потом всё заканчивается, и они лежат, тяжело дыша, и Эвен убирает волосы с лица Исака. А потом… Потом он наклоняется, очень медленно, и прижимается лбом и носом ко лбу и носу Исака. Он впервые делает так, с тех пор как они расстались. Это было их фишкой. После этого Эвен снова целует его очень-очень нежно, поглаживая щёку большим пальцем, а потом ложится рядом и прижимает к себе. Исак старается дышать размеренно, чтобы никак не выдать, что к горлу подкатил ком. Когда Эвен отправляется в ванную за мокрым полотенцем, Исак закрывает лицо руками и изо всех сил старается не расплакаться. Потому что он только что понял. Понял, почему это была ужасная идея. Он скучает по Эвену, вот в чём суть. Он, блядь, так сильно по нему скучает.

*

Наступает четверг, тот самый день, и Исак постоянно думает о том, что произошло, но ничего не говорит, потому что в этот четверг — день рождения Эвена. Он потащил Эвена с собой в кондитерскую за несколько кварталов от дома в отчаянной попытке увести его из квартиры, пока остальные будут всё готовить к вечеринке. Он очень старался хранить всё в секрете, но Эвен прав, врун из него никакой, да и организатор тоже. Так что ему не слишком удаётся. — Может, купить тебе той кислой хрени? — спрашивает он, стараясь придерживаться заявленного «отмечать будем завтра, а сам день рождения проведём тихо и спокойно дома». Это у него тоже не слишком выходит. — Ну не знаю, — отвечает Эвен, хитро улыбаясь, и Исак изо всех сил старается не обращать на это внимание, притворяясь, что ему удаётся осуществить свой план. — Нужно ли нам покупать ту кислую хрень для меня. — Заткнись, — говорит Исак. — Прекрати прикалываться. — Я не прикалываюсь. — Я не прикалываюсь, — повторяет за ним Исак, копируя интонацию, и Эвен счастливо смеётся. — Исак? — говорит он. — Что? — Ты такой никудышный врун. — Прекрати, — фыркает Исак, хлопая его по груди плиткой шоколада, отчего Эвен смеётся ещё сильнее. — У меня прекрасно получается. Скажи, что у меня прекрасно получается. — У тебя прекрасно получается. — Теперь ты врун. Больше смеха. Исак закатывает глаза и притворяется, что сам совсем не хочет улыбаться. — Ты бы видел своё лицо, — говорит Эвен. — Каждый раз, когда я тебя спрашивал о сегодняшнем вечере, ты мгновенно впадал в панику. Ты вообще не умеешь шифроваться. — Тихо. — Твоя идея? Конечно, это была его идея, хотя все остальные очень быстро с ней согласились, а Микаэль сильно помог решить организационные вопросы в последние несколько дней. — Мы все в этом участвовали, — говорит он, и Эвен ухмыляется, словно точно знает, что это значит. — Исак, — говорит он. — Это очень-очень мило. Так и есть. Действительно так и есть, и с тех пор, как Исак это понял около часа ночи накануне, он тихо паниковал. Возможно, это чересчур мило для обычных друзей. — Ну, ты меня знаешь, я милый, — говорит он, потому что не может озвучить свои истинные мысли. — По крайней мере притворись удивлённым, ладно? — О, не сомневайся, — говорит Эвен. — Я гораздо лучше вру, чем ты.

*

Вечер выходит очень славным. Все хорошо проводят время, пива в избытке, и никто не решает поблевать. Эвен счастлив, а это самое главное, и ему даже удаётся убедительно удивиться, как он и обещал Исаку. Он пьёт немного пива, как делает это всегда, потому что день рождения — это исключение из его правил, и, хотя алкоголь делает его чрезвычайно привлекательным, Исак думает, что им удастся не выйти за рамки. Эвену нравится подарок Исака: два билета на концерт Габриэллы, один для Исака и один для него. На самом деле он ему нравится настолько сильно, что Исаку кажется, что он подарил что-то гораздо большее. Но Эвен так откровенно тронут, что он не собирается его этим дразнить. Когда они сидят на диване и Эвен пьяно виснет на нём, шепча на ухо какую-то ерунду и заставляя Исака улыбаться, Юнас перехватывает его взгляд. Он многозначительно поднимает брови, словно спрашивая: «Вы теперь вместе?», но Исак едва заметно качает головой, потому что нет, они не вместе. После этого Юнас пожимает плечами и извиняется, и Исак пожимает плечами в ответ, прежде чем снова поворачивается к Эвену, который теперь пьяно болтает с Адамом. Исак чувствует, что его веки тяжелеют, а лицо смягчается от одного взгляда на него. Он так глубоко в этом увяз. Многие хотят остаться, поэтому Исак притворяется, что недоволен, что ему приходится предоставить свою кровать в распоряжение Мутты, Адама и Микаэля, а самому пойти спать в комнату Эвена. Когда они заходят внутрь, Эвен закрывает дверь на замок, и Исак думает, что такое происходит впервые. — Поверить не могу, что ты сделал это для меня, — шепчет Эвен, когда они лежат лицом друг к другу на кровати, освещённые лишь лунным светом, струящимся из окна. — И что ты подарил мне билеты на Габриэллу. Исак улыбается. — Ты правда пойдёшь на что-то, что ты ненавидишь, ради меня? — Я её не ненавижу, — возражает Исак. — И даже если бы ненавидел, мне бы понравилось всё остальное. Ведь я бы увидел, как ты счастлив, разве нет? — Исак, — шепчет Эвен. И сначала он улыбается, мягко, склонив голову, и Исак знает эту улыбку, но теперь редко её видит. Эвен такой открытый и ранимый, когда так улыбается, и, возможно, Исак не умеет врать, но Эвен никогда не скрывал свои чувства, а потом… Потом он закрывает глаза и перекатывается на спину. — Мы больше не можем это продолжать, — говорит он, и Исак понимает намного позже, чем следовало, что несмотря на его решимость сделать всё, чтобы эти новые отношения не причинили боли Эвену, именно это они и сделали. Потому что прямо сейчас Эвен выглядит так же, как Исак чувствовал себя, когда они в последний раз занимались сексом. — Нам нужно остановиться. Боль в его голосе заставляет сердце Исака сжаться. — Ох, — выдыхает он. — Я не могу… — Эвен тяжело вздыхает, потом медленно выдыхает. — Не получается. — Окей, — говорит Исак. — Всё нормально, давай перестанем. Наверное, им не стоило и начинать, или, возможно, нужно было всё прекратить какое-то время назад. — Прости, — говорит он. — Ты не виноват. Да нет. Вообще-то виноват. — Мне жаль, что ты несчастлив, — продолжает Исак, потому что это правда, и Эвен не будет этого отрицать. — Мне жаль, если тебе из-за этого грустно. — Мне не грустно. Это делает меня счастливым, и именно поэтому мы должны прекратить. Исак не думает, что Эвен делает это специально, но если бы он прикинул, что должен сказать Эвен, чтобы сильнее разбить сердце Исака, то это были бы примерно эти слова. Он чувствует себя виноватым. Таким чертовски виноватым. И он практически уверен, что именно так чувствуешь себя, когда тебя бросают. Но он не знает этого наверняка. Потому что, когда они расставались в прошлый раз, это было его решение.