Волосатик

*** Поздно ночью. — Альбус! Вы все знали и ничего не сказали ни мне, ни Министерству. Никому! — Рвал и метал Снейп в приемной директора. — Северус, мальчик мой, — зельевар скривился, — постарайся меня понять. В те годы время было очень неспокойное, а лишний шум вокруг Гарри был нам ни к чему, ради его же безопасности. Сам посуди, кого легче найти: обычного ребенка, коих 9/10 или же одного слепого мальчика, предсказать места появления которого значительно проще. — Ребенку нужна была помощь! Он и сейчас в ней нуждается! — Раскричался Снейп почти также яростно, как кричал недавно на Гарри. — Я думаю, ты преувеличиваешь, Северус. — Почесав бороду с колокольчиками, директор продолжил. — Всем нам было нелегко. Но трудности лишь закаляют человека, а для Гарри это особенно важно. Грядут темные времена... Первый ход был уже сделан, когда Хагрид забрал из хранилища камень. Если мальчик не сможет оправдать наши ожидания, то быть беде. Ты ведь и сам все слышал тогда... *** Вот уже битый час Гарри Поттер сидит в своей спальне и читает. Его давняя и до недавнего времени несбыточная мечта наконец-то реализовалась. Он может слышать все, что написано в книгах без посторонней помощи. Подарок Снейпа оказался самым лучшим, какой только можно было придумать. Гарри миллионный раз в голове поблагодарил Северуса, всех волшебников, свою жизнь и судьбу за то, что предоставили ему такую нереальную возможность. Мальчик захлопнул очередную прочитанную книгу, в которой рассказывалось об удивительных видах животных и предоставлялось их письменное подробное описание. Для Гарри, которому раньше всего этого не рассказывали ни в школе, ни дома, новая усвоенная информация показалась очень интересной. Он даже заново захотел посетить зоопарк, чтобы, используя свой дар, убедиться в реальности существования таких зверей, как фламинго, игуаны или летучие мыши. «А у волшебников и животные фантастические? В книге не было ничего написано о книззлах или фестралах, из шерсти которых сделаны мои палочки». — Гарри, бегом вниз! — Донеслись крики Петунии с первого этажа. Гарри повернул кольцо на своем указательном пальце так, чтобы камень был виден с наружной части ладони, и отложил книгу в сторону. Сегодня был день, когда он отправится в свою новую школу, в которой узнает очень много нового, не доступного для обычных людей, то есть маглов. Мальчику было очень страшно пойти в не то, что обычную школу, а в школу, в которой учатся волшебники. Гарри успокаивали мысли о том, что он теперь может читать и писать, а значит, таких проблем, как раньше, теперь у него не будет. Надежда, что его магический дар послан самой судьбой, что он теперь не так безнадежен, как раньше, подталкивали семимильными шагами мальчика в неизвестность. Поттер быстрой походкой дошел до чемодана и спустил его по лестнице, ко входной двери. Дядя Дурсль, когда взял чемодан и отнес его в багажник, удивился его необычайной легкости, но вспомнив, что у Гарри практически отсутствуют свои вещи, успокоился и вернул свой непринужденный вид. Поездка до вокзала "Кингс-Кросс" заняла около часа. Вернон только выгрузил чемодан Гарри и, не попрощавшись, вернулся в машину и надавил на газ. На вокзале оказалось слишком шумно и многолюдно, что Гарри сразу захотелось домой. Но было нельзя, потому что он твердо решил хотя бы попытаться учиться с обычными людьми. Слепой мальчик с новой, черной повязкой на глазах (чтобы реже стирать, и она не казалась людям грязной) отправился искать платформу 9¾. Надпись на билете казалась ему смехотворной, но, если такая платформа существует, то Гарри обязательно сумеет ее отыскать по магической составляющей. Поттер "соткал" двенадцать ниточек довольно быстро, которые получились даже тоньше, чем в прошлый раз, а значит отнимали меньше энергии — все же практика дома делала свое дело. Гарри прощупывал вокзал шагая вдоль перрона, пока одна из его ворсинок не наткнулась на еще одну, и даже несколько сплетенных, похожих на воображаемую сетчатую стену. Мальчик подошел к необычному месту и невзначай направил на табличку сверху свое кольцо. «9». Подождав немного и подумав, Гарри шагнул вперед и протянул руку в "пустоту", которая оплела его пальцы, а затем вернулась к своей обычной форме, пропустив конечность насквозь. Другой человек на месте Поттера подивился бы: «Как так, твоя рука прошла сквозь стену!» Но дело в том, что никакой стены на самом деле-то и нет, просто наколдованная иллюзия. Мальчик помедлил, и не собирался опрометчиво соваться в неизвестность. Гарри послал струйку магии из груди в конечность и нарастил в руке за барьером новые волоски, которые отправил изучать пространство. Подтвердив свои догадки и обнаружив за стеной людей, вагоны и волшебные узоры, Гарри прошел сквозь плетение. Работник станции помог слепому мальчику найти свободные места в вагоне и погрузить чемодан. Гарри вежливо поблагодарил его и сел в пустом купе ждать отправления поезда. Чтобы не скучать, Поттер достал учебник по "Теории магии", на котором остановился, и принялся его слушать, сказав сережке убавить громкость. Единственным минусом подарком Северуса было то, что посылаемый украшением звук могли слышать и другие люди. Тут в купе постучали, и из-за двери показался веснушчатый мальчик с рыжими волосами, на носу которого красовалось коричневое пятнышко, но Гарри этого не заметил. — Здесь свободно? — Спросил он Гарри, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда. Гарри кивнул, и рыжий быстро уселся. Он украдкой покосился на Гарри, но тут же перевел взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном. Но через некоторое время он вновь уставился на мальчика, уже открыто. — Эй, Рон! — окликнули его заглянувшие в купе близнецы. — Мы пойдем. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везет. — Ну идите, — промямлил рыжий. Гарри, если честно, происходящие вокруг не сильно интересовало, он был увлечен книгой, но это длилось до тех пор, пока Рон не начал маячить своей пятерной перед ним, проверяя зрячесть. Гарри делал вид, что не замечает этого, ведь того требовала конспирация, но не прекращаемые импульсы, посылаемые "вибрисами" перед лицом, начали его раздражать. — Меня зовут Гарри Поттер, а тебя? — Мальчик отвернул кольцо от книги. — Рон Уизли. Стой, ты сказал, что тебя зовут Гарри Поттер? — Гарри кивнул. Воцарилась неловкая тишина, которая смущала обоих, но бесцеремонные размахивания рукой прекратились. — Ты врешь! — Вспылив, ответил Рон. Ему казалось оскорбительным, что незнакомый слепой мальчишка, сидящий напротив, использует имя национального героя. И тут Гарри стало любопытно. Он вспомнил, что Снейп упоминал, будто его имя особенное, потому что он знаменит в мире волшебников. Брюнет не отреагировал на провокацию рыжего и ответил тому спокойно: — Почему ты так решил? Рон, казалось, опешил от подобной реакции мальчика. «Он что, полагает, что это смешно?» — Потому что Гарри Поттер не может быть слеп! — Всплеснув руками крикнул Рон, будто доказывая Гарри такую очевидную вещь, которую он, дурак, не понимает. — А ты откуда это можешь знать? — Если бы он ослеп, то все бы это знали. — Закончил Рон. «Если подумать, то это логично. Гарри Поттер, как-никак знаменит», — тут мальчик начал сомневаться, что он действительно тот, за кого себя выдает. Он даже загрустил, подумав, что Снейп просто пошутил, но вера в профессора победила сомнения. — Ты можешь думать что угодно, но меня действительно зовут Гарри Поттер. — Гарри достал из чемодана свое письмо в Хогвартс и протянул рыжему. Ему надо было узнать что-нибудь общеизвестное о себе или своем тезке, чтобы подготовиться и продумать дальнейшее поведение. — Мне пришло точно такое же. — Убедившись в подлинности письма сказал Рон. — Но что это? Здесь написано "чулан под лестницей". — Гарри вырвал свое письмо из рук Рона и пожалел, что дал тому его прочитать. — А сейчас ты скажешь, что я точно не Гарри Поттер, "Потому что Гарри Поттер не мог жить в чулане!" — Слепой мальчик спародировал тон рыжего. Оба замолчали. Подумав, Рон сказал: — Тогда покажи мне свой шрам в виде молнии! — Потребовал он. Гарри замялся от такого. Он еще раз подумал, стоит ли ему узнавать что-то о себе или том, кого называют его именем. Больше всего на свете мальчик стеснялся того, что скрывается под повязкой: отсутствие глаз и уродливый шрам на левом веке. — Нет. Гарри решил, что достоинство важнее информации, которую он еще сможет разузнать у других. Надо будет лишь представиться чужим именем. Рон хотел было возмутиться, что мальчик перед ним наглый лжец, но кто-то постучал в дверь. — Извините, — сказал вошедший круглолицый мальчик. — Вы тут не видели жабу? — Рон и Гарри дружно покачали головами, и мальчик начал причитать: — Я потерял ее! Она вечно от меня убегает! — Она найдется, — заверил его Гарри. — Да, наверное, — грустно произнес круглолицый. — Что ж, если вы ее увидите... — Мальчик замялся, посмотрев на Гарри, — То есть, я хотел сказать... — Все в порядке, мы тебя поняли, — ободряюще улыбнулся Поттер. — Я... я не хотел... И с этими словами он ушел. Рон Уизли, вспомнив, что хотел сказать, вскочил на ноги и закричал на Гарри, тыкая в него пальцем: — Наглый врун! — Рыжий залился красной краской от внутренней праведной злобы, переполняющей его. Мальчику в повязке стало обидно, что ему не верят. Еще сильнее расстраивали слова, назойливо вертящиеся в голове: "Гарри Поттер не может быть слеп". Что за глупое клише на него набросили? Или Северус все-таки соврал, что знаменит именно он, Гарри? Поттер, заметив, что он вот-вот и расплачется, быстро вынырнул из купе и устремился прочь, в тамбур. Там он прислонился лбом к холодному окну и замер. Размерное покачивание вагона немного, да успокаивало нервы. Гарри постарался расслабиться и забыться, но в какой-то момент его укачало, и он вернулся в свое купе. Рона внутри не оказалось. Гарри так и доехал до школы в одиночестве, всю оставшуюся поездку он читал. К тому времени, как поезд подъехал к Хогвартсу, мальчик прослушал очередной учебник от корки до корки. Когда поезд начал сбавлять скорость, то в коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Гарри все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! — Послышалось где-то над головами собравшихся. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Поскальзываясь и спотыкаясь, все пошли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — Крикнул великан, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! — О-о-о-! — вырвался дружный, восхищенный возглас. Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Гарри оказался в одной лодке с тремя незнакомыми девочками, так как других свободных мест больше не оказалось. — Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед! Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому, как стекло, озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними. Миновав заросли, они попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни. — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-то заметил. — Это твоя жаба? — Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу. Хагрид повел их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка. Еще один лестничный пролет — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью. — Все здесь? — поинтересовался Хагрид. Убедившись, что все в порядке, великан поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка. *** Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Едва струящиеся ниточки Гарри коснулись стен, мальчик понял — он оказался в совершенно другом, новом мире. И пол, и потолок, и даже воздух оказались пронизаны волшебством. А какие только узоры здесь не были: различные узелки, кружева, целые объемные сооружения из магии. Когда Гарри прошелся вибрисами по картинам, стоящим в рамках, он обомлел: изображения внутри точно шевелились, хоть мальчик и не мог понять, что именно там было нарисовано. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде, чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Равенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Как только профессор скрылась за поворотом, в толпе первокурсников поднялась волна шепотков. Некоторые из них выглядели напущено спокойно, другие — скрывали возникшую дрожь. На Гарри почти никто не обращал внимание, все были увлечены замком. Гарри неторопливо прощупывал окружающее его пространство и по возможности запоминал лица новичков. В глубине толпы он услышал знакомый голос Драко Малфоя, который вещал нескольким собравшимся вокруг него ребятам о всем том, что ему рассказывал про школу отец. Гарри осторожно, не привлекая к себе внимания, пристроился к данной кучке. И все бы было хорошо, если не рыжий мальчик, выискивающий его. — Что, самозванец Гарри Поттер, подлизываешься к будущим змеям? — Громко заявил Рон, и шепотки в зале притихли. Все повернулись и посмотрели на него с Гарри. Малфой, заприметив знакомого мальчика, а после — рыжую шевелюру подле него, растолкал кучку зевак в толпе и обратился к Рону: — Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что, если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители. — Приятели Драко захихикали, а сам блондин поинтересовался у Гарри: — Ты и впрямь Поттер? — Мальчик кивнул. Все первогодки, кто ранее слышали о подвиге знаменитого мальчика, сразу набросились на Гарри с расспросами, обвинениями и восклицаниями. Мальчик уже успел пожалеть о своем поступке, но лучше так, чем он соври, ведь тогда слова Рона, что он лжец, оказались бы правдой. — Гарри? Это правда он? — Поинтересовалась девочка с каре. — Не мели чепуху, я видел этого на вокзале. Его даже не провожали. — Возразил смуглый метис. — Значит, он врет? — В диалог вступил мальчик со светлыми волосами. — Не обязательно, они могут быть просто однофамильцами. Привет, Гарри, я Гермиона, — пышноволосая девочка подошла ближе, но была нагло откинута в сторону другими детьми. — Если ты Гарри, то покажи шрам! — Да, да! — А мне мама говорила, что у Гарри Поттера зеленого цвета глаза. — И мне! — Точно! Чем дольше все это продолжалось, тем больше Гарри начинал жалеть, что согласился поехать в эту школу. А что, если его так и не примут? Что, если над ним будут издеваться? Но все прежние усилия над собой оказались бы тщетными, разревись мальчик сейчас. Поэтому Поттер стойко держался, сжимая свои маленькие кулачки и запоминая ниточками чужие лица. Драко, вспомнив ранее казавшуюся бессмысленной просьбу позаботиться о слепом мальчике, восхитился коварству Снейпа: «Так он знал!» и мысленно поблагодарил крестного. — Крэбб, Гойл! Приведите ко мне мистера Поттера! — Два здоровяка растолкали других, взяли названного мальчика с обеих сторон за подмышки и понесли того по воздуху к своему лидеру. Гарри не знал, что ему следует сделать: вырваться и убежать или поблагодарить Драко. Он ждал действий блондина. — Никто не посмеет приблизиться к Гарри, пока он сам того не захочет. — Мальчик в повязке спокойно выдохнул, обрадовавшись, что его, кажется, защищают. Не ожидал он вот так сразу оказаться в гуще событий. — Ты что, не видишь, он не может быть тем, кто убил Сам-Знаешь-Кого! — выкрикнул незнакомый Малфою светловолосый мальчик из толпы, явно будущий Гриффиндорец, ведь мозгов и наблюдательности тому не хватало. Слизеринцы бы давно догадались, что если Драко за кого-то заступился, то это неспроста. Гарри передернулся на слове "убил". «Не могу я быть убийцей...». Как он мог лишить кого-то жизни и об этом не знать? А самое интересное, что все называли мертвеца "Сам-Знаешь-Кто", но, кажется, что один Гарри не знал, кто Он. Мальчик так бы и раздумывал о всей несуразности ситуации под ожесточенный гул ребят, стоя за спинами Крэбба и Гойла, если бы не вернувшаяся профессор МакГонагалл. — Немедленно прекратить! — Строго рявкнула она, и шум улегся под ожесточенным взглядом брюнетки. — Церемония отбора сейчас начнется! Не обращая внимания на залетающих в помещение приведений, она скомандовала: — Выстройтесь в шеренгу и идите за мной! Никто не посмел возразить грозной учительнице. Все молча рассматривали полупрозрачных призраков, а Гарри их прощупывал. Двойные двери Большого зала распахнулись и, в основном, девочки удивленно ахнули. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Гарри быстро выпускал новые ниточки вправо, влево — везде, докуда мог только дотянуться. Особое внимание он уделил обеденным столам и потолку, в которые были вплетены магические волокна. Он заметил, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, вынесенную МакГонагалл, и тоже начал внимательно ее прощупывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела. Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет. — Произнесла профессор. — Начнем. Аббот, Ханна! Маленькая русая девочка быстро вышла вперед, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Во всеобщей взволнованной остановке Гарри стало даже как-то легче, ведь практически все переключили свое внимание с него на Шляпу. Дети на стуле так и сменялись один за другим. Немного дольше, чем на других Шляпа задержалась над головой лохматой девочки, Гермионы; а едва коснувшись макушки головы Драко, она громко закричала: «СЛИЗЕРИН!», чтобы ее только поскорее с него сняли. Гарри даже стало интересно, что такого страшного в голове у Малфоя могло быть. Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке и, наконец... — Поттер, Гарри! Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? А когда мальчик поднялся на табуретку, и все смогли его разглядеть, по залу прошла еще большая волна голосов. Гарри нашел за своей спиной сидящего Северуса за учительским столом и немного успокоился. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох, очень изворотливый. И таланта хватает… Х-мм, весьма необычный дар, давно такого не встречала. — Значит, вам уже встречался кто-то похожий? Кто? — Прости, но я не могу этого сказать. Так, куда же мне тебя отправить? Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. «Только не к Уизли, — подумал он. — Только не к Уизли». — Ага, значит, не в Гриффиндор? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать новым героем, у тебя есть все задатки, я это вижу… Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен... Что ж, тогда... СЛИЗЕРИН! Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что он попал не в Гриффиндор, что даже не замечал, что ему никто не аплодирует. Все завороженно смотрели на мальчика в черной повязке, который вслепую дошел до своего стола и уселся возле Драко Малфоя, который любезно пожал Гарри руку. Только тогда Слизеринский стол, словно по команде, оживился и захлопал. Дамблдор поперхнулся своим сладким чаем; Снейп, казалось, улыбнулся (левый уголок губ был поднят на 5 градусов выше, чем обычно), а МакГонагалл схватилась за сердце. Женщина считала, что это была полностью ее вина в произошедшем. И зачем они с Альбусом отдали Гарри этим ужасным маглам? «Должно быть, они убили в нем все хорошее, что досталось мальчику от родителей, раз даже Шляпа…» — Это не тот Поттер, который победил Его! — Выкрикнул кто-то из старших с львиного стола. За ним последовали такие же возмущенные возгласы со всего зала. — Покажите нам настоящего Гарри Поттера! — Гарри Поттер не может быть слеп! — Гарри Поттер не может учиться на Слизерине! Голоса ребят накладывались один на другой, что уже стало непонятно, кто из них о чем кричит. — Т-И-Ш-И-Н-А! — Закричал директор под Сонорусом. — Это действительно он. Этот мальчик, — Дамблдор показал рукой на Гарри, — одолел самое страшное Зло, существовавшее десять лет назад, и за это он поплатился своими глазами. А сейчас, мы продолжим распределение. Гарри было сложно расслабиться, и вел себя он как на иголках, но после слов Дамблдора, подтверждающих, что герой — это действительно он, мальчику стало много легче. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Гарри скрестил под столом пальцы, и через секунду Шляпа громко завопила: — ГРИФФИНДОР! Гарри громко аплодировал единственный за своим столом, пока Рон не плюхнулся на скамейку. — Почему ты хлопал Уизли?! — Вспылил Малфой, и к разговору тут же прислушалась большая часть Слизерина. — Я просто рад, что он не попал на наш факультет. — Малфой тихонько рассмеялся, радуясь хорошему чувству юмора своего нового друга; кто-то одобрительно хмыкнул, не ожидая от Гарри таких слов. Видимо, не всем в этом зале было по душе семейство рыжих. Дамблдор, пожелав всем приятного аппетита («Олух! Пузырь! Остаток! Уловка!»), взмахнул рукавами, и на столах появились всевозможные вкусности: жареная картошка, стейки, курица, бекон, сосиски и прочее-прочее. Надо признать, что Дурсли никогда не морили Гарри голодом, но и никогда не давали ему съесть столько, сколько ему хотелось. А Дадли всегда съедал то, что особенно нравилось Гарри, даже если его самого от этого тошнило. Но сейчас Гарри был не в доме Дурслей. Он положил в свою тарелку всего понемногу и накинулся на еду. Она была просто великолепной. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом... По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. — Он ведь шутит? — Пробормотал Гарри, повернувшись к Драко. — А ты хочешь проверить? — Усмехнулся Малфой. — Пожалуй, воздержусь. *** Зайдя в факультетскую гостиную, староста Джемма Фарли показала новичкам их спальни. Как и гостиная, они были выполнены преимущественно в зеленых оттенках, разве что, ковер из ворса на полу был серебристый. Как и во всем подземелье, окна выходили либо на воду в озере возле замка, либо были зачарованы и показывали такую погоду и такой пейзаж, какой душе угоден. В комнате, где заселился Гарри были вторые окна, потому что девочки захотели спальню с бескрайним аквариумом. Но Поттеру было пофиг. Он просто скинул свой чемодан возле кровати Малфоя, полагая, что тот не будет против соседства, а потом улегся на свое покрывало сверху и задумался, о многом. Негромкие голоса соседей успокаивали напряженные нервы мальчика, ровно как и мягкая кровать. Гарри не обращал внимания на разговор других ребят до тех пор, пока речь не зашла о нем. — А ты что думаешь, Гарри? — Поинтересовался Теодор Нотт. — Простите, я отвлекся. Можешь повторить? — Мы говорили о возможном возвращении Темного Лорда. Может, когда он в детстве убил твоих родителей и лишил тебя зрения, ты что-нибудь запомнил? Гарри натужил свои мозги и попытался вспомнить, что он видел последним в жизни. — Кажется, я помню зеленую вспышку… — Так ты действительно пережил Аваду Кедавру! — Воскликнул Драко. — А у тебя под повязкой есть шрам? — Спросил Блейз Забини. — Есть. — А покажешь? — Нет. — Гарри попытался смягчить свой протест, потому и сменил тему. — Я вообще немного знаю про волшебников, потому что рос у маглов. Может, вы расскажете мне о Том-Кого-Нельзя-Называть, раз о нем зашла речь. — Ты рос у маглов?! — В голос сказали все трое. Крэбб и Гойл молча стояли в сторонке. Так как Гарри не ответил, это посчитали согласием. — Хорошо, я расскажу тебе что знаю. — Малфой подошел к своей кровати и сел на нее. Теперь он был достаточно близко к Поттеру, чтобы не напрягать свои голосовые связки, ведь спальня была большой. Гарри уже давно изучил лица окружающих, теперь его больше интересовали особенности их мимики. Мальчик только сегодня обнаружил, что на поддержание сорока нитей в замке его энергия практически не затрачивается. Он может ходить с ними весь день, а ночью отдыхать. Потом последовал достаточно короткий рассказ о ночи Хэллоуина 1981-го, из которого Гарри понял, что его история полна неизвестных дыр, что странно для величайшего дня свержения злого волшебника. Также Драко сказал, что его отец служил Темному Лорду. Когда Малфой говорил об этом, то на его лице появилась смешная морщинка меж бровей, будто умоляющая Гарри на него не злиться. Поттер об этом, разумеется, вслух не сказал, но успокоил Драко, сказав, что не сердится на него лично, а что до отца, то он не сделал ничего плохого ему или его семье. Драко ободрительно кивнул, и заметил, что даже в суде под Сывороткой Правды его отец сказал, что никого не убивал. «Своими руками» — додумал Драко, но промолчал. Еще долго в мальчишечьей спальне не стихали взбудораженные разговоры: об учебе, о квиддиче, о метлах, о учителях. Но к обсуждениям политики они больше не возвращались, посчитав тему слишком опасной, и Гарри не настаивал. Мальчику хватило времени с полуночи до двух, когда все уже легли спать, чтобы обдумать все услышанное. Новых вопросов было слишком много, и, задавая один, следом появлялся второй и третий. В конец разочаровавшись в своих знаниях, Гарри разделся, лег на кровать, по привычке потеребил сережку на правом ухе, вспоминая Северуса, и заснул блаженным сном.