Срывая маски

      Похмелье и жуткая головная боль разносили мою бестолковую черепушку вдребезги. Во рту стояла самая настоящая засуха, а в глаза предательски било настойчивое солнце. Наступило утро, и, когда всё же удалось разомкнуть веки, я понял, что свисаю с дивана своего друга Савы. Но как я оказался дома?       — Таки с кем ты там провёл эту ночь? — пылая от нетерпения, выдал одногруппник, лишь стоило только подать признаки жизни.       И впрямь, с кем?..       Судорожно начинаю вспоминать всё, что происходило накануне, и хватаюсь за голову. Я, кажется, убил человека…       Савелий, воспользовавшись моментом моего замешательства, поднял с пола смартфон и принялся изучать недавние фото.       — Это Евгений Владимирович, что ли?       Снова закрыв глаза, по новой проматываю во всё ещё затуманенном рассудке произошедшее. Крики, борьба и тяжёлая пепельница на прикроватной тумбочке…

***

      Выходные дома пролетели на удивление незаметно. Мама, как обычно, выражала своё недовольство моим безучастием в делах семьи, безынициативностью в учёбе и нежеланием продолжать дело отца — небольшой бизнес, которым тот и владел лишь формально. В нашей семье всем руководила мать. Она была единственной властью и не терпела, когда кто-то не повиновался ей.       Не любил я находиться дома. Тряпка-отец, диктатор-мать и её мерзкая маленькая собачонка, которая больше напоминала крысу, нежели собаку. Всё это отталкивало, и я спешил скрыться в небольшом домике на заднем дворе, который родители выделили для моего увлечения лепкой.       «Не хочу, чтобы весь этот хлам мозолил глаза» — именно с этими словами мать нехотя вложила в мою руку ключ от заветного скромного мирка. Моего маленького, скрытого от посторонних, мирка.

***

      Сегодня я приехал раньше обычного. До пар оставалось ещё целых полчаса, а меня уже разрывало от ожидания встречи. Не то чтобы меня зацепил этот выродок. Просто боялся, что ненароком прибил эту мразь.       Сидя на лавке перед универом, выкуривал сигарету одну за одной, что совершенно мне не свойственно. Но, чёрт, как же хотелось хватать ртом сизый дым, ведь только он был способен притупить волнение. Мелкая дрожь охватывала тело, стоило только вспомнить, как этот похотливый кобель заламывал мне руки, в попытке отобрать телефон. Хватал за волосы, и несчастный парик скрылся где-то в полумраке комнаты. «Блин, теперь ещё и от Алисы влетит…» — пронеслась мысль. Достав очередную сигарету, почувствовал, как начинала кружиться голова и утренний мерзкий кофе подкатывал к горлу.       Я больше не мог находиться в неведении и, собрав все силы, отправился на пары. Будь они прокляты. И Сава. Чёртов Сава со своим грёбаным чувством юмора!       Не спеша открыл дверь аудитории и понял, что еле передвигаю ноги. Не то ли от страха, не то ли от волнения. И не разобрать.       В голове по-прежнему было пусто. Хотелось блевать, но, обречённо сделав глубокий вдох, всё же вошёл внутрь. Как и думал — никого.       Бросив рюкзак на последнюю парту и устроившись поудобнее, положил голову на руки. Глаза сами закрывались от проведённой без сна ночи, и я начинал проваливаться в пустоту. Жаль, ненадолго. Жаль, не навсегда.       Словно плохо смонтированный фильм, в голове начали мелькать обрывки той ночи. Быстро, смазано. Похоже на дешёвое кино для взрослых, и, как не печально, я исполнял одну из главных ролей…       Сидя на его обнажённом торсе, в подтверждение выполнения условия, я нажал на затвор камеры. Предательски сработала вспышка и раздался характерный звук. Тело подо мной дёрнулось и тут же застыло. Он больше не улыбался и не извивался под моими тощими ногами. Только смотрел. Зыркал так, что по спине тут же пробегали мурашки. В комнате по-прежнему было темно, но я отчётливо видел, как искажается его лицо. Кажется, секунды предательски тянулись, прежде, чем мой «горячо любимый» профессор высвободил руки и резко скинул меня с себя. Потерявшись в пространстве, я вздрогнул и тут же почувствовал, как черепушка коснулась ламината. Телефон улетел в сторону и обо что-то ударился, чудом не разлетевшись на части. Я облегчённо вздохнул. Не хватало ещё потерять единственное доказательство, после такой трудоёмкой работы.       Попытался подняться, попутно шаря вокруг себя, но не успел даже ничего понять, как тяжёлая рука схватила за шею. Соскользнула, цепляясь за хлипкий воротничок, и со всей дури дёрнула. Услышав, как затрещала ткань, попытался вырваться, но цепкие пальцы тут же впились в горло.       Я не мог вздохнуть, лишь хрипел. В глазах мутнело, а руки всё равно продолжали рыскать вокруг в поисках мобильника. Всё тщетно. Земля уходила из-под ног. Кажется, словно, я куда-то проваливаюсь, вздрагиваю и резко открываю глаза.       Вокруг светло и очень людно. На меня пристально смотрел Савелий. Немного испуганный, теребил моё плечо и что-то говорил. Ничего не понимаю. В груди тяжело, словно не хватало воздуха, голова ужасно гудела. Попытался ответить другу, но ничего не получилось. В горле настолько пересохло, что не мог даже пошевелить языком.       — Эй, ты в порядке? — наконец донёсся до меня голос Савы.       Кивнул и пытался улыбнуться, дабы успокоить его. Вышло настолько ужасно, что тот лишь морщился, но всё же убрал руку с моего плеча и присел рядом.       — Слав, ты хоть представляешь, какая ты заноза в заднице? У меня чуть сердце не остановилась, когда я услышал как ты захрипел, — совершенно без акцента проговорил друг и откинулся на спинку стула.       Да, думаю и впрямь было стремно, раз он перестал кривляться. Я снова попытался улыбнуться, и в этот раз вышло уже гораздо лучше. Боль потихоньку стихала, и я, оборачиваясь к Саве, постарался проговорить единственную мысль, что была в голове:       — Пара уже началась?       — А ты разве не видишь?       Пожимаю плечами. Если бы знал, то, наверное, не стал бы спрашивать.       — Да, началась, — вздохнул он и, переведя на меня взгляд тёмно-зелёных глаз, вдруг выдал то, что я никак не ожидал услышать: — Ты главное раньше времени не паникуй. Приходила Оля и сказала, что пары экономики немного сдвинули. Сначала будет философия…       Даже не дослушав до конца, я вскочил с места и почти выбежал из аудитории.       Чёрт, неужели, и впрямь прибил. Не хотелось думать об этом, но я никак не мог унять дрожь, растекающуюся по телу. Воспоминания подобно волнам захлёстывали с головой. Сносили и тянули за собой на самое дно. Тяжёлое, тёмное, такое же холодное, как и хрусталь в моей руке. Невольно вздрогнул. Попытался отогнать охватывающее чувство паники, и рот сам собой искривился в усмешке. Уверен, она вышла точно такой же, как и у него. От этого стало только хуже, и я в голове отчётливо услышал тот глухой звук, а после лишь одно единственное слово…       — Сука, — выдохнул я и только сейчас заметил, что стоял на ступенях родного универа.       Вокруг студенты, чьи взгляды были обращены на меня. Кто-то шептался, кто-то откровенно ржал, а кто-то и впрямь понимающе кивал головой. Нехотя покраснев и опустив голову, сбежал вниз. Надо было срочно покурить, но не мог. Сигарет нет, да и денег на новую пачку тоже. Можно было бы стрельнуть, но как назло двор опустел ещё до того, как я успел это осознать.       Возвращаться не особо хотелось — философия никогда не была моим любимым предметом, ровно так же, как и экономика. Да и в свете последних событий, вообще желание лишь одно — забить на всё и просто свалить в нашу квартиру, налить дерьмового кофе и завалиться спать. Желательно сразу до сессии или лучше прямиком до диплома. Однако я прекрасно понимал, что, если сегодня ничего не узнаю о Евгении Владимировиче, точно сойду с ума.       — Ну почему я не мог просто сразу поехать к родителям? — снова начал произносить мысли вслух и ловить себя на том, что даже не помню, с каких пор это началось.       Потянул руку в карман за телефоном, дабы узнать который час, и быстро достал свой бедный аппарат, который просто чудом не разбился той бурной ночью. Посмотрел на огромные цифры на дисплее и тут же забыл о них. И так знаю, сидеть ещё долго. Снял с блокировки, и тёмный экран, тут же загоревшись от прикосновений трясущихся пальцев, встретил меня неприметной заставкой. На картинке виднелись обнажённые, выполненные из белой глины плечи, выступающие соблазнительные ключицы и тонкие пальцы, что прикрывали небольшую грудь. Одна из моих последних работ. Моя гордость. Ощутил, как буря в душе пошла на убыль, и не смог сдержать улыбки. На следующих выходных точно не вылезу из мастерской, и пошло оно всё к чёрту.       Наконец, могу посмотреть на другую свою работу, которая хоть и была паршивой, но вернула мне деньги, которых мне вечно не хватает. С замиранием сердца нажал на иконку фото и даже не дышал, пока голубой кружок крутится в самом центре экрана. Секунда, две, три — и вот она моя погибель…       Засвеченное вспышкой фото хоть и было мутным, но изгибы тела, мышцы и черты лица того, кто был на нём запечатлён — видно было прекрасно…       Пока я витал в своих мыслях, пара закончилась, и об этом меня оповестил звонок. Он-то и вернул меня в суровую реальность. Нужно было спешить. Вот и настал момент истины…

***

      Почему время неумолимо тянется, когда ты чего-то ждёшь с нетерпением? Закон подлости, или это просто ты слишком взволнован, и от того пристально следишь за степенным течением времени? Теперь мне это было не важно, ведь пара уже началась. Звонок хоть и прозвенел около пяти минут назад, однако препод пока ещё не появился. Совпадение или жестокая правда?       — Слав, ты слышал, что Оленька разорвала свою помолвку со своим папиком? — отвлёк от глубоких дум Сава. — Говорят, он выставил её за дверь. Якобы она ему рожек-то наставила.       Я устало посмотрел на друга, что наклонился ко мне ближе, дабы говорить тише, а потом перевёл свой взгляд на Алису, которая кивала, дожёвывая булочку с маком. Сказать, что меня не интересовала эта информация было бы невежливо, и я попытался крайне реалистично удивиться. Хотя могло ли это вызвать удивление?..       — Как думаешь, может, это он? Ну, Евгений Владимирович?..       Ему не нужно было договаривать. Я прекрасно понимал, к чему он клонил, и думал точно так же. Ведь недаром староста так извивается перед ним.       — Может быть.       Скрип двери, и в аудиторию, наконец, вошёл лектор. Я осторожно посмотрел в сторону преподавательского стола, и моё сердце ёкнуло. Это была Лариса Геннадьевна — преподаватель экономики параллельного потока. В этот момент внутри меня оборвалось всё, и последние надежды на лучшее тоже.       Женщина недовольно выдохнула и сразу же подошла к доске, на которой в скором времени начали появляться условия задач.       — Так, на сегодня план работы таков. Вот ваши задания к практической работе. Пишите, а по завершении — сдаёте их мне. Я принимаю и проверяю. — Лариса Геннадьевна с особым презрением окинула наш ряд взглядом и продолжила. — И, упаси вас Господь, списать или решить с интернета. К сессии не допущу всех, даже если спишет только один балбес. Ясно?       Савелий недовольно скривил своё артистичное лицо, а после что-то шепнул мне, но я его уже не слушал. Я не мог его услышать, потому что единственное, что в данный момент занимало все мои мысли— был он…       — Эй! — приятель тряхнул меня сильнее, чем в прошлый раз, и я вновь посмотрел на него с большим непониманием, растерянностью.       — Что?       — Тебе прям сильно плохо, брат… Выйди и освежись! Если хочешь…       Не было времени дослушивать друга, я понимал, что если сейчас же не узнаю что-нибудь о Профессоре — меня просто увезут из института с инфарктом.       Даже не отпрашиваясь, я пулей вылетел из кабинета, и ноги понесли в единственное место, где завеса этой мрачной тайны могла хотя бы на толику приоткрыться…       Сколько можно было мучить себя пустыми догадками? Верно, долго это продолжаться не могло. Я должен узнать правду, чтобы страх и справедливость, присущие мне, смогли, наконец-то, уняться.       Сделав глубокий вдох, я широко распахнул дверь на кафедру экономики и крайне уверенно переступил порог, но от увиденного у меня перехватило дыхание.       На небольшом диванчике, близ кулера, сидел он. Целый и невредимый. Ну, почти невредимый… На щеке преподавателя виднелись свежие царапины, а ко лбу мужчина прикладывал небольшую бутылочку с холодной водой. Ну и видок же у него. Однако даже сейчас он смотрит на меня с холодом и ноткой презрения, как и тогда, в клубе. Казалось, тотчас же мне должно было полегчать, но нет. Я допустил одну большую ошибку — не придумал предлога для столь внезапного появления в данном месте.       Евгений Владимирович немного помолчал, пока я, краснея, продолжал ловить на себе удивлённые взгляды других лекторов, а после привычным тоном спросил:       — Чего тебе, Панкратов, и почему ты не на паре?       Растерянно глядя на него, мой изнурённый мозг метался в агонии, пытаясь сгенерировать хоть какую-нибудь отговорку. Рука непроизвольно потянулась к шее, и, когда пальцы едва ли коснулись высокого ворота водолазки, я резко одёрнул себя. Дурацкая привычка чуть не спалила меня. Нужно быть осторожнее…       — Я хотел узнать, почему не Вы ведёте пары…       Какая же ересь вдруг вылилась из меня! Да ну и похер. Ничего теперь уже не поменяешь…       — А ты только меня предпочитаешь доводить до ручки? — артистично подняв одну бровь, съязвил Евгений Владимирович. — Неважно чувствую себя. Всё узнал? Теперь иди на пару, иначе потом неважно будешь чувствовать себя ты, когда не допустят к сессии и заберут в армию.       — Всего доброго…       Я аккуратно покинул помещение, пытаясь вести себя как можно спокойнее, хотя именно сейчас я хотел закричать: «Какого чёрта этот хрен возомнил себя невесть кем?!». Бесит! Ладно, ненависть можно оставить и на потом. Теперь хотя бы знаю, что не получу строгача за убийство, и на том спасибо…       Ноги ещё некоторое время подкашивались от недавней сцены, но дышать стало проще. Нет, после такого стресса мне нужно было срочно отдохнуть. Написав СМС Саве, я поспешил скрыться из универа. Мои вещи заберёт Савелий, а я, наконец, смогу нормально выбраться без всяких угрызений совести.