Срывая маски

      Утро после дикого бодуна началось с привычного рингтона над ухом. Подумать только, у меня настолько омерзительная мелодия стоит на звонке? Я жмурился с минуту, потирая глаза, в отчаянной попытке их разлепить. Привстав, осознал, что резкая смена плоскости чревата жуткой головной болью, от которой просто хочется убиться. На дисплее высветился давным-давно заученный номер. Это мать. И что же ей понадобилось от меня ранним утром первого января?       — Доброе утро, Ма. — Из-за засухи в горле прохрипел в трубку я.       — Ярослав, в чём дело? Я уже сорок минут жду тебя дома. Ты где есть?       К моему удивлению, в её голосе совершенно не было никакой злости или раздражения. Но почему она ждала меня дома? Ах, да! Наш уговор…       В голове всплыли условия, поставленные матушкой в тот день, когда она разрешила мне отпраздновать Новый год в кругу друзей. Она говорила, что утром первого числа нам нужно будет съездить по каким-то делам, и было назначено время — десять часов… Чёрт!       Я подскочил, словно ошпаренный, и судорожно принялся собираться.       — Прости, прости, прости! Я так устал вчера, что спал без задних ног! Не услышал будильник! Скоро буду!       Я собирался уже завершить разговор, как она снова спокойно повторила свой вопрос:       — Где ты?       — Я? Я в общаге…       Хоть истина и была далека от моих слов, но это было единственное, что пришло в голову.       — Хорошо, через сорок минут я подъеду к общежитию.       Она повесила трубку и теперь, мне стало действительно страшно. Да, отсюда до универа всего пятнадцать минут ходьбы, однако общежитие, в кое когда-то распределили нас с Савой находилось значительно дальше. Не уверен, что подоспею вовремя.       Так быстро, кажется, я не собирался ещё никогда. Уже через пять минут я был полностью собран, оставалось натянуть свои зимние кроссы.       — Слав? — Тихий, заспанный голос окликнул меня, когда я уже находился в коридоре.       — А, Лис, это ты… Я ухожу, прикрой за мной дверь.       Я улыбнулся на прощание и бегом направился в нужную сторону.       Минуя улицу за улицей, я стремительно приближался к месту встречи, однако, и время не стояло на месте. До назначенного часа оставалось совсем немного, и мой страх крепчал. За ложь я получу больше, чем за банальное опоздание. Оставалась сотня метров до дверей старенького общежития, и пришлось снова прибавить ходу. С трудом, но всё же задача была выполнена. Я на месте, а через минут десять подъехала и мать.       Забравшись в машину, первым делом расстегнул куртку. От быстрой ходьбы меня бросило в жар, и нужно было срочно остудиться. В автомобиле тихо играло радио. Мама молчала. Такое несвойственное ей поведение, угнетало меня, поэтому было решено разрушить пугающую тишину самостоятельно.       — Ма, что случилось? На тебе лица нет…       — Как провёл праздник? Много вас было?       Сейчас она говорила мягко, даже немного грустно, от чего я чувствовал себя виноватым, хотя мой вины не было ни в чём.       — Да нет, не много. Выпили пару бутылок шампанского под куранты и потом пошли на ёлку. Долго тоже гулять не стали, всё же холодно, потому и разошлись к часам двум ночи.       На ходу выдумывая, я смотрел в окно, за которым медленно плыл город. Мы двигались не быстро, мать не терпела шустрой езды.       Остановившись на светофоре, она протянула мне маленькую бутылочку минералки и жвачку. Я слегка покраснел.       — Говоришь, пару бутылок шампанского выпили, а несёт от тебя так, будто ящик водки вчера в одну харю осушил. — Она иронично усмехнулась.       Кто это и куда дели мою строгую мать?       Вскоре мы остановились у одного из высотных домов, и только выйдя из машины я понял, куда меня привезли. Это была та самая новостройка, кою вчера с презрением окидывал я взглядом, идя в магазин. Что за дела могут быть у нас здесь? Мать открыла багажник, в котором всё это время тряслась спортивная сумка. Стоп. Это же моя сумка… Застыв в недоумении, я молча глядел на подозрительный багаж, не в силах выдавить из себя и слова.       — Ну и что ты застыл? Бери свои вещи быстрее. У меня не так много свободного времени, как ты думаешь.       Теперь мама, кажется, взяла себя в руки, и её властная манера разговора вернулась. Но что всё это может значить?       — Мам, а куда мы прикатились-то? — В моей памяти всплыла возможная причина всего происходящего, но я желал, чтобы это так и осталась лишь догадкой…       — Неужели, тебе вчера так сильно в голову ударило «шампанское», что ты уже и забыл о своих планах на каникулы? — Женщина недовольно хмыкнула, и заблокировав пустой автомобиль, устремилась к одному из подъездов.       Нет, только не говорите мне, что это именно то, о чём я подумал… Вскоре мы уже поднимались на лифте. Тринадцатый этаж — нехилая высота. Планировка лестничного пролёта показалась какой-то знакомой, да и дверь, подле которой мы остановились тоже. Значит, это всё же он.       Мать пару раз нажала на звонок, и приглушённая мелодия вдруг донеслась до моего слуха. Почти сразу дверь отворили. Вот тебе и здрасьте! Евгений Владимирович собственной персоной приветствовал нас. Одет был по-домашнему, без лишней мишуры: в светло-серых трениках и слегка растянутой водолазке.       — О, рад вас видеть. Прошу прощения, за мой вид. Я совсем недавно проснулся и только покончил с завтраком. Может чаю? — Этот подхалим наглым образом игнорировал моё присутствие, и мать, казалось, тоже.       — Не, что Вы! Я, к сожалению, спешу. — Мать вдруг засмущалась, словно невинная девчушка, заулыбалась. — Предоставляю это Вам.       Она взглядом указала на меня, а немного выпал в осадок, от того, как эти двое смеются надо мной. Не, ну что за люди-то?       Они быстро обменялись прощаниями, и я хотел было по-тихому слинять вслед за матушкой, но цепкая рука экономика ухватила меня за край одежды и затащила в обитель зла под номером 94…       Когда дверь перед носом громко захлопнулась, оставив за собой лестничный пролёт, я понял — все пути для отхода перекрыты. Это был конец. Теперь мы остались в квартире совершенно одни, и у этого извращенца полностью развязаны руки. От такой мысли противно скрутило живот.       — Иди и переоденься в домашнее. На ближайшие две недели мой дом — это твой дом.       — Как благородно с твоей стороны!       Рывком мне удалось высвободиться. Его хватка, оказывается, была не такой уж сильной. Почему я не попытался сделать это мгновением раньше?       Подозрительно озираясь по сторонам, я снял обувь и неуверенно поплёлся вперёд. Пройдя по коридору, увидел огромное открытое пространство. Зал был смежным с кухней-студией, а чуть дальше, если продолжать идти прямо — дверь. Скорее всего, в той комнате его спальня, где в ночь на Хэллоуин и началась вся эта непростая история.       Я на мгновение замер, вспоминая ту ночь. Как холодный лунный свет струился по его полуобнажённому торсу и его лёгкую улыбку в момент, когда я восседал на нём…       — Ты так и будешь стоять? Я, вообще-то, голодный! Поторапливайся, я буду ждать тебя на кухне.       Он тяжко вздохнул и удалился. Всё это время Евгений Владимирович наблюдал за мной, оперевшись плечом на стену. Только сейчас я почувствовал приятный запах, доносившийся из комнаты, в которой он скрылся. От него у меня заурчало в желудке. Действительно нужно было поесть, пока я не рухнул в обморок от голода.       Ещё немного побродив по жилплощади своего преподавателя, я всё же определился с местом для смены одежды. Им стала ванная комната, дверь в которую находилась неподалеку от входной.       Она тоже была довольно просторной и светлой. Было даже угловое джакузи. Сколько же получает преподаватель в нашем университете? На полочках было не так много средств личной гигиены, и все они мужские. В принципе, я знал, что Евгений Владимирович не женат, но как же их роман с Оленькой? Он же был?       Точно. То вчерашнее столкновение со старостой перед дверью нашей квартиры и её разговор по телефону, который мне удалось услышать, пусть даже и частично. Она спускалась к нему? Но не похоже, что в этой квартире ночевал кто-то ещё. Может у меня паранойя? Невольно с воспоминаниями о встрече с Олей в голову прокрадываются и другие — более стыдные, возвращающие меня в туалет нашей хрущёвки, когда я всё же сдался…       Резкий и громкий стук вырывает меня из вчерашней ночи.       — Если ты сейчас же не сядешь за стол, я надену эту грёбанную тарелку на твою голову!       Отвечать не хотелось, поэтому спешно натянув футболку, я поплёлся к столу.       Сложив руки на груди, Евгений Владимирович грозно взирал на меня. Да, сейчас он и впрямь выглядел пугающе.       — Ешь, и мы, наконец, займёмся делами. — Он отвернулся и принялся заваривать кофе.       — «Делами»?       — Разве мать не говорила, для чего ты здесь?       Точно! Он же обещал подтянуть меня по экономике! Я с недоверием глянул на тарелку с глазуньей и парой гренок. Выглядело аппетитно.       Мужчина сел напротив и, попивая горячий напиток, принялся изучать что-то в своём смартфоне.       — Что, мы и в правду целыми днями будем заниматься экономикой? — С недоверием пробормотал я, поедая яичницу.       — А ты хочешь чего-то большего? — Удивлённо вскинув бровь, парировал он.       — Нет! Старый ты изврат! — Я подавился и дико покраснел.       — Тогда не задавай глупых вопросов и жуй быстрее.       Больше мы не говорили. Покончив с едой, я вымыл тарелку, а Евгений Владимирович принёс различные пособия и материалы по своему предмету.       С этого начались ужасные пытки над моим маленьким мозгом. Его терзали всяческие формулы и экономические понятия, которых было огромное множество. Казалось, моя тупая головёшка вот-вот разорвётся от такого огромного количества информации, ведь от занятий мы прерывались только на перекуры, которые так сильно требовались измученному моей тупостью преподавателю, и приём пищи в обед.       Я давно заметил, что когда ты чем-то занят, время пролетает с ошеломляющей скоростью. Однако даже представить не мог, что настолько. Когда я перевёл уставшие глаза на окно, на улице уже стемнело. Часы показывали пять часов вечера. Евгения Владимировича не было рядом. Увлечённый зубрёжкой, я и не заметил, когда он ушёл.       — Какая же экономика — жесть.       Устало потягиваясь, я и не услышал, как сзади подошёл препод и дал мне слабый подзатыльник. Когда я посмотрел на него, чтобы высказать своё недовольство его поведением, то заметил, как он намарафечен.       Строгий тёмно-синий костюм, галстук, парфюм. Явно это было сделано не для того, чтобы впечатлить меня.       — Опять бездельничаешь? — Произнёс Евгений Владимирович.       — Я, вообще-то, решил задачу!       Он взял мою тетрадь и принялся проверять решение.       — Думаешь, это всё? Вот, возьми ещё эти две. Пока меня не будет, ты должен решить их, а я как вернусь — проверю решение. — Он хотел было уже уйти, как вдруг обернулся и посмотрел на меня с пугающим оскалом. — Если же решения не будет, то пеняй на себя. Наказание будет жёстким!       Мои щёки снова вспыхнули, и я кинул в след этому мерзавцу тетрадь, но он уже успел скрыться в прихожей, а после покинул и квартиру, заперев её на ключ. Гляди, какой предусмотрительный!       Поднявшись с насиженного места, чуть не упал. Ноги. Они затекли так долго находиться в одном положении. Открыв холодильник, решил перекусить парочкой бутербродов, запивая их чаем, а потом со спокойной душой отправился на балкон выкурить пару сигарет. Да, это был тяжёлый день. Нужно отдохнуть.       Устроившись на мягком диване в гостиной, в блаженстве я на миг прикрыл глаза и тут же провалился в сон, совершенно позабыв о задании.       Даже во сне мне не давала покоя эта проклятая экономика. Числа, уравнения, задачи. Они окружали со всех сторон, а где-то поблизости звучал монотонный бас преподавателя, который медленно перерастал в крик. От него закладывало уши и нападала паника. Хоть и глупый, но всё же то был кошмар. Я пытался убежать от них, но всё было тщетно. Одна из них схватила за ногу, и я рухнул пластом на землю. Вскрикнул, но из горла не вырвалось ни звука. Меня схватили. Они навалились, и я почувствовал, что тяжесть этих знаний вжимает меня сильнее. Ещё чуть-чуть, и стало трудно дышать из-за этого веса, и с диким ужасом я проснулся весь мокрый от пота.       Как же жарко. С минуту я радовался, что это сумасшествие кончилось, пока не понял, что та дикая тяжесть никуда не исчезла.       — Проснулся? — Над самым ухом раздался мягкий басс.       Сначала я не понимал, где сейчас нахожусь и сколько уже времени, пока не вспомнил, что по-прежнему пребываю дома у Евгения Владимировича.       Своей твёрдой грудью, он вжал меня в диван, заведя мне руки над головой. Никогда не замечал, что мои запястья такие тонкие, пока этот извращенец не обхватил их всего лишь одной рукой. Я чувствовал, как нос щекочет запах алкоголя и сигарет. Ну и где его носило сегодня вечером?       Я дёрнулся в попытке высвободиться, но лёжа на животе это было сложно. Можно было даже сказать, что невозможно, однако, не пасть жертвой этого мерзавца мне хотелось больше.       — Ну и долго ты ещё собираешься лежать на мне? Может, отпустишь уже?       — Тебе не нравится?! — Неподдельно удивился хозяин квартиры. — Помнится, в последний раз, когда мы были у меня, ты был не особо против. Я бы даже сказал, что сам проявлял инициативу.       Его слова так и сочились самодовольством, от чего безумно хотелось подпортить это высокомерное личико снова. Как жаль, что в этот раз у меня ничего не было под рукой.       — Знаешь, я до сих пор помню твои неуклюжие попытки соблазнить меня в тот вечер и, смею заметить, это чертовски заводит…       Его голос перешёл на шёпот, а свободная рука, что до этого покоилась на подушке принялась активно задирать мне футболку. Выходило это у него довольно умело, такую ловкость стоит отметить. Интересно, скольких студентов он так уже успел перелапать?       — Что-то ты сегодня слишком тихий. Ты там дышишь ещё? — Слегка приподнявшись забеспокоилась моя головная боль.       От такой явно наигранной заботы аж передёрнуло. Посмотрите-ка, кто запереживал?! Хотя сам-то уже успешно стянул с меня футболку и умело связал ею руки.       Хотелось как-то съязвить, бросить в ответ какую-нибудь колкость, но ничего не приходило в голову. Да и вообще, сложно было что-то придумать, находясь в таком положении. Знал бы я тогда, к чему приведёт мой ответ — даже порог бы его квартиры не переступил бы этим утром. Видя мою спокойную задумчивость, Евгений Владимирович снова заговорил:       — Слушай, Панкратов, а домашнее задание ты выполнил?       Твою мать! Там же были ещё и задачи… Да, ученик из меня так себе, но думаю, что у любого другого человека тоже вылетела бы такая мелочь из головы после стольких часов непосильного труда над такой противной вещью, как экономика.       Я не произнёс ни слова пытаясь удерживать спокойное выражение лица, но, видимо, в момент, когда преподаватель заговорил о задании, я все же дал слабину.       —  Эй, ты там уснул что ли? — С язвительной улыбкой прикрикнул препод, заставив вздрогнуть от неожиданности.       — Да, уснёшь тут. А если я скажу, что нет? — Как можно равнодушнее постарался произнести я, как тут же осознал, насколько сильно просчитался с ответом.       — Тогда, как я и обещал, ты должен понести наказание…       — Что, опять зажмёшь меня, как тогда в туалете, и обмусолишь всего?       Не знаю, что в моей фразе было такого смешного, но это очень позабавило его.       — Нет. Мы уже усвоили, что предупреждений ты не понимаешь. — Почти сквозь смех проговорил мужчина и тут же серьёзно добавил. — Пора уже от слов переходить к действиям в наших с тобой отношениях.       — К действиям? — Машинально переспросил я, не совсем понимая к чему он ведёт.       Наглядный пример того, о чём твердил мне этот наглец не заставил себя долго ждать. Руки преподавателя скользнули под мой живот и встретились с слабо завязанным шнурком. Тут же на моём лице застыл вопрос: «Какого хрена?» Пальцы быстро справились с возникшей преградой и ухватились за широкую резинку шорт.       — Эй, ты что творишь? — Забившись в истерике промычал я, ведь этот конченный человек уже позаботился о том, чтобы нас никто не услышал, вжав моё лицо в подушку так сильно, что было даже трудно дышать.       Сказать, что я охренел — значит ничего не сказать. Нет, я всегда знал, что Евгений Владимирович старый извращенец, мерзавец и тот ещё сукин сын. Но чтобы вот так вот? К такому повороту меня жизнь не готовила…       Пока я судорожно представлял, на что он способен, мои шорты уже были спущены чуть ниже колен, тем самым сковав ноги.       — Ну вот теперь ты больше походишь на человека, который готов принять своё наказание… — В его голосе прозвучала пугающая ухмылка, и теперь мне стало действительно страшно.