Узник

      Сердце Джухён не колотилось чаще в груди при виде отца; и само слово «отец» не будило в ней ураган чувств из любви, тёплых воспоминаний, страха, уважения. Со страхом можно поспорить, потому что его принцесса периодически чувствует; умом понимает, что перед ней не сидит обычный старик с глубокими морщинами вокруг глаз, нет. Перед ней сидит правитель, имеющий власть, силу и пронзительный взгляд. Да, Бэ иногда забывала о том, что он — её кровь и плоть. — Как Ваше здоровье? — задаёт вопрос Джухён, но ни переживания, ни интереса в голосе не прослеживаются. Какое может быть здоровье у человека, который с каждым днём всё ближе к концу? Хотя с этим можно поспорить лишь в том случае, если учитывать только один факт: все они в той или иной степени всегда близки к концу. Человеческая жизнь быстротечна и непредсказуема. Сукчон сохраняет молчание, но не отводит взгляд внимательных глаз с лица Джухён. Бэ ждёт ответа недолго, задаёт второй вопрос без промедления: — Вы сердитесь на меня за прошлый раз? Я сожалею о своём поступке, Ваше Величество. В ответ неизменное напряженное молчание. По началу, когда весь дворец усмехался над ошибкой принцессы и когда брат Чунмён высказал предупреждение от лица всех высочеств, Бэ не отнеслась к этому чрезвычайно серьёзно. Ей думалось, что её присутствие в походе не играло никакой роли для самого короля, но, как может оказаться — имело и имеет. — Ты так похожа на свою маму…       Джухён вздрагивает от удивления; из всего, что он мог сказать, Сукчон сказал именно это? Сохраняя невозмутимость, принцесса также проигнорировала слова отца, притворилась, что не услышала. Потому что если принцесса ответит, то совершит очередной проступок; вместо «спасибо» она выплюнет ядовитое «Вам ли говорить о ней?» Сукчон, кажется, тоже это понимал и поэтому продолжил беседу. — Как поживает мальчишка? — Верно служит мне и дворцу. — Хорошо. — Не беспокойтесь, Ваше Величество. — О чём? — Всю жизнь Тэхён пробудет слугой и не потревожит королевскую семью. Его все презирают. — Все? Что насчет тебя? Джухён замешкалась на долю секунды, но спокойно дала ответ: — Слуга как слуга. Он выполняет свою работу и наказывается при необходимости. — Хорошо, я верю тебе. И доверился тогда. — Для меня это честь, Ваше Величество. — Меня всё-таки гложет интерес: зачем тебе это?       Откровенный вопрос отца без всевозможных поверхностных излишеств застал врасплох; Джухён не может поймать ни одну мысль в своей голове: Зачем что? Зачем она вмешивается в то, к чему, по мнению других, не имеет отношения? Зачем она спасла Тэхёна? Зачем дала вызов? Зачем играется, зная, что полная победа невозможна? Зачем тебе это?       Намёк на то, чтобы Джухён жила, как прежде — тихо и ничтожно? Столько возможных и, самое главное, разумных ответов, а Джухён отвечает настолько поверхностно, что не знает, плохо ли это или хорошо: — Вам никогда не бывает скучно?       Сукчон не может оторвать свой взгляд с принцессы. Она определённо изменилась за это время; больше не было детской припухлости, румянца и искристых глаз; теперь черты лица более утончённы и женственны, но волновало Сукчона совсем другое. Раньше Джухён позволяла себе лишь короткие и практически не имеющие смысла ответы, сидела, склонив голову, а подняв — тут же дрожала. Сейчас же в ней чувствуется сталь, и сколько бы раз она не проговаривала мягкое «Ваше Величество», всё это чересчур обманчивое и не имеющее значение в первую очередь для самой Бэ. Все его дети — воины. Даже Джухён, которая казалась лишь жемчужиной и цветком его дворца, теперь пробивала его своим прохладным взором.       Они поговорили еще немного, после чего принцесса покинула покои правителя.

***

      Раньше распорядок дня Джухён ограничивался одним лишь дворцом и временами вылазками в город. Но, в основном, принцесса занимала себя прогулками, если того позволяет погода, или же изучением книг; когда совсем было скучно — девушка разговаривала со слугами, в особенности с Ёнджо, с ним же она часто ходила по рынку, он же помогал ей избавиться от всевозможных проблем, что вставали на пути. Кажется, с его помощью она впервые и взобралась на лошадь, но, в любом случае, всего этого было недостаточно; всё заканчивалось за несколько дней и дальнейшие месяца заливались скукой и долгим блужданием по коридорам позолоченного игрушечного дворца. Кукольный дом, пропитанный серой пылью одиночества.       Однако пыль взмыла верх, когда случилось то, что случилось; когда дядя Вубин неожиданно предал Его Величество, когда дворец дрогнул от этой новости и когда началась открытая война. Джухён по началу не верила, следила за хаосом, ловила пальцами песчинки и ожидала, когда всё вернётся на свои места. Но ничего не вернулось, хотя могло, Джухён знает, потому что у неё был выбор. И вместо многолетнего, уже тошнотворного спокойствия, она не позволила пыли вновь осесть на дворец, нет, она закричала, закричала изо всех сил и под ногами задрожала земля. До сих пор дрожит, кстати говоря, потому что одна опасность сменяется другой.       Теперь по утрам она не стоит часами перед зеркалом, не позволяет слугам долго колдовать над её одеждой и лицом, нет, в последнее время она не впускает к себе кроме Ёнджо и Тэхёна практически никого. После завтрака, они с Тэхёном и Ёнджо отправляются на тренировки, узнают всё более узкие тропинки, чтобы остаться незамеченными никем; занятия с пленником проходят долго, после них она не чувствует своих ног, но всё равно возвращается во дворец, приводит себя в порядок и на ночь, схватив подсвечник, засиживается в библиотеке. И так практически каждый день, если их планам, конечно же, никто не мешает.       Хотелось того или нет, но Тэхён теперь воспринимался немного иначе. Раньше она видела в нём то ребёнка, над которым подшутила судьба, то оружие, с помощью которого принцесса заявила о своём существовании, то просто пленника, которым она владеет — но, в любом случае, уважением к нему она никогда не пропитывалась. Временами, проскакивали искорки сочувствия, но и они тушились непреклонным равнодушием конкретно к его личности. Сейчас же принцесса не могла отрицать того, что где-то глубоко внутри неё есть комок уважения и восхищения. Тэхён — великолепный воин. Джухён не может сказать такое о себе и судить, соответственно, тоже, но ей кажется, что так как Тэхён не умеет сражаться никто. Его манера боя значительно отличается от братьев, за которыми Бэ не редко следила и, наивно полагаясь на свои силы, пыталась повторить. Ким же будто срастался со своим оружием, использовал подобно третьей руке, атаковал, когда нужно, со всей силой, но не имел скованности или замедленности в движениях. Джухён вовсе не хотелось восхвалять его навыки, но и отрицание — не лучшее качество, поэтому от подобных мыслей избавиться казалось невозможным.       Младший Ким, несмотря на то, что являлся узником в руках принцессы, на тренировках никак не щадил девчонку и Джухён, периодически, сама забывала, кто он на самом деле. — Поднимайтесь, Ваше Сиятельство.       Говорит он с едким злорадством и буквально видит в ней ребёнка. Бэ мысленно уже ненавидит проклятое «Ваше Сиятельство», этим Тэхён будто подчеркивает её никчёмность. Сквозь сбитое и тяжелое дыхание ей хочется запихнуть бесконечно повторяющееся «поднимайтесь-ваше-сиятельство-поднимайтесь-ваше-ваше-ваше» куда подальше. Ей действительно хотелось увидеть пленника в настоящей битве, где стоит вопрос чести или даже самой жизни; ей кажется, что юноша не демонстрирует перед ней всю свою мощь, да и чего демонстрировать, Джухён — не соперник его уровня, да и не уверена, сможет ли когда-то им быть. Когда Ким в очередной раз равнодушно прикладывает деревянный меч к пульсирующей жилке, принцесса не торопится выдавить из себя искреннее, но раздражительное: «Хватит, ты победил», нет. Она вглядывается в лицо противника, тяжело дышит и пытается собраться с мыслями, потому что сейчас в голове вертится одно безумие. Сдайся благоразумно, признай ошибки и оставайся в нетронутой маске достойного бойца — так говорит весь мир, так шепчет жухлая трава, земля под дрожащими кончиками пальцев, деревья, птицы — она окончательно сходит с ума, когда этот шепот заполняет весь её разум. Стоит только послушаться и повиснет тишина, Тэхён отойдёт и выговорит, выделяя каждое слово, своё любимое: «Поднимайтесь, Ваше Сиятельство», Джухён, несмотря на злобу, покорится и, чувствуя дрожь в ногах, примет боевую стойку. И вроде бы всё хорошо, но ей не нравится. Разве в настоящем бою её противник также уберёт свой меч? Нет, он в ту же секунду прорежет тонкую шею, да и сплюнет горечь пыли с губ.       Нахмурившись и плотно стиснув зубы, Джухён резко хватает меч и, подтянувшись, целится ногой в Тэхёна — просто в него, чтобы задеть, чтобы удивить и чтобы стереть эту скуку из глубины зрачков чужих глаз. В итоге, Джухён задевает его руку, отчего меч выскальзывает из цепкой хватки, а Ким, по инерции, отскакивает назад, отчего Бэ облегченно выдыхает, потому что других идей и приёмов у неё не было.       Ким удивлён и… он улыбается. Просто, без злой усмешки или надменности. Словно одобряет, хвалит, молчаливо, но всё же искренне — и Джухён не может скрыть того же, с каждым вдохом ей всё труднее скрыть детскую радость, счастье, от того, что она смогла.       Теперь они оба безоружны, и исход весьма очевиден, но это никак не вызывает обиду, Джухён вложит все свои последние силы на то, чтобы Ким сохранял этот интерес и азарт. Принцесса, сжимая крепко кулаки, кидается вперёд, замахивается для удара, тут же чувствует блок, чудом уворачивается от встречного ответа и хочет вновь проделать свой прошедший трюк; со всей силой врезать по подколенной ямке, тем самым заставив юношу повалиться на землю, но в итоге Ким перехватывает её ногу и, крепко схватив за лодыжку, тянет резко в сторону, отчего Джухён вскрикивает и больно ударяется спиной о твёрдую землю. Не медля, Тэхён садится сверху и полностью обездвиживает соперника. Бэ тяжело дышит и жмурит глаза от боли во всём теле. Вот теперь-то можно и сдаться, потому что сил действительно никаких не осталось, а если и осталось, то только на отдых.       У юноши также сбилось дыхание, он с любопытством разглядывает под собой принцессу и усмехается чему-то своему. — Откройте глаза, Ваше Сиятельство. — Зачем? — язвит принцесса, но всё же медленно открывает и смаргивает с ресниц каплю пота. Недолго смотрит в ответ, после чего хрипло проговаривает: — Ты победил, можешь отпустить. — Ранее я также победил, но Вы выбили из моих рук меч и напали. — Захотелось удивить. — И Вы удивили. — В настоящей битве меня бы уже прикончили, да? — Нет. — М? — Как Вы и говорили, Вас бы пустили по кругу. — Может мне стоит сразу идти в кисэн*? Научиться искусству соблазнения мужчин. — Бросьте, Его Величество не позволит. — Бросьте, я — последнее, что волнует Его Величество, — хмыкнула Бэ и попыталась двинуть руками — не получилось. — Мне иногда кажется, что ты отыгрываешься на тренировках и забываешь, что являешься слугой. — Разве сейчас я не Ваш учитель? — Так и есть. — Так вот, как учитель, я пытаюсь вас проучить, Ваше Сиятельство. — Как? Сидя на мне? — Нет, то есть, да. — Встань. Это приказ, Тэхён. — Как скажете, — хмыкнув, Тэхён действительно отпускает принцессу, отходит на несколько шагов и отряхивается. Джухён проделывает тоже самое, но не сводит своего взгляда с пленника. На этот раз обрубать начавшийся разговор привычным «Это приказ» вовсе не хотелось, именно поэтому Бэ вновь подаёт голос. — Кто научил тебя сражаться?       Тэхён садится у дерева, вовсе не спешит отвечать, отчего у принцессы только больше разгорается интерес; отдышавшись, Бэ садится рядом, почти напротив и даёт понять, что действительно нуждается в ответе. — Много кто. — Расскажи.       Тэхён посмотрел в глаза напротив и непроизвольно усмехнулся; а стоит ли? К чему об этом знать, тем более ей? Но с другой стороны, ему нечего скрывать; он жил практически обычной жизнью, не крутился в водовороте хитрых и подлых лиц — нет, ему это не по душе. Было. Сейчас же всё меняется, причём с небывалой скоростью; каждый день так или иначе удивляет. К черту. Он ведь ничего не потеряет, а поговорить не помешает, тем более с принцессой, которая не всегда изъявляется желанием чем-то делиться. — Моим первым учителем был Лидон, не думаю, что это имя вам что-то скажет. — Верно.       Тэхён берёт с земли сухую, обломанную ветку и вертит её в руке, внимательно разглядывая каждый бугорок, проводя по шероховатой поверхности подушечкой пальца. Собравшись с мыслями, он медленно рассказывает Джухён обо всём; об учителе Лидоне, который был не только умелым мечником, но и пьянчужкой, о том, как он кое-как пробился на службу на границе и на место одиночных долгих тренировок пришли реальные битвы с реальными соперниками. По началу, из-за его королевских кровей, к нему относились холодно, презрительно и так продолжалось до тех пор, пока Тэхён, чуть не съехав с катушки, не вызвал командира его отряда на схватку. Тогда он был уверен в своих силах, был уверен в замечательном учителе Лидоне, но одной уверенности однозначно не хватило, нужен был опыт. Тогда Кима мигом осадили, показали место, но это ничуть не унизило, не задело, в нём увидели достойного воина, а последующие месяцы мальчишка не стеснялся кидать вызов каждому своему товарищу. Потом его стали брать на патруль, слежку, другие важные миссии, где не раз приходилось обнажать меч, защищаться, а в некоторых случаях убивать. И все эти бессчетные дни и ночи из приятных и нет воспоминаний ложились друг на друга, образуя дорогое для сердца полотно. Тэхён чувствует, как в груди расползается тепло, но вместе с ним и жгучее чувство боли; всё неосознанно связывается с его друзьями и товарищами, с братом и ушедшей счастливой жизнью. Тогда он не знал, что он был счастлив. По-настоящему был. —Можно и мне задать вопрос? — воспользовавшись заминкой со стороны принцессы, Тэхён поднял на неё свой стеклянный взгляд. Джухён посмотрела в ответ и кивнула, хотя из груди, больше инстинктивно, вырывалось «Нет». — Зачем вам всё это? Зачем?       Тот же вопрос, который, как кажется, гложет многих. Такими темпами она начнёт думать, что действительно ошибается, творит глупость и при этом считает себя правой. Подтянув к себе ноги, Джухён сделала вывод, что объяснять пока бесполезно. Множество вещей и решений основано на её ощущениях и чувствах. — Я разве уже не говорила? — Надеюсь, всё это не ради убийства? — почти что шепотом спрашивает пленник, разглядывая каждое движение принцессы. Чем меньше в ней сил, тем больше она похожа на человека. Допустим, раньше он ни разу не видел, чтобы она игралась с прядями волос, сдувая их со своего лица. — Не притворяйся. Убийства тебя не страшат, даже больше, ты сам хочешь убить. Возможно, в этом мире нет никого, кто бы желал этого сильнее. — Почему Вы так решили? — По тебе видно. — Что именно? — упрямо допрашивает пленник, пока не получает в ответ пронзительный взгляд карих глаз. — Что ты жаждешь мести. — Месть не всегда равна кровопролитию, — от подобравшегося к горлу волнения, Тэхён опускает голову ниже. — Я ведь просила не притворяться. Или мне стоит отдавать приказы в таких мелочах? — цокнув, она взглянула на островки чистого неба между кронами деревьев. — Ты бы и мне отомстил, верно, Тэхён? — Верно, — невнятно отвечает Ким, даже не задумываясь о поставленном вопросе. — И что бы ты сделал? — Джухён не могла скрыть своего интереса. Иногда об этом страшно думать; что случится, реши кто-то восстановить справедливость в этом холодном и жестоком мире? — Не знаю. Но не стал бы убивать.       Тэхён правда не знает, нормально ли обсуждать нечто подобное и как долго Джухён позволит ему быть так близко. Но, тем не менее, он ответил, не требовал чего-то взамен, да и судя по реакции Бэ, её ничего не смущало и ничего не злило. Они сохраняют молчание и не обрывают зрительный контакт, пытаются найти в глубинах тёмных глаз какой-то подвох или предупреждение, но никакого двойного дна нет. Они честны и откровенны. Первой осекается Джухён, она торопливо говорит об Ёнджо, который вероятно заждался их за такое время, после чего поднимается с земли и, подхватив валяющийся меч, направляется к выходу из леса. Тэхён молчаливо следует за ней.