Узник

      Тэхён казался странным. Не напуганным, хотя глаза были будто бы затравлены горем, нет, просто очень измождённым. Он был похож на человека, которому трудно дышать, он лежал посреди своей маленькой комнаты и смотрел в потолок, даже не отреагировал должным образом, когда Чунмён открыл дверь. Только поднялся и посмотрел, как на дурака, который перепутал покои. Но Чунмён не стал заморачиваться с чужим состоянием, не стал требовать положенного поклона, принц только четко промолвил: «Пошли». Тэхён хотел что-то возразить, но в последний момент словно передумал и покорно последовал за Чунмёном. Только однажды остановился посреди коридора и недоверчиво спросил: «Куда мы идём?» Чунмёна почему-то смутило такое состояние пленника, слишком уж сильно он тих для того, кто любит устраивать бунт.       Тэхён сидел в его покоях, Чунмён предварительно заверил, что он может делать всё, что вздумается — брать угощения, книги — что угодно, но парень попросту сидел в углу, сверля взглядом пол и периодически поднимая свой внимательный взгляд на принца. От такого пристального изучения Чунмён не смутился, лишь нацепил очередную улыбку, а потом, не выдержав давящей скуки, уселся напротив Кима. — Хочешь увидеться с Её Величеством? — с нетерпением спросил Чунмён, вглядываясь в чужие, усталые глаза. — Это не зависит от меня. — Допустим, что зависит. Всё равно хочешь увидеться с ней? — Мне всё равно. — Чего ты хочешь? Хочешь обратно к принцессе? Я могу отпустить тебя. — Нет. Я просто хочу отдохнуть.       Чунмён не скрыл довольной улыбки, Тэхён сам произнёс это, разве он в праве приказывать ему идти в покои к Её Величеству? — Ладно, отдыхай со мной.       Чунмён позвал слугу, но не пустил дальше порога. «Передай Её Величеству, что Тэхёна не удалось найти.»       Тэхён начал смотреть на него с неприкрытым удивлением, но допытывающих вопросов Чунмён так и не дождался. Разговорить пленника оказалось задачей куда более сложной, чем он предполагал. Чунмёну теперь кажется, что отправь он даже парня к Инхён — единственное, что она бы сделала, так это умерла от ожидания. Что с ним сделала Джухён? Неужели в слухах есть доля правды? Тэхён походил на мертвеца, настолько выглядел безжизненным и безразличным к миру.       Вкус победы стал горчить, но Чунмён не сдавался, он беззастенчиво расспрашивал парня обо всём. Привык находиться в подчинении у Джухён? Ненавидишь всех высочеств? А подружился с кем-нибудь? Остались ли друзья с прежней жизни? Чем занимался на границе? Встречались ли мы до этого? Тебе неловко со мной говорить?       Тэхён отвечал коротко и не по делу. Не вёлся на провокации, иногда игнорировал вопросы, не принимал угощений, вёл себя так, словно Джухён взаправду пытала пленника, приучила к тому, чтобы максимально сторониться малознакомых людей. Чунмён устал дёргать парня, поэтому улёгся на своем пуфе, со скукой доедая сладкий виноград. Пусть Тэхён посидит с ним — лучше, чем совсем ничего. Его больше интересовало состояние Джухён, она, наверняка, уже прознала про его выходку? Злится ли она от своей опрометчивости?       Чунмён задумался. Сегодня Джухён выглядела неважно. Возможно, ей пока нет дела до жизни пленника. При встрече её будто знобило, Чунмён хотел выявить причины недомогания, однако этому не предстало возможности — он торопился в поисках Тэхёна, будучи уверенным в том, что преподнесёт пленника своей матери. Что по итогу?       Мальчишка сидит в его покоях, он должен быть где угодно — желательно у Её Величества — но никак не рядом с принцем.       Когда Чунмён передумал? Когда здорово отошел от первоначального плана?        Наверное, когда ходил в раздумиях по коридору, а сзади плёлся Тэхён — ему вдруг подумалось, что не случится ничего страшного, если пленник, по случайным обстоятельствам, останется в его покоях. Что будет, если раскроются эти хитрости? Если маленькая ложь всплывёт наружу?       Легко, принц утопит её большим обманом, сошлётся на то, что мальчишка буянил и сбежал прямо у него под носом, не успела стража подойти.       Проанализировав события за прошедшие месяцы, кое-какие догадки стали приобретать смысл, вместе с клокочущим внутри осознанием, он смотрел на Тэхёна, как на нечто очевидное и одновременно сокровенное; Чунмёну стало до одури смешно, он хохотал, как безумец, а потом, резко успокоившись, отпустил Тэхёна. Тот перед уходом смотрел на него не испуганно, наоборот, внимательно и выжидающе. Чунмён не останавливал его, сам стремительно направился к Джухён, не в силах сдержать волнение.       Он понимал её.       Причина, по которой Джухён спасла и забрала к себе Тэхёна идентична причине, по которой Чунмён также не позволил мальчишке встретиться с Её Величеством.       Ему хотелось, чтобы Джухён знала об этом. Ему хотелось, чтобы кто-то знал об этом. Что Ким Чунмён — один из наследных принцев, имеет свою волю и амбиции, что в нём внезапно проснулась злость. Иначе это назвать невозможно, определённо — злость, граничащая с безумством. Она вскипает в нём всё больше и больше, стоит провертеть в голове собственную жизнь.       На что он злится? От чего скрипит зубами и едва сидит на месте?       Наверное, в первую очередь, на себя. За беспечность и глупую покорность. За раздражающее постоянное ожидание, за наивность. Та же Джухён оказалась куда смышлёнее его, она понимала всё и действовала, пока он предвкушал.       Раздражало.       Но гнев за проявленную слабость оказался не больше гнева, обращенного к матери. К Её Величеству Ин Хён. Той, кто поил сладкой дрёмой, той, кто возводила вершины, величая будущим правителем, но на деле обрекала тенью. Тенью по-настоящему любимого ребёнка.       Бёнквану всего семь, он родился спустя два года после смерти Сехуна. Бёнкван познаёт лишь свет людского мира, он рождён под ликом солнца, он любим, как отцом, так и матерью, но не братом. Чунмён не считал его своей кровью. Роль первой и последней родственной души забрал Сехун, как и способность Чунмёна в принципе кого-то любить. Вместе с ушедшим младшим братом, принц забыл, какого это — оберегать и ставить чужую жизнь выше своей.       Всё то, что сейчас принадлежит Бёнквану — на самом деле должен иметь Сехун. Сехун должен жить и нежиться в объятиях всеобъемлющей любви, он должен охотиться с отцом, иметь много друзей и обучаться у лучших наставников и… Нет. Неправда. Так не было и не будет. Они с Сехуном отличаются от Бёнквана. Ин Хён никогда не любила их так трепетно и ласково, она не была той матерью, которой является сейчас для маленького Бёнквана.       Это жестокая правда и её стоило принять давно, несмотря на скрежущую душу обиду. Как и то, что лощеный Её Величеством трон готовится не для старшего сына.

***

      Джухён всматривается в отражение зеркала, в пустых, равнодушных глазах проскальзывает волнение, от которого подрагивают ресницы и в горле встаёт ком; Бэ прижимает к груди собственную ладонь и пытается отогнать гнетящие мысли — не сейчас. Не сейчас поддаваться собственным страхам, не сейчас терять прежнюю силу и позволять чувствам брать над собой контроль. Нужна сильная и уверенная в себе Джухён. Джухён, которой важна собственная судьба, до чужих — наплевать, пусть рассыплются прахом, главное — я.       Когда двери позади раскрываются, Джухён оборачивается с привычным холодом на лице, она видит ожидающего Ёнджо, потому спокойно поднимается со своего места и мягкой поступью направляется к слуге. — Вы прекрасно выглядите, госпожа.       Джухён никак не благоволит, но на секунду теряется, когда замечает поодаль стоящего Тэхёна; тот также поднимает на неё свой мрачный взгляд, но не проговаривает положенного приветствия. В памяти неосознанно всплывает последний разговор, который явно провёл между ними предел; предел странных отношений, предел доверия, предел сочувствия. Мы по разные дороги.       Джухён равнодушно отворачивается и говорит Ёнджо вести их. К скрываемому волнению присоединяется чувство необъяснимой тяжести — неприятно.       Стоит им выбраться из дворца, как их везут в неприметной, закрытой повозке до планируемого места назначения; по нарастающему шуму снаружи Джухён определяет, что они не выезжают за черту города, как в прошлый раз, а наоборот углубляются в её центр. Ёнджо сидит спереди с кучером, рядом с ней и Тэхёном двое незнакомых людей — девушка разодета не хуже самой принцессы, но лицо скрыто в тени нацепленного платка, мужчина же наряжен чуть проще, но опрятно.       Напряжение нарастает от давящей тишины вкупе с невыносимой теснотой и духотой. Джухён, несмотря на любопытство, не пытается разузнать их имён, Ёнджо ранее упомянул об определенных манёврах и Бэ прекрасно понимает, что, скорее всего, незнакомцы не представляют из себя ничего стоящего и знание новых лиц окажется пустой тратой времени.       Тэхён тоже понимал это, поэтому молча сидел напротив, слегка нервничая — это заметно по сминающей одежде рукам. Джухён решает не заострять на чужом состоянии внимание, лишь смиренно ожидает конца одной из самых неудобных и отвратительных поездок. Даже в тот раз, когда на её голову нацепили тряпичный мешок, ей не было так душно и жарко, как сейчас.       На половине пути их повозка неожиданно притормаживает посреди людной улицы, Ёнджо спереди копошится с возчиком, через несколько минут он приоткрывает окно, откуда Джухён видит, что напротив них — почти вплотную стоит такая же повозка. — Ваше Сиятельство, прошу, — четко проговаривает Ёнджо, протягивая руку, но не ей; незнакомая девушка рядом принимает помощь слуги и быстро вылазит из повозки, за ней — тот опрятный мужчина. Джухён не сразу понимает, что происходит, когда незнакомцы вместе с Ёнджо садятся в схожий экипаж, ничего не поясняя и оставляя их с Тэхёном одних.       Не перепутали же их между собой, верно?       Паника нарастает в тот момент, когда другая повозка тут же трогается с места, собственная — даже не думает двигаться. Со всех сторон слышится людской шум, Джухён, взволновавшись, хочет приоткрыть дверцу, но Тэхён тут же останавливает её, быстро перехватив руку. — Подожди, — вкрадчиво говорит пленник, наклонившись к Джухён, чей потерянный взгляд рассеянно блуждает по чужому лицу. — Не двигайся. Всё будет хорошо.       Встретившись с ним глазами, принцесса слабо кивает, хотя беспокойство по-прежнему сидит внутри — нужно верить, Тэхён знал всяко больше неё, оттого звучал, выглядел уверенно. Однако неутихшее волнение взмывает до огромных высот, когда дверь с другой стороны резко распахивается и на неё с широкой ухмылкой смотрит крупный, бородатый мужчина. Джухён не успевает возразить, как Тэхён тут же зажимает ей рот, пока мужчина с кряхтением усаживается рядом, а следом за ним — его друг. Не закрывая дверь, они кричат возчику поторопиться — не прошедшая духота заполняется выраженным запахом спирта.       Сердце стучит в ушах, Джухён не знает, что делать до тех пор, пока Тэхён не ловит её взгляд и не шепчет губами: «Всё хорошо». Ким медленно отнимает свою ладонь, но схваченную ранее руку не отпускает. Джухён, смотря в ответ, сглатывает; мужчины рядом молчали и вовсе не принимали их за живых душ.       Джухён, прикрыв глаза, приструнивает всплывший на короткое время страх внутри себя; стоило Ёнджо пропасть из поля зрения, она сразу же растерялась и запаниковала. Наверное, не стоит отрицать факт того, что взращенное годами доверие к своему слуге никуда полностью не ушло — даже больно уколовшее предательство не способно уничтожить детскую привязанность.       Повозка вновь останавливается на каком-то повороте, где непрошенные гости резво покидают их, позволяя, наконец, вздохнуть свободнее. Воцаряется тишина, но спокойная, принцесса чувствует себя лучше, когда трезво оценивает уровень какой-либо опасности — он пока минимальный. Бэ опускает взгляд на большую ладонь Тэхёна, что покрывает её собственную; Тэхён замечает неловкость и, смутившись, окончательно отпускает Джухён — выпрямляется настолько, насколько это возможно в тесном пространстве. — Можно говорить? — тихо уточняет Джухён, чувствуя, как жар приливает к лицу. Тэхён заторможенно кивает. — Почему не предупредили сразу? Ёнджо должен был доложить в подробностях о намеченном плане. — Ёнджо… попросил меня, — нехотя признаётся Тэхён. — Предупредить. Но я забыл.       Джухён замалкивает, пристально смотря на отвернувшегося пленника. Поднимающиеся возмущения не слетают с губ, в отличии от красноречивой усмешки. Забыл предупредить.       Пристыженный вид Тэхёна не позволяет дать нескольких ядовитых замечаний, вместо этого Джухён концентрируется на том, чтобы отвлечь себя от столь спёртого воздуха, который, в дополнение, заполнился запахом поганой захолустной таверны.       На самом деле, хочется что-нибудь сказать. Избавиться от смущения, заговорить, но… не позволено. Чем дальше Тэхён и чем больше они чужды друг другу — тем лучше, безопаснее. Так Джухён ответственна за свою жизнь, так страх потерять мальчишку в будущем — останется страхом, не успевшим должным образом зацвести. Всякий росток, лишенный тепла и воды, сгинет в глубинах почвы, так и чувства Джухён, какими бы они не были на данный момент, совсем скоро завянут, не успев зажить.       Повозка вновь трогается с места, уличный шум стихает, молчание висит в воздухе до тех пор, пока возчик, остановившись, не говорит им: — Мы на месте.       Перед выходом их взгляды с Тэхёном пересекаются — ни в одном нет какой-либо радости или облегчения. Каждый стоит перед собственным выбором, каждый затравлен душевными гонениями и истязан судьбой.       Они оказываются на тихой дороге с едва различимым шумом; повозка с возчиком тут же едет дальше, оставляя их с Тэхёном одних напротив ограженной территории с домом. Честно? Представлялось иначе. Джухён ожидала, что их встретят, что положенно проводят до нужных людей, но их сопровождает только ночная мгла. Тэхён первый выходит из оцепенения и шагает в сторону дома. Принцесса от безвыходности следует за ним.