Орион

— Я отказываюсь, — твердо говорит Т’Чалла. Члены совета неодобрительно косятся на него, но он игнорирует их укоряющие взгляды, расстегивает три верхние кнопки туники и приподнимает воротник, показывая множество следов, узором рассыпанных по его коже. — Я уже повязан, — твердо говорит он. — С неудачником, который пытался узурпировать ваш трон, да еще и с американцем, — возмущается отец Накии. — К тому же вашу связь не одобрили старейшины. Рамонда молча кладет руку на плечо сыну. Т’Чалла сжимает кулаки и спрашивает, стараясь держать при себе свое недовольство. — И как же можно ее одобрить? — Ритуальным боем, — отвечает старейшина горного племени. — Со всеми избранными альфами из четырех племен. — Тогда я сообщу ему об этом, — дерзко говорит Т’Чалла. — Подозреваю, что у Н’Джадаки проблем не возникнет. — Нет, но есть вопрос о правомочности, — улыбается одна из пожилых женщин. — Только глава племени может выдвинуть чемпиона. Поскольку приз — вы, у вас не будет права голоса, мой король. Т’Чалла чувствует, как у него каменеет спина. — Что скажешь, Рамонда? — спрашивает мать Т’Чаллы старейшина Речного племени. — Кто будет сражаться за честь твоего сына? — Мама, нет! — Т’Чалла поворачивается к матери, подспудно надеясь на ее благоразумие, но Рамонда избегает его взгляда и объявляет: — М’Баку.

***

— Что?! М’Баку давится водой и кашляет, услышав новости. Т’Чалла складывает руки на груди и терпеливо ждет, пока предводитель племени Джабари перестанет хрипеть и хвататься за горло. — Может, поможем ему? — с тревогой спрашивает Шури. — Давай просто подождем, может, он задохнется и умрет, тогда проблема решится сама собой, — мрачно отвечает сестре Т’Чалла. Шури возмущенно смотрит на него. Ее брат всегда был очень воспитан, а эти резкие слова, так легко соскользнувшие с его языка — нонсенс. Где он только их понабрался… — Но ты мне даже не нравишься… — М’Баку наконец справляется с приступом кашля и смачно сплевывает на землю. — Поверь, это взаимно, — ворчит Т’Чалла. — Так что я отказываюсь, — решительно добавляет М’Баку, ударяя кулаком, размером с голову Шури, по подлокотнику резного трона. — Проблема решена. — Не думаю, что моей матери это понравится. — Т’Чалла устало трет переносицу. — Кроме того, есть еще и другие, которые с радостью займут твое место. Хотел бы я сам надрать им зад. — А куда делся тот, с кем ты спишь? — с любопытством спрашивает М’Баку. — Ну, тот, кто тебя чуть не убил. — Старейшины говорят, что он не подходит. Они просто хотят наследника, который обеспечит преданность короны их племени. Шури отказалась, так что если я умру… — Т’Чалла хмурится. — Я толком не знаю, как избавиться от Совета и их давно устаревших традиций. — Мама потеряет сознание, — говорит Шури, поджимая губы. — Помнишь ее реакцию, когда я сказала, что хочу поступить в университет в Америке? Можно подумать, я добровольно собралась воевать в Третьей мировой войне, судя по ее крикам. — Итак, какой план? — М’Баку наклоняется вперед. — Мне как бы моя жизнь очень даже по душе. Не говоря уже о том, что твой чокнутый Альфа найдет меня и спустит шкуру живьем. Т’Чалла фыркает, закусывает губу и задумчиво смотрит вдаль. — Вот что мы сделаем…

***

— Уверен, что это сработает? — Шури разглядывает хмурый профиль Т’Чаллы, пока их корабль плавно взлетает с ледяных гор, которые Джабари называют своим домом. — М’Баку надежный боец, — отвечает Т’Чалла. Он выглядит таким уставшим, думает Шури, бремя короны давит на него. Волнение превращается в тревогу, как только ее брат вдруг покачивается и зажимает рот ладонью. Шури бросает управление и кидается к нему. — Я в порядке, Шури, — спокойно отмахивается от нее Т’Чалла, выпрямляясь и отказываясь сесть на предложенное место. — Сегодня у меня еще один визит в племя Торговцев, пропускать нельзя. — Ты себя загонишь, — обессиленно выдыхает Шури, прижимая пальцы ко лбу брата. Лихорадки нет, но она все еще чувствует — что-то не так. — Съел что-то не то. Безразличные слова брата выбивают у нее воздух из легких, будто Шури ударили в грудь. Первая мысль, что приходит ей в голову — ужасная и пугающая. Глубоко вздохнув, Шури небрежно спрашивает, внутренне вся сжимаясь: — Тебя тошнит? Т’Чалла кивает, но судя по его лицу, он не зацикливается на этом. Шури идет вслед за братом обратно к пульту управления, ее сердце подскакивает к горлу. — Давно? — Дня три, — после паузы отвечает Т’Чалла. — Что такое? Ты считаешь, это серьезно? Я нормально себя чувствую, но если ты настаиваешь, то вернемся — и поместишь меня на карантин. — О нет, я не думаю, что это заразно. Сердцевидная трава защищает от самых распространенных заболеваний… — Ну так и есть, в общем-то. За годы жизни Шури хорошо усвоила, что лучшая ложь — это та, которую слегка присыпали правдой. — Но ты хочешь взять мою кровь на анализ, проверить своими крутыми микробами, что же со мной не так, — заканчивает за сестру Т’Чалла. Он ласково улыбается, подмигивая. Они всю жизнь так делали. На протяжении всей жизни Т’Чалла был подопытным кроликом для экспериментов сестры. — Ну типа того, — нервно смеется Шури, и когда Т’Чалла протягивает ей руку, она старается взять кровь как можно более безболезненно.

***

Результаты анализов подтверждают ее предположение. Она проводит тесты еще три раза, чтобы удостовериться, но к тому моменту, как у нее заканчивается кровь, ничего не меняется. Шури едва не роняет опустевшую колбу на пол. Она подходит к зеркалу и сияющими глазами всматривается в свое отражение — ее щеки пылают, а улыбка широкая настолько, что перестать улыбаться она не сможет никогда. — Тетушка Шури, — шепчет она своему отражению. — Неплохо звучит! Но как только она вспоминает о том, кто второй родитель, ее улыбка гаснет. — Может, он упадет замертво после таких новостей, и мы вырастим ребенка сами, — бормочет Шури. Ее мозг уже анализирует текущую ситуацию, учитывая новые подробности. План Т’Чаллы с М’Баку не без изъянов, ведь Т’Чалла дрался с ним всего один раз и победил, так что единственный, кто одолел короля, это Киллмонгер. Он лучший кандидат, но чертовы правила Совета… Так что она обязана найти способ выкрутиться. Шури смотрит на мигающие строчки результатов анализов. — Твои родители будут до конца жизни мне должны, малыш.

***

— Почему ты сидишь на дереве? — спрашивает В’Каби у Эрика, прикрываясь щитом от яркого солнца. — Отдыхаю, — беспечно отвечает Эрик. Он раскинулся на толстой ветке словно уставший гепард, покачивая длинной ногой туда-сюда. В’Каби пристально смотрит на белых носорогов, которые стоят в нескольких ярдах от дерева. — Они тебя туда загнали? Я говорил тебе их не доставать, Н’Джадака. Эрик не удостаивает его ответом, хотя В’Каби этого и не ждет. Этот Альфа сильный и такой же упрямый. В’Каби отходит к животным, подкармливает их и поглаживает по головам, успокаивая. — Вам до него не добраться, мои хорошие, — бормочет он, обращаясь к носорогам. — Наш король не обрадуется, если найдет своего возлюбленного затоптанным до смерти. — Он оглядывается на дерево и кричит. — Ты можешь спуститься, все нормально! Мои дети отходчивые. Эрик грациозно спрыгивает с ветки, беззвучно приземляясь на траву. Смотря на носорогов, он нахально говорит: — Отходчивые, как же. Они что, унаследовали темперамент твоей подружки? Один из носорогов издает гневный утробный звук и гребет землю. В’Каби кладет руку ему на голову и неприязненно смотрит на Эрика. — Тебе жить надоело? Если хочешь внимания — иди к Т’Чалле, он же дал тебе разрешение бродить везде, где тебе вздумается, так что твои выходки он точно оценит. — Ах, какие резкие слова. — Эрик театрально хватается за грудь. — Ты ранил меня в самое сердце, я думал, что нравлюсь тебе. — Мне да, — отвечает ему В’Каби, — но моей возлюбленной нет. — Да, я помню ее лицо, когда она увидела меня. — Я тоже. Я там был, — напоминает В’Каби. — Она все еще уверена, что я уговорил тебя восстать против Т’Чаллы благодаря своему животному магнетизму и сексуальности? — Киллмонгер приобнимает В’Каби за плечо, но тот не успевает ответить — мимо них со свистом пролетает кинжал и врезается в ствол дерева. — Отойди от моей омеги, предатель, или следующий кинжал окажется в твоей башке! — рычит Окойе, выпрыгивая из бесшумно подлетающего корабля. — Черт, у тебя паранойя! — возмущается Эрик, отходя от В’Каби на безопасное расстояние. От убийственного взгляда Окойе у него мурашки по коже. — Возлюбленная моя, нет необходимости применять силу, — пытается унять разозлившуюся Окойе В’Каби. — Если он еще раз тронет тебя, я сломаю ему все кости в руке, — бросает Окойе, стоя прямо перед Эриком. Он ухмыляется и пожимает плечами, краем глаза замечая девушку, выходящую из корабля. — Соскучилась, принцесса? — Нет, — отвечает Шури, закатив глаза. — Мне нужно поговорить с тобой. Один на один. Эрик приподнимает бровь. — Дай угадаю, твоего братца снова похитили? — Очень смешно, — шипит Шури. — Пошли. — Или что? — лениво спрашивает Эрик, продолжая стоять на месте. Шури смотрит на него странным незнакомым взглядом, а потом хватает за запястье. — Иначе ты больше никогда не ляжешь к Т’Чалле в постель, придурок.

***

К неудовольствию Шури, день ритуальных боев наступает непростительно быстро. Ее брат сразу же отказался надеть традиционные белые с золотом церемониальные одежды, которые выбрала Рамонда, но она была непреклонна. — Я в этом задохнусь, — шипит Т’Чалла, когда Шури подходит к нему ближе. — Поменяемся на корсет? У меня ощущение, будто меня сожрал питон, — едко парирует она, обмениваясь с братом недовольными взглядами. — Тебе лучше? — спрашивает она. — Ну да, вроде бы. Пока не тошнит… — шепотом отвечает ей Т’Чалла. — Кстати, об этом… — начинает Шури, но ее прерывает мать, которая просит их умолкнуть и смотреть на арену. Пока выходят чемпионы от каждого племени, лицо Т’Чаллы спокойно и бесстрастно. М’Баку — самый высокий из всех. Шури ловит на себе его взгляд и поднимает большие пальцы. План Т’Чаллы прост. М’Баку победит всех альф, и когда придет время вручить ему награду, он откажется, и слова Рамонды никакого веса иметь не будут, ведь племя Джабари отказалось признать власть Т’Чаллы как нового короля Ваканды. Но все идет совсем не так, как планировалось. — Это еще кто? — обеспокоенно шепчет ей Т’Чалла, когда Альфа в маске нефритовой змеи едва не сносит М’Баку голову. Они единственные, кто остался на арене, и члены речного племени скандируют его имя под удары барабанов. — Не знаю! У Накии есть брат? — шепчет Шури. Последние несколько минут она нервно грызла бусины, вплетенные в волосы. — Я должен сам быть на арене! — зло говорит Т’Чалла. — Это все просто смешно. — Да, но не с беременностью же! — невнятно бормочет Шури, в ужасе прижимая ладони ко рту, когда М’Баку приземляется на спину от удара другого Альфы, поднимая тучу брызг. — Что значит с беременностью? — Т’Чалла хватает Шури за плечо, но тут снизу доносится громкий треск и приветственные выкрики. — Черт! — Шури прикрывает рот и стонет. Она так боялась выдать секрет, терпела последние сорок восемь часов, и вовсе не так хотела рассказать все брату. Внизу проигравший М’Бака отбрасывает сломанный посох и медленно встает, держась за бок. Рамонда расстроено вздыхает, а Т’Чалла нервно смотрит вниз на арену. — Еще есть претенденты? — спрашивает жрица. Альфа из речного племени преклоняет колено перед Т’Чаллой. — Ну, была не была, — глубоко вздыхает Шури и кричит. — Я! Ее слова вызывают волну недоверчивого смеха в толпе. — Принцесса, насколько я помню, вы не Альфа, — смеется отец Накии. — Нет, но как член королевской семьи, я имею право выдвинуть своего чемпиона, — напоминает она, и к ее огромному удовлетворению улыбка тут же исчезает с лица отца Накии. — Да, так и есть. Я читала правила. — Очень хорошо, кто ваш чемпион, принцесса Шури? — спрашивает жрица. Шури прикладывает пальцы к губам и пронзительно свистит. Альфа, выходящий из темной пещеры, одет в блестящую шкуру ягуара и маску. Т’Чалла делает резкий вдох, и его длинные пальцы стискивают запястье Шури железной хваткой, когда он замечает знакомые шрамы на руках Альфы. — Это… — Я подумала, что он заслуживает шанса на бой. — Шури обхватывает руку Т’Чаллы и яростно сжимает пальцы. — Теперь никогда не говори, что я никогда не делала для тебя ничего хорошего, брат. Бой начинается.