Девочка сверху

Давно я не просыпалась голой и в крепких мужских объятиях, наверное, даже слишком давно. Источник тепла за спиной явно не спал, так что я повернулась к нему. И сразу же получила милый утренний поцелуй. — Ты что-то бурчала во сне, — охотно поделился наблюдениями наемник. — Ты тоже, — возмущенно сопя ему в шею, я решила немного приукрасить, — и храпел, — звонкий шлепок по ягодице заставил меня дернуться больше от неожиданности, чем от боли, — эй! — Я не храплю, — строго погрозил пальцем Никита, но тут же поцеловал в кончик носа, — вот что хотел спросить, кстати, — поерзав, устраивая голову на подушке поудобнее, он положил ладонь мне на поясницу, — угадала меня на фотографии? — Ну, у меня было два варианта, — пожала плечами я, упираясь подбородком ему в грудь, — ты говорил, что блондин, так что угадала на пятьдесят процентов. — Из четырех блондинов на фотографии ты выбрала двух самых привлекательных, — проницательно прищурился мужчина. Я только хмыкнула, и не собираясь отрицать, — значит, я твои ожидания оправдал, это приятно. — Внешность же не главное, — приподняла брови я. Можно быть сколь угодно красивым человеком, но гнилым внутри. Выросла я с таким. — Но она важна, — от мягких рассеянных поглаживаний поясницы так и тянуло замурлыкать, как послушный котенок. — Это да, — зажмурившись, я хитро улыбнулась, — а я твои ожидания оправдала? — Ну я же ехал к тебе, а не к твоему туловищу, — вздохнул Никита, — да и к внешности я до безобразия нетребователен. Ты упоминала, что студенты вечно выше тебя, так что я почти не сомневался в этом показателе. Не прекращая гладить спину, другой рукой он начал перебирать мои волосы. Ласково так, очень осторожно, расправляя прядки на затылке. — А что плохого в высоких девушках? — пробормотала я, млея и довольно подставляясь. — Плохого ничего, у меня даже подруги такие есть, — ничего себе, он же сам больше ста восьмидесяти, наверное, — но любая романтика с ними невозможна, потому что это бьет по моему мужскому самолюбию. Да и маленькие девушки милые такие, все время хочется защитить и потискать. Так не хотелось шевелиться, лишь бы вот просто так гладил и дальше, шикарный засранец... — Это все твой комплекс старшего брата, — неохотно откликнулась я. У него в Челябинске три младшие сестры, про которых я слышала уже больше, чем о нем. Обожает их, и это очень мило. — Может быть, — усмехнулся мужчина, — я думал, это ты будешь меня за ушком чесать. — Какие-то проблемы? — приподняв брови, но не открывая глаз, я наугад ткнула его в бок. — Никаких, девочка сверху, — за что получил еще один тычок, — у тебя волосы такие красивые, — скептически хмыкнув, я придвинулась поближе, — нет, правда. Белые такие, даже серебрятся. Все, кого я знал, седели как-то серо и вообще фу. — Из-за тебя седели? — недовольная исчезнувшей с поясницы рукой, я приоткрыла глаза. — Иногда, — пробормотал Никита, притягивая меня ближе и поднимая голову. Неторопливо целуясь, мы жались друг к другу все крепче. Медленно и мягко перекатившись, мужчина притерся ко мне так близко, что перехватывало дыхание. Ну и где вся моя дерзость и мания командовать? Неужели правда просто мужика нормального не было? Подчиняясь движению его руки, я немного прогнулась, жесткие волосы покалывали пальцы. Долгие поцелуи буквально требовали от меня капитуляции и полного подчинения, и вскоре я совсем отпустила себя. Он двигался так медленно и плавно, что хотелось дернуть за уши и заставить прибавить темп. Но получалось лишь бессильно цепляться за широкие плечи, плотные и горячие, и безуспешно кусать губы в попытках подавить стоны. В его хриплом шепоте отчетливо и часто проскальзывало "gut", и за это он будет побит, но не сейчас... Целуя мою шею и заставляя одной только лаской откидывать голову, Никита бормотал явно что-то нежно-глупое. Вот и трахайся с билингвом, ни слова же не ясно! — Ты так прекрасна, когда подчиняешься, — бесполезно, но я все же царапнула его плечо за такое, сглатывая очередной стон и крепче сжимая его бока бедрами, — даже не знаю, какая ты мне больше нравишься. Приподнявшись, я укусила его за плечо и с удовлетворением услышала сдавленный мат. А то все только сопит, нечестно. Своего я все же добилась, он немного прибавил темп, в ответ прикусывая мои губы в жадном жарком поцелуе. Мутилось в голове, от удовольствия дрожали руки, и я сильнее вцепилась в него, горячего и взмокшего. Ну почему, почему этот чертов залетный мужик так хорош?.. — Майн готт, ты меня убиваешь, — прохрипел Никита, зарываясь лицом мне в шею и, отстранившись, опять прикусывая шрам. Я чувствовала, что он кончил в меня, и это испортило мне весь оргазм. От души съездив ему по белобрысому затылку, я отпихнула его и встала. — Вот сейчас как раз и убью! — рявкнула я уже из коридора, направляясь в ванную и морщась. У меня же даже нет противозачаточных никаких, блять, ну что за мудак! Кто еще из нас будет залетным! — Угомонись, я бесплоден, — донеслось из спальни, — чего так больно драться-то? Вздохнув, я от души хлопнула дверью ванной и залезла под душ. Идиот, блин! Раз в году и палка стреляет, а я такая невезучая... Фыркнув, я недовольно повела плечами, когда он прижался ко мне со спины, целуя в шею, пихнула его бедрами. — Ну не злись, — промурлыкал блондин, ласково проводя ладонями по моему животу, — просто было слишком хорошо, чтобы думать. — А резинки тебе на что? — уже более мирно буркнула я. — Я с собой брал маленькую пачку, — ага, и все три мы вчера и израсходовали... Пристроив подбородок у меня на плече, он прижал меня спиной к своему животу, — не был уверен, что мне обломится тут. — А если бы не обломилось? — повернувшись в его руках, я положила руки на широкие плечи. — Повторю, я приехал к тебе, а не к твоему телу, — шепнул мужчина, наклоняя голову и трогательно прикрывая глаза перед поцелуем. Это не совсем то, что бывает при просто сексе. Крепко обнимаясь, мы только надолго соприкасались губами, иногда медленно касаясь кончиками языков. Нежный, тягучий, спокойный поцелуй, будто не он вчера вылизывал мой рот, почти не давая вдохнуть. — Мне с тобой так хорошо, — еле слышно, задевая мои губы своими. Дурацкое чувство, словно знаю его всю жизнь. Так хочется обнять и никуда не отпускать.