Девочка сверху

Никита вполне нормально отнесся к тому, что ночь дежурства в полнолуние сопровождается сном в одежде с телефоном в руке. Он все нервно косился на лежащий на тумбочке пояс с пристегнутыми ножнами, но вскоре успокоился. Даже с любопытством поразглядывал серебряный охотничий нож, унесший когда-то жизнь альфы. Зато точно подсказал, когда основное влияние полнолуния кончилось и можно было уже укладываться поспать, потому что вызова, скорее всего, не будет. Спать вот только было очень жарко, я все время пыталась выпутаться из-под одеяла, а он во сне в припадке заботы меня укрывал и прижимал поближе к своему разогревшемуся почти до сорока градусов телу. Не дождавшись будильника, я за полчаса до подъема поползла в ванную, с удовольствием стащила с себя одежду и забралась под прохладный душ. Вот же ж животное... Все преподаватели ползали, как сонные мухи, после ночного дежурства. Мне надо было провести общую физическую подготовку у первокурсников, но я не стала сильно заморачиваться — села под стеночкой на мат и командовала. А свежие и бодрые детишки разминались, бегали и прыгали. Посмотрю я на них в конце семестра, когда за одну неделю надо будет сдать все, спать им явно доведется за всю неделю меньше, чем мне за эту ночь. На перемене мне позвонил отец. Я заметалась, пытаясь найти укромное местечко, потому что это явно плохо кончится. В кабинете заведующего кафедрой никого не было, так что я закрылась там и приняла вызов. Не было бы у меня привычки на работе таскать гарнитуру — расхерачила бы телефон. А так досталось только бедному переговорному устройству. Без сил опустившись на корточки рядом с обломками, я обняла коленки и уткнулась в них лбом. Пора бы привыкнуть уже, сколько можно обижаться... То ли все сговорились, то ли мне после этого треклятого разговора так казалось, но студенты тоже решили меня довести. Только чудом я сохранила на лице спокойствие и очень холодно попросила прекратить балаган. Вняли, но какие-то они перевозбужденные были, все шептались. В маленькой аудитории это все слышно, лекцию читать было невозможно. Спасало только понимание, что я была такой же, когда-то и мы преподавателей раздражали постоянной болтовней. Глупые малявки. Придя домой в конце дня, выжатая и уставшая, я мечтала только завалиться на кровать и заснуть. Правда, завтра придется встать пораньше, чтобы разобраться с бумажками, но это не так уж и важно, на сегодня все мои лимиты исчерпаны. Никита весело что-то рассказывал, подогревая для меня суп и опять неконтролируемо жуя хлеб. Хоть что-то приятное за сегодня. Встав, чтобы достать ложки, я сунула телефон в задний карман. Только стук бедолаги о кафель напомнил мне, что в этих джинсах нет задних карманов. Увидев сеть трещин на экране, я просто села на пол и разревелась. — Жень, ты чего? — обеспокоенно пробормотал мужчина, прижимая меня к себе. — Ну глупости же, хочешь, я тебе другой куплю? — помотав головой, я вцепилась в его шею не хуже клеща, прячась на теплой груди. Он мягко гладил меня по спине, что-то успокаивающе бормотал, целуя в висок. Хотелось подольше так посидеть, но у него завибрировал телефон, и я отстранилась. — Да ладно, я потом перезвоню, иди ко мне, — шмыгнув носом, я молча перебралась на стул и взяла пару салфеток. Тяжело вздохнув, Никита встал и, направляясь в комнату, ответил на ходу: — что это такое случилось, что ты мне звонишь? Как... — ухватившись за косяк до побеления пальцев, он сдавленно пробормотал: — Как это беременна? — м-да, кажется, еще один проеб в список, а это день еще не кончился. — Котеночек мой, ну почему ты плачешь? — нашарив стул, наемник опустился на него и громко стукнулся лбом о стол. — Вы же поженитесь через неделю, глупенькая, чего ревешь? — понятненько, хотя бы, не от него, и то хлеб. Я уж думала, придется свое успокоительное выгонять со скандалом и опять разочаровываться в мужиках. Взяв себе кусок батона, я решила заесть мерзкий день, встала налить суп. — Ты маме сказала? Ну, не реви. Хочешь, я скажу? Приеду и скажу, а ты пока дома не появляйся, чтобы она не учуяла, вот и все. Диме ты сказала? Скажи, конечно, что за глупые вопросы. Конечно, будет, а если не будет, я его заставлю радоваться. Зато ты улыбнулась. Конечно, я тебя люблю, глупышка. Давай, иди умывайся, а то напугаешь Диму. Ой, а то я не знаю, что ты после слез вечно на ведьму похожа. Сама туда иди, — тихо смеясь, он положил телефон на стол и тяжело вздохнул, накрыв затылок ладонями, — майн готт, мои девочки уже совсем выросли... Еще вот совсем недавно она бегала за мной и вопила, что выйдет замуж только за братика и ни за кого больше, а тут уже скоро дядей сделает... — Поедешь на свадьбу? — поставив на стол тарелки, я все же добралась до ложек и подняла с пола разбитый телефон. М-да, несколько трещин, а работоспособности уже ноль... Надо купить себе старую Нокию, чтобы можно было ей от съехавших оборотней отбиваться. — Конечно, у меня билеты уже куплены, — подняв голову, блондин положил себе в суп сметану, — я планировал вернуться в Москву. Меня же тут будут ждать? — Если ты захочешь, — усмехнулась я. — А ты хочешь? — вернул вопрос он. — Да, на свадьбу я всего на два дня, но ты представь, меня постоянно придется ждать, это тяжело, — поджав губы, я скрестила руки на груди, прикидывая. Надо ли мне оно? Хотя после него вообще будет тяжеловато с кем-нибудь сойтись, такой мужик... — я могу быть занят два месяца в году, а могу быть занят семь, ничего совсем не могу гарантировать, даже свое возвращение. — Хватит мне дерьма за сегодня, ты только не помирай, — поморщилась я. Будем решать проблемы по мере их поступления. Надоест ждать — что ж, значит, не для меня такое, не судьба. Хотя было бы обидно. — Прости, — протянув руку через стол, наемник погладил меня по голове, — но это правда. Ты бы знала, с какими истериками сестры приняли это заявление. — Могу представить, — без аппетита размешав сметану в супе, я решила, что надо поесть обязательно, и так весь день на ногах и толком ничего не ела. — Не хочешь рассказать, что произошло? — без настойчивости поинтересовался Никита. — Выговориться обычно помогает. — После, — сморщив нос, я уткнулась в тарелку, — чего аппетит портить. Аппетит, которого нет... Правда, суп я в себя все же запихала немыслимым усилием воли. Перебравшись на диван с купленным еще вчера тортом, мы удобно развалились. Я закинула ноги ему на бедра, и мужчина с легкой полуулыбкой рассеянно поглаживал мои голени кончиками пальцев. Теплый такой, во всех смыслах теплый, жадный до касаний, как и все оборотни. Это у них от волков, как истинные кинестетики, вечно жмутся друг к другу, чтобы пахнуть друг другом и вообще укреплять связи. Представляю, как ему тяжело все время находиться далеко от сестер, раз уж он их так обожает. — Лет-то тебе сколько? — цапнув с пола свой стакан с лимонадом, я потянулась. — Сорок пять, — усмехнулся, лукаво глянув в мою сторону, Никита, — но детство в заднице еще присутствует. — Не сомневаюсь, — я только улыбнулась. Уж кому, как не мне, знать, что к тридцати оборотни только заканчивают стадию активного роста, у парней начинает пробиваться щетина. По их меркам он, и правда, очень даже молод. Но, раз уж я обещала рассказать... — Мне просто с утра еще отец испортил жутко настроение, после его звонков всегда все из рук валится, — тяжело вздохнув, я откинула голову на подлокотник, разглядывая потолок, — понимаешь, у нас в семье культ старшего ребенка. Такая вот Лена молодец, такая вот она умница, красавица... Да, она умная, правда очень умная, очень красивая, изящная, всегда у нее все получается, за что бы ни взялась. Я всегда тянулась за ней, потому что мне тыкали, что она вот тут пятерки получала, а тут бежала быстрее, потом это все плавно перешло в колледж. Я из принципа не хотела идти на научное отделение, потому что и там бы ее никогда не догнала, пошла в охотники. Только уже на первом курсе универа поняла, что зря поступила на биолога, как и она, потому что опять буду посмешищем и тупицей в глазах семьи. А сегодня он мне сказал, что она по теме моего диплома написала статью, в которой и то больше научной значимости, чем в моей работе, — мужчина накрыл ладонью мою коленку и ласково погладил, будто в попытке поддержать, — Лена то, Лена сё... Я несколько лет назад собиралась замуж, знаешь ли. Он был отличным парнем, заботливым и так далее, а у нее на тот момент никого не было красивее, умнее и состоятельнее. Поэтому она соблазнила моего жениха за месяц до свадьбы. Он долго оправдывался, что вот любит меня, но она его привлекает больше, так что ушел к ней. На все мои попытки поскандалить родители отвечали, что у него просто наконец-то открылись глаза, да и ей нужнее. — Ну пиздец! — не выдержал Никита, а я только без радости улыбнулась. — Я как раз тогда поняла, что ей просто необходимо и дальше поддерживать это свое первенство, поэтому она и лезет везде, где я пытаюсь чего-то добиться, — сделав глоток, я поставила стакан обратно на пол, — однажды моя подруга призналась мне, что Лена ей нравится, я предложила действенный способ в ней разочароваться, заодно и побыть недолго со своим идолом. Конечно, мне сначала она не поверила, но план сработал идеально. Я просто сообщила своим родителям, что теперь лесбиянка и эта подруга моя девушка. Ох и скандал тогда был, из дома бы выгнали, если бы уже не жила отдельно. Как же так, в интеллигентной паре двух профессоров родилась такая вот поганка, — я даже усмехнулась, вспомнив их перекошенные лица, — зато спустя неделю на совместный ужин Лена пришла с моей подругой и представила ее уже как свою девушку. Ты не представляешь, как она была разочарована, когда я сказала, что мы уже расстались три дня назад, — наемник фыркнул, — зато родители разливались соловьями, что Леночкин выбор надо уважать, Леночка молодец, что не забоялась сразу сказать, не как вот эта трусливая Женька, Леночка вправе сама выбирать, кого любить. — Ну это совсем пиздец, — вздохнул мужчина, втискиваясь на бок между мной и спинкой дивана, — зато ты отомстила. — Еще как, — обняв его за шею, я улыбнулась, — да и подруга моя быстро поняла, что это за человек, сейчас у нее все нормально. — Как ты это пережила, майн готт, это же ужасно, когда твои родители все время тобой недовольны, — пробормотал блондин. — Разве у оборотней так бывает? — по голосу похоже, что его такое тоже настигло в свое время. — У всех бывает. Я, ммм... Я сын двух альф, и мама была железно уверена, что во время моего первого обращения в пять лет увидит белый мех, — тяжело вздохнул он, — она воспитывала меня как альфу, и после продолжала так же воспитывать, а еще упрекать. Как будто я выбирал, кем мне быть, — запустив пальцы ему в волосы, я прижалась поближе, используя методы утешения оборотней, — отец вот не парился по этому поводу, сказал, что так даже легче, меньше сложностей в общении с волком и остальными. Так что теперь я неальфа с характером альфы, зато служу буфером между маминым тяжеленным характером и котятами. — Еще и роль эмиссара выполняешь, — попытка разрядить обстановку удалась, мужчина улыбнулся, — а почему ты ночью не обратился? Не доверяешь мне? — Скорее, ему, — фыркнул Никита, — он в тебе очень заинтересован, потому что ты эмиссар, а полностью контроль отдавать рискованно, потому что игры у него грубые, вечно прикусывает до синяков. Полночи скулил и просился с тобой поиграть, задолбал страшно. — Это мило, — не сдержав улыбку, я взъерошила его волосы. — Тебе, может, и мило, — прокряхтел он, поднимаясь, — так и быть, поиграем. Оборотень ушел в спальню менять ипостась. Как они сами рассказывали, волк полностью владеет своим телом, только вот вне полнолуния, как послушная собачка, выполняет все команды человеческой части, да и редко бывает агрессивен. А в полнолуние управлять им почти невозможно, поэтому при непосредственной близости людей и отсутствии альфы очень стараются его не выпускать. По ламинату зацокали когти, предвещая появление в гостиной обращенного оборотня. Он будет здоровый, к этому надо приготовиться. Я со времени нападения уже несколько раз видела волчью ипостась, но все равно от этого не по себе. Я ожидала степенного появления, но здоровенная серо-черная псина заскочила в комнату, как щенок, высунув язык и припав на передние лапы в приглашении к игре. Оборотень рванул было ко мне, но тут же присел на задние ноги, будто его за поводок потянули, и обиженно заскулил, изо всех сил вытягивая шею, чтобы дотянуться до меня. — Пожалуйста, только не кусайся, — с улыбкой попросила я, осторожно касаясь жестковатой шерсти на его макушке. Как собака, он задрал нос в попытке лизнуть руку, но я перешла к почесыванию подбородка. Волк попытался было присоседиться ко мне на диване, но я скинула его лапы: — нечего мне тут свою волосню раскладывать. Оскорбленно вздохнув, он положил голову мне на колени и зажмурился с тихим скулежом, когда я почесала за ухом. Милое какое создание, все-таки, правда как щеночек. И не страшный совсем...