Белое и черное

Этому дому отчаянно не хватало зеркал. Еще ему не хватало нормального отопления, еще одной комнаты и места на кухне, но Магнусу больше всего было жалко именно зеркала. И не потому, что без них он был неспособен даже толком причесаться или очень любил в них смотреть. Хотя и то, и другое было правдой. А потому, что когда они только начали встречаться, он частенько ловил отражение Алека в них. Ему нравилось разглядывать его именно так — незаметно, вскользь, словно случайно попавшее в кадр лицо. А потом Алек его раскусил, и Магнус даже успел посокрушаться, что больше никогда не сможет увидеть Алека настолько случайным и настолько живым. Но Алек скорчил ему рожу в отражении, далеко высунув язык и сведя к переносице глаза, и традиция превратилась в совсем другую. Закрепилась. Если тебе грустно — смотри в зеркало. Но тут не было зеркал. Да даже если бы были, Алек все равно не мог посмотреть на него в ответ. Если бы Магнус не проверял каждые пять минут его дыхание с помощью магии, он бы давно решил, что тот не дышит. Алек лежал спокойно и умиротворенно, казалось, весь он застыл, и даже лампа над ним не отбрасывала никакой тени, а только светила ровным ярким светом, покрывая его едва заметным золотистым свечением. Будто бы бронзой. Он давно привык к тому, что многое доступно ему в жизни с помощью магии. Он мог призвать чашку воды из кухни, мог соорудить что-то вроде обеда и, коронное, — сходить в туалет, не вставая с места. Все это было как нельзя кстати. Каждый раз, когда он выходил из комнаты, ему казалось, что Алек переставал дышать. Только помочь ему он ничем не мог. На это его магии не хватало. И он старался не думать об этом, старался верить Алеку, который сказал, что только так сможет замаскировать их след от Джейса. Но тогда Алек еще мог говорить, и верить ему было куда проще. Все, что он мог сделать — это попробовать вернуть связь на место. Но тогда Джейс найдет их за полчаса, за которые Алек даже не успеет прийти в себя. Магнус не знал, что полагается главе Института, который помог бежать жителю нижнего мира, но знал, что полагалось ему. У нефилимов всегда было плохо с фантазией — был закон, и была смерть. По закону. Магнус достал из кармана компактную пудру. В ее маленьком зеркале отражалось его серое, простое лицо. Он не любил себя таким — когда заметен был каждый прожитый год, а их было слишком много, чтобы наблюдать за ними так близко. Поверхность запотела от его дыхания, и он размазал влагу пальцами, оставляя на ней бежевые разводы. Алек говорил, что не хочет ставить Джейса перед выбором. Но Магнус решил, что вполне готов предложить ему свой. Из-под его рук вырвалось яркое голубое свечение и потянулось к Алеку маленькими молниями. Джейс вернет Магнуса назад и скажет, что тот бежал, взяв Алека в заложники. Не самая искусная ложь, но у нефилимов всегда было плохо с фантазией. Руна будто бы стала еще чернее, еще глубже вошла под кожу. Теперь казалось, она прожигала Алека насквозь. Магнус достал из кармана платок и протер зеркальце от разводов. Он бы мог привести себя в порядок с закрытыми глазами, но он любил это делать перед зеркалом. К тому времени, как Джейс их найдет, он встретит его таким, что связывающий руки обруч будет смотреться на нем как хорошо подобранный аксессуар, будто бы это он ведет Джейса обратно, а не наоборот. Магнус отвел зеркало на расстояние вытянутой руки. За его спиной, глубоко вздохнув, открыл глаза Алек и посмотрел на него.