Белое и черное

Магнус всегда считал себя романтиком. Точнее так — он считал себя достаточно способным к романтике. Это было что-то сродни магии. Сначала ты действуешь исключительно по наитию и можешь снести половину комнаты вышедшим из-под контроля огненным шаром, но постепенно, с опытом, приходит контроль, и бить по площади уже не нужно. Но и тогда, и сейчас он гордился тем, что, даже если методы его не всегда были изящны, результата он добивался каждый раз. Только Алек порой ставил его в тупик. И не потому, что на Алеке что-то не работало. После долгих лет рядом с Камиллой, он мог «выбить яблочко», стоя спиной к мишени на одной ноге с закрытыми глазами. Без дротика. А потому что наоборот, работало все, и работало так, что частенько Магнусу казалось, что вместо четкого выстрела в нужное место он наносит ядерный удар. Ухаживать за Алеком было похоже на то, как если бы он решил накрасить ногти, окунувшись в бак с лаком. Алек всегда смотрел на него так, словно Магнус превзошел сам себя. И ему хотелось открывать перед ним двери, водить его в самые лучшие рестораны, водить его в самые худшие рестораны, чтобы вместе смеяться над мокрой, скукоженной картошкой. Ему хотелось смотреть с ним фильмы на стенах зданий, чтобы кривое изображение было изрезано швами плит. Съездить с ним в Париж, но в обход Эйфелевой башни провести задними улочками, на которых вместо багетов продавали круасаны с корнишонами. Поцеловать в одном из храмов в Камбодже, прижимая к гладким камням. Он старался не думать, как так вышло. Он лишь пробовал снова и снова сделать так, чтобы Алек хоть чуточку привык к тому, что так и надо. Что в этом нет ничего сверхъестественного. — Здесь не хватает демона. Или сошедшего с ума вампира. Или парочки гарпий, — всю шею и грудь Алека покрывала гусиная кожа. Магнус не удержался, провел рукой, и Алек засмеялся, опускаясь глубже под воду. Его губы тут же стали блестящими. — Без них не так хорошо? — Без них все это кажется нереальным. Магнус прижал Алека к бортику, запрокидывая его голову. Где-то там сверху вниз на них смотрел город. Он надеялся, что от этого вида голова у Алека кружится так же сильно, как у него. Магнус прижался губами к его шее, слизывая с кожи капли воды. Он был готов отправить их на Луну. На Марс. Придумать для него параллельный мир, сотворить для него отдельную вселенную. Он хотел бы, чтобы у них было сто лет. Нет, лучше тысяча. Тысяча лет, которые он сможет потратить только на то, чтобы доказать Алеку, что он того стоит. А иногда он хотел, чтобы всю тысячу лет Алек не менялся, а смотрел на него все теми же распахнутыми глазами, также покрывался мурашками от любого его прикосновения и смеялся, пытаясь за смехом скрыть смущение. У них не было ни тысячи лет, ни ста. Магнус сложил ладони лодочкой, прислонился к ним губами. Прошептал заклинание и взмахнул руками. Вспорхнули вверх маленькие серебряные бабочки, спиралью уходя в темное небо. Кажется, он уже не мог остановиться. Алек задрал голову вверх, по глади бассейна расплывались ореолом его темные волосы. Бабочки вспыхивали маленькими фейерверками, осыпая их лица серебряными блестками. — Ты пытаешься сделать так, чтобы я окончательно перестал верить в эту реальность? «Мне достаточно, если ты будешь верить в меня».