Зарисовки на тему «Сексуального газовщика»

      — Хёнвона-а-а, — Вонхо подходит сзади и обнимает вокруг плеч.       — Не висни на мне, ты тяжёлый, и я сейчас кипяток разолью, — ставит чайник на плиту, с которой, вот уже более полугода, нет никаких проблем.       — Я люблю тебя, — шепчет Шин.       — И я тебя, — на автомате отвечает Че, прессуя заварку.       — Не будь таким холодным, выпей тоже, очень хороший виски.       — Не хочу пить алкоголь, я чайку, — наливает чашку и оставляет стоять на столе.       — Но сегодня наши 200 дней…       Хёнвон вздохнул, повернулся и посмотрел в глаза своему любимому:       — Вижу, что хороший, совсем опьянел.       — Я стыкл как трезвышко… — улыбается Вонхо.       — Ты меня любишь же, да? — Че решает, что раз уж такое дело, стоит использовать ситуацию себе во благо.       — Что за странный вопрос… — Хёнвон не дает договорить и целует его, глубоко, но быстро отрывается.       — На всё ли ты готов ради меня?       «Манипулятор, — думает Хосок, — как сказать «нет» после поцелуя?»       — Абсолютно, — улыбается Шин и тянется за продолжением, но Хёнвон кладет указательный палец на губы старшего и говорит серьёзно:       — Тебя никто за язык не тянул. Сегодня ты мой…       — Всегда твой.       — Я не договорил, — всё также холодно продолжал Хёнвон.       — И? — всё-таки насторожился Вонхо.       — Раб, — воцарилась тишина, они смотрели друг другу в глаза. Вонхо понял, что либо он сейчас всё испортит, либо они играют по правилам Че.       — Что же Вы хотите, хозяин? — смутившись, спрашивает старший.       — Чтобы ты ещё выпил и пошёл со мной в комнату.       — В конец споить слугу хотите?       — Поверь, тебе же будет лучше так сделать, — Вонхо послушно пьёт бокал залпом, второй, — хочу, чтобы тебе окончательно снесло крышу.       — И какой план, господин? — Вонхо идет за Хёнвоном, прихватившим бутыль горячительного с собой, в спальню.       — Ты же любишь меня мучить. И должен признать мне это очень нравится. Так что вроде как раб — ты, но с ума должен сходить я, — он сел на кровать, — на колени.       Вонхо неуверенно усаживается в ногах.       — Я же говорил, что за язык не тянул? Но именно им тебе поработать и придётся, — Вонхо ещё не видел такого Хёнвона. Он пытался держать себя в рассудке, но сказывался алкоголь — уже ужасно хотелось прикоснуться к себе, потому что, на удивление, его возбуждала эта неприступность, голос, повеление. Че усмехнулся, — оближи меня, — и протягивает пальцы к губам напротив.       Хосок вбирает один за другим три пальца, Хёнвон двигает ими и наблюдает за текущей слюнкой Вонхо.       — Хёнвон… — бормочет Шин, получая злобный взгляд, — хозяин… — Че вынимает пальцы и демонстративно облизывает, причмокивая.       — Понял свою задачу? А теперь за дело, — встаёт и раздевается. — Ты тоже давай, что сидишь? Без одежды тебе лучше, — Вонхо слушается и понимает, что всё, что происходит, для него как во сне. Он хочет поцеловать, но Хёнвон снова не даёт, — только если все хорошо сделаешь. Обратно в ноги. Позаботься, чтобы мне понравилось, очень понравилось.       «Не думал, что ты можешь быть таким властным…» — Вонхо и нравилось, и нет. Он, конечно, хотел завалить Хёнвона, но всё это было довольно интересно. Особенно — на сколько хватит самого Че, учитывая, как быстро он всегда просит перейти от прелюдии к действиям.       «Хорошо, что мы по сути только из душа,» — думает Шин и облизывает большой палец ноги, великодушно протянутой его господином, еле касаясь языком, проходит по стопе и подымается к бедрам, ведя мокрую дорожку.       Хёнвон пристально смотрит, чем смущает Вонхо.       «Что это такое? Он же почти всегда моментально откидывается, отдаётся возбуждению, стонет и просит быстрее войти в него… а сейчас стоит как кол, а он даже не притрагивается к себе, не ложится… я с ума от этого наблюдения сойду.»       Вонхо подушечками пальцев ведёт по тыльной стороне бёдер, одновременно с поцелуями и лёгкими прикусываниями проходясь по внутренней, наконец-то срывая стон, хотя и глухой. Хёнвон контролирует себя.       «Зачем? Просто отдайся мне.»       — Нет, пока без минета, — предупреждает действия Вонхо Че. Его дыхание частое, пульс бешеный, но Хёнвон задался идеей, соответственно, он дойдет до конца и не уступит.       «Как же трудно сохранять самообладание…»       Шин проходит вверх, надеясь, что Хёнвон займёт-таки уязвимое положение лёжа, но он сидел, пусть это и тяжело, ведь должен показать, что он тут — главный, и смотрит сверху вниз. У Вонхо начала идти кругом голова от возбуждения, ужасно нужен был контакт, он бессознательно подавался вперед, имитируя секс. Хёнвон решил, что самое время.       — Остановись, — Хосок замер, не дойдя несколько сантиметров до сосков. — Выпей ещё.       Вонхо хотел было возразить, но проще послушаться. Пока он пьёт, Хёнвон что-то достает из тумбы.       «Опять игрушки?» — только он задаёт себе этот вопрос, как Че сзади накрывает глаза повязкой, забирает из рук недопитый виски и ставит на стол.       — Мне не очень понравилось, честно говоря, — недовольно шепчет он на ухо Вонхо, а тот даже вздрогнул от того, как непривычно слышать, но не видеть.       — Хозяин, вы просто не давали себе расслабиться…       — Ложись на живот и не вали свои плохие навыки на меня.       — Мне не очень удобно по понятным причинам.       — Почему меня это должно волновать? Приподними, значит, зад, — Вонхо уже совсем плохо соображает и решает просто делать, что говорят; чувствует руки Че на ягодицах, потом что-то скользкое и прохладное, и только когда Хёнвон проникает пальцем в него, до Хосока доходит, что происходит.       — Хёнвон, о таком предупреждать надо! — он хочет вскочить, но Че укладывает его обратно, надавив на поясницу. Шин ужасно пьян и возбуждён, а Хёнвон трезв и сдержан. Сопротивление бесполезно.       — Раб, а, раб, ты что себе позволяешь? — ледяной голос над ухом, а палец снова разрабатывает Вонхо, которому не хватает дыхания.       — Простите… хозяин… я буду вести… себя… смирно, — у Хосока плохо с дыханием, контролем, и его ужасно раздражает повязка, Шин хочет видеть и знать о действиях Че.       — Ну, посмотрим, — слышно усмешку в голосе.       Хёнвон продвигает второй палец, а другой рукой то зажмёт сосок, то еле коснётся члена, но ничего не делает даже в половину, дразнит. Чувства Хосока обострились, и любое действие парня ощущается в большей степени. Вонхо хочет дотянуться рукой, изнемогая от возбуждения, с члена уже давно капает смазка, а ему не дают выпустить весь этот накопившийся жар.       — Смирно! — Хёнвон вставляет третий палец, от чего у Хосока остаются только силы вцепиться в простыни, он чувствует, что парень добавялет ещё геля, становится чуть легче. Но вот мгновение — пальцев нет, обе ладони крепко вцепились в ягодицы, и Хёнвон входит, меньше, чем на половину, начинает потихоньку двигаться под шумные стоны Вонхо.       — Ты можешь быстрее…       — Не могу, порву тебя, — Че кладет руки на бока Вонхо и всё-таки немного увеличивает темп, углубляясь. — Если бы я знал, что ты так охуенно стонешь в этой позиции, сделал бы это раньше, — Хёнвон проводит рукой по животу Хосока вниз.       — Пожалуйста, хозяин… господин… умоляю…       — О чём умоляешь? — движение вверх по нежной коже к соскам одновременно с толчком до упора. В ответ Хёнвону только стон и сбитое глубокое дыхание с хрипом. Че останавливается, он отвык быть активом, и ощущать себя внутри Вонхо было будто чем-то новым вообще.       — Подрочи мне, пожалуйста… и не останавливайся, — заелозил, провоцируя, Хосок. А Хёнвон вышел и немного отстранился.       — Из тебя очень плохой раб, Вонхо, — Че переворачивает Хосока на спину. — О своём удовлетворении думаешь больше, чем о наслаждении хозяина, — устраивает его ноги у себя на бёдрах, крепко держа, и входит полностью. — Держись крепче.       Комната наполняется стонами, воздуха просто не хватает, он выгорел? Хёнвон уже не сдерживался и вбивался в Шина в том ритме, в котором ему было комфортно, не смотря на просьбы помедленнее. Тело Вонхо довольно быстро привыкло, да и смазки младший не пожалел, потому Че уже скоро смог двигаться легко и плавно. Однако, Вонхо был готов раньше и кончил, сильно сжав Хёнвона в себе. И больно, и приятно. Как только Хосок расслабляется чуть-чуть, ещё не осознавая, что у него был оргазм от анального секса, Хёнвон ещё несколько раз грубо и с размахом входит в него, наполняет своей спермой, выходит и ложится рядом.       Хосок, наконец-то, снимает повязку мокрую от слёз, и Хёнвон тянется, чтобы стереть их. Он не знает, что сказать, когда старший на него так жалобно смотрит.       — Было очень больно? — всё-таки переживает Че.       — Скорее страшно… ещё эти завязанные глаза — в полной темноте всё по-другому, — Хёнвон немного усмехается. Ему ли не знать. — Ну, теперь я знаю, какого в обеих позициях…       Хёнвон не стал спрашивать, в какой его парню нравится больше, ответ очевиден. Но самое главное — с Вонхо он сам больше удовольствия получает «снизу». Просто он так далеко зашёл, что не мог остановиться, ему хотелось показать Шину, что он тоже может быть сильным и властным.       — Идем в душ? — Хёнвон встаёт как ни в чём ни бывало, а Хосок лежит и улыбается:       — Донеси меня на ручках.       — Ты очень плохой раб, дорогой, где видано, чтобы хозяева слуг таскали? — Хёнвон подает руку, помогает встать и дойти до душа.       — Отличные двести дней вместе, — констатирует Вонхо, как в полудрёме, пока Че его моет.       — Это лучшие двести дней в моей жизни, Хосок, — он серьёзно смотрит в глаза любимому, а Шин от этого взгляда возвращается в реальность и тянется за поцелуем, к которому больше нет преград.