Зарисовки на тему «Сексуального газовщика»

      Раньше я бы по-королевски восседал в своём огромном красном кресле и даже не думал о том, устраивает ли мой образ партнера или нет. С Вонхо теперь всё по-другому — мне важно всё, что он чувствует, думает, делает, желает — и потому я волнуюсь.       В данный момент я не король на троне, а парень, которому очень важно не облажаться в своём выборе, даже когда тот очевиден. За что мне такие перемены? Как я мог влюбиться? Проверяю новые портупеи с шестью широкими ремнями на груди и железным кольцом в районе солнечного сплетения. Не удержался в очередной раз — они такие мощные, что я бы хотел увидеть их на Хосоке.       Старые шорты из латекса сидят чуть свободнее, чем раньше, что даже, на мой взгляд, сексуальнее, можно под них пролезть ладонью. Ну, и куда я без его любимого объекта одежды? Поправляю чулки, некоторые места которых намеренно разодраны, крупная сетка почти ничего не скрывает, зато очень красивое кружево там, где резинка. Даже жалко эти черные розы.       «Я опаздываю, извини», — оповещает телефон от имени сексуального газовщика. И на кой черт я так рано его ждать решил?       Пусть уже и вечер, кофе никогда не помешает, перемещаюсь к плите. Поставив турку на огонь, я, напевая «Fantastic baby», решаю надеть пуховик и выйти с кофе на балкон. В коридоре наивно надеюсь, что меня поймает пара любимых сильных рук, на кухне — что обхватят сзади, но этого всего не происходит, и становится даже как-то тоскливо.       Влезаю в огромные плюшевые тапки в виде панд, их Хосок вручил мне, радостно заявляя, что у нас одинаковые мешки под глазами, но ей повезло меньше, потому что у меня они от недосыпа. Подмигнул мне тогда и устроил очередную бессонную ночь. И откуда в нем столько энергии?..       Воздух на улице довольно сырой, прохладный, но уже пахнет весной, что буквально через пару недель войдёт в свои права. Забравшись полностью на стул и поставив чашку на колено, я принимаюсь расстроенно рассматривать небо, на котором не видно ни звездочки из-за света города.       Вероятно, я слишком привязался, раз так хочу, чтобы он скорее пришел, обнял. Напиток остыл до необходимой температуры, и можно наконец-то насладиться терпким вкусом. На самом деле — мне боязно, что всё кончится. Я одновременно и верю Хосоку, и ожидаю, что он может пойти правильным путем, оставив меня.       Всего лишь три дня назад мы были в гостях у его семьи, без признаний, конечно, но Вонхо сказал, что его мама нас приняла. Хорошо, что сообщил он мне это уже дома, а то я бы от смущения и перед отцом его спалился. Что если?.. Мотаю головой, выбрасывая ненужное. Все-таки Хосок прав — меня не стоит оставлять надолго, всегда выдумаю что-то несоответствующее действительности.       — Хэй, простудишься ведь, — руки, прикосновения которых так ждал, наконец-то вокруг моих плеч, и, отставив чашку, наконец-то прикасаюсь к ним сам.       — Почему так долго? — оборачиваюсь, встречаясь с довольной, улыбающейся моськой.       — Ждал? Волновался? Ревнуешь? — прижимает крепче.       — Ждал! — вытягиваю ногу, радуясь, что на соседних балконах никого, а из здания напротив, буду надеяться, не видно. — Разоделся для него, подготовился, а он пропал! — убрав ногу, тычу пальцем в щеку, понимаю, что хоть в ухо ему мизинец засунь — внимания не обратит. — Ну, не здесь же… — шепчу, и сам же тянусь к холодным после долгой дороги домой губам.       — А я вот не ожидал такого приема, — улыбается, мягким взглядом разглядывая мое лицо. — Кажется, зря я решил остаться ненадолго на день рождения коллеги.       — О твоем коллеге поговорим позже, а сейчас — согрей меня, — перетекаю со стула в крепкие объятия, и с поцелуями и скидыванием одежды падаем на диван гостиной.       Хосок снимает футболку, но тело до сих пор пахнет немного… сажей?.. даже этот рабочий запах возбуждает. Люблю его плечи — широкие, надежные. Да, именно этого мне и не хватало — убедиться, что я в руках человека, что только со мной, объятия которого позволят выкинуть все дурацкие мысли из головы. Целую их, ключицы, шею, губы, пока Шин с явным удовольствием пересчитывает мне позвонки, добираясь до поясницы, потираясь своим желанием близости, ощутимым через джинсы.       Поскуливаю от удовольствия, когда пальцы оказываются под латексом шорт и сжимают ягодицы, натягивая материал, что сильнее давит на возбужденный член. Судя по покусываниям, в которые превращаются поцелуи между ремней портупей, Хосоку очень по душе трение сетки чулок о бока.       Ладони любимого выскальзывают из-под короткой материи, сжимая и чуть царапая нежную кожу на внутренней стороне бедер, что не скрыта ажурной резинкой его любимого предмета одежды. Я же ловлю себя на мысли, что сквозь сбившееся дыхание всё время произношу его имя, и мне даже становится неловко. И я бы прикусил губу, да только игры его языка с моими сосками не позволяют, оставляя легкие пустыми после очередного тяжелого выдоха.       Голова так кружится от приятных ощущений, что не понимаю, дышу ли я вообще?.. Наверное, да, раз умудряюсь вскрикнуть, когда шорты сползают чуть вниз, а ладонь между бедер, под «одеждой», начинает ласкать мошонку. Меня невольно выгибает от удовольствия, убираю руки назад, цепляясь за подлокотник, предоставляя себя в полностью открытом виде.       — Пожалуйста, давай приступим к более активным действиям, — вздыхаю, получая поцелуй в солнечное сплетение — в центр железного кольца. Хосок с явным нежеланием отстраняется и смотрит на меня, абсолютно беззащитного, с прикушенной губой и похотливо-жалобным взглядом, которым молю избавить меня от шорт и начать уже взрослые игры.       — Мне ещё мало, — улыбается Шин, — ты же мой подарок, правильно? — вспомнил он мое обещание выполнить все его желания, одно из которых как раз включало латексные шорты, — будет невежливо, если я отнесусь к такому сюрпризу без должного внимания, — хитро глядит Вонхо, целуя мою острую коленку. — Не смотри на меня, как Бемби, я знаю, что тебе нравится, — улыбается более мягко, закрывая глаза, с явным упоением оставляя мне засосы на внутренней стороне левого бедра.       Пока Шин на таком расстоянии, аккуратно двигаю второй стопой по животу, пальцами проводя по линии джинс, в ответ получая покусывания. Легонько иду вверх и вниз по ощутимо бодрому фаллосу, за что на меня рычат и хватают, укладывая ногу на плечо.       А я всё так же держу руки позади с невинным видом, на что Хосок усмехается:       — Если я тебя ещё и всей кожей буду чувствовать, то не сдержусь, — облизывает стык чулок и кожи, выгибая меня тонной бегущих по коже мурашек вновь.       Будто такого, как я, это остановит. Тянусь и зарываюсь в волосы пальцами, делая массажные движения, периодически не сдерживаясь и сжимая крепко пряди, пока мне буквально грызут чулки. Пяткой «страдающей» ноги исследую позвоночник, другой ласкаю бок, переходя всё ниже, давя на поясницу, прижимая к себе Хосока, оказавшегося в моих цепких лапах.       Шин вздыхает и, поцеловав живот, подползает выше. Ощущая его возбуждение своим, с удовольствием и очередным томным вздохом подаюсь бедрами вперед, закрывая глаза.       — Мне понравились розы, — шепчет в ключицы, прикусывая, вызывая у меня улыбку. Ладони сильно сжимают бедра, а голова вновь идёт кругом от поцелуя — жадного и глубокого с первой же секунды. Я рад, что мне больше нет необходимости себя контролировать и можно просто наслаждаться временем с любимым, которому, к моему стыду, не дал полностью сделать так, как он того хотел. Мне немного совестно?.. Пфф, кому я вру? Себе? — ты мне штраф заплатишь за плохую доставку.       Я лишь улыбаюсь и веду руками по его груди вниз, задевая бусинки сосков, ниже, желая снять уже ненужный элемент одежды. Хосок же меня опережает, отстраняясь и в один момент стягивая латекс, кидая в неизвестном направлении. Устраиваю ноги на его груди, большими пальцами вжимая соски и твердо заявляю:       — Пока не снимешь брюки, ко мне не подходи, — псевдострого заявляю я, сам же мечтая вновь окунуться в ощущения, что были между нами меньше минуты назад. — давай же…       — Ты — длинноногий кусочек похоти, — смеется Вонхо, который плевать хотел на мои требования и, легко раздвигая мне ноги, что силюсь оставить на месте, направляет их себе на плечи. Но все-таки расстегивает молнию, приспуская вместе с бельем и проводя мне между ног, оставляя предъякулянт на моем фаллосе и бедрах. Подаюсь вперед тазом, прося о большем. — С тобой так одновременно и легко и сложно… сложно сдержаться.       Меня оставляют на десяток секунд одного, а кажется, что намного дольше. За это время я сажусь, чтобы быстрее оказаться ближе, сразу принимая крепкие объятия и вместе укладываясь обратно, с пылкими поцелуями, к которым, кроме языков, прибавляются и два пальца Хосока. Не знаю, что возбуждает больше в их присутствии — как требовательно нажимают на язык или осознание, что совсем скоро они доставят мне удовольствие, ведь Вонхо всегда издевается, ещё при подготовке находя и массируя простату.       Я подготавливаюсь перед каждым его возвращением домой, чтобы не тратить на это время с ним, а скорее ощутить любимого полностью, но он любит наблюдать за моей реакцией, потому что потом всё переходит с созерцательного в сплошные ощущения. Тело бьет дрожь возбуждения от толчков пальцев и покусывания губ, пока второй рукой Шин сжимает и покручивает мне сосок.       Кажется, сегодня мы слишком часто отстраняемся друг от друга, но это необходимая мера — обильно оставляя слюну, посасываю член парня, жмурясь от удовольствия и реакции Хосока с его протяжным стоном. Невозможно больше изнывать от желания, слишком долго, и я решаю, что сегодня у нас будет долгая ночь.       Вцепляюсь пальцами в его ягодицы, чуть раздвигая и с нажимом массируя, одновременно с этим, расслабив глотку, заглатываю член всё глубже. Хосок же начинает двигаться мне навстречу, и я подстраиваюсь под его ритм, пускаясь с ласками ниже, к яичкам, прислушиваясь к рычанию и морщась от сильно сжатых в кулак волос. Шин не выдерживает и делает несколько довольно грубых толчков мне в рот, наполняя спермой, что я послушно принимаю в себя, кончая следом — куда-то на поверхность дивана.       Хосок заваливается на спину, пытаясь утянуть за собой, однако мне тяжело ползти к нему наверх и остаюсь, тяжело дыша ему в пах, крепко вцепившись в бедра и ощущая дрожь в ногах. Но мне всё равно недостаточно Хосока. Он опоздал и за всё мне ответит. Целую нежную кожу ниже живота, периодически легонько закусывая, облизывая, получая в ответ на свои действия ерзание и поскуливание.       Вожу по крепким бедрам ладонью с нажимом и перехожу к языковым ласкам мошонки. Вбирая по очереди яички и наслаждаясь возбужденной реакцией моего уставшего парня, я наконец-то понимаю, что он ведь после четвертого рабочего дня, а я, лентяй, сидящий дома, ожидаю от него невесть какого горячего секса. Надо взять всё в свои руки.       И я нахожу в себе силы заползти на Хосока и беру оба наших полувставших члена, начиная поглаживать и целовать парня. Не так шустро сплетаясь языками, как до этого, зато нежно и чувственно, с томным удовольствием проходясь по губам. Прикосновения его рук теплом остаются на коже, пока Вонхо размеренными движениям гладит спину, плечи, руки. Мне так уютно и хорошо сейчас, в таких неторопливых ласках, что даже забываю, что я ещё в портупеях и чулках, и выгляжу как извращенец.       Ощущая полностью окрепший фаллос, опускаюсь, очерчивая языком венки, раскрываю крайнюю плоть и вбираю в рот, оставляя слюну, понимая, что всё равно этого мало, но искать лубрикант нет сил и силы воли. Тем более, что каждый контакт губ с членом Вонхо сильно отдавался у меня в паху и давал понять, что мысли вот-вот уйдут на задний план. В прямом и переносном смысле.       Оперевшись на мощную грудь одной рукой, второй направляю возбужденный орган в себя, жалея о том, что не заставил себя найти смазку, но не прекращая, тем более, что вид выгинающегося подо мной Хосока действует завораживающе. С трудом начинаю насаживаться, благо слух ласкают тихие стоны любимого, ради которых стоит постараться. Максимально расслабляю мышцы и опускаюсь, полностью заполняя себя, начиная понемногу двигаться, чувствуя требовательные к действиям пальцы на бедрах.       — Хосок, открой глаза и смотри на меня, — шепчу, немного склонившись над парнем, опираясь теперь обеими руками, стараясь водить и ими по груди, задевая всё больше участков кожи.       Но Шин, закусив губу, возбужденно дышит с закрытыми глазами, начиная двигаться в такт мне, сгибая колени, зная, как мне иногда не хватает опоры. Однако, я хочу, чтобы он видел меня, пока я так открыт, потому сжимаю довольно сильно соски, покручивая под вскрик и возмущенный взгляд. Заглаживаю вину ладонями на щеках и прошу снова:       — Обрати на меня внимание, дорогой, — Хосок моргает, будто его пробудили ото сна, а я в эту минуту не двигался и, чтобы напомнить, что у нас тут вообще происходит, приподнимаюсь и резко насаживаюсь, продолжая движения, откинувшись на его бедра, одной рукой касаясь кожи его паха, второй — лаская свой член.       Руки сильнее сжимают бедра, стягивая и разрывая чулки с привычным довольным взглядом и прикушенной нижней губой. После очередной варварской расправы Хосок приподнимается, опираясь на один локоть, другой рукой водя по ремешкам портупеи, пытаясь забраться под них, но те слишком плотно застегнуты. В одну секунду руки оплетают мои плечи, тянут за собой вниз, и в один разворот я оказываюсь под Вонхо, навалившимся на меня всем весом.       В отличие от моих, его движения более уверенные, дерзкие и быстрые, от чего, совершенно забыв о недостаточной подготовке, получая невиданное удовольствие от постоянного попадания по простате, я пачкаю наши животы спермой, ощущая, как меня заполняет его оргазм.       Уши сдавило от прилившей крови, а перед глазами ещё секунд пять темнота. Единственное, что знаю точно — я в любимых надежных руках Хосока и очень хочу раствориться в этих объятиях.       — Спать? — я угукаю в ответ, целуя плечо, — а ничего, что в душ надо? — вздыхаю и киваю, — так спать или в душ? — улыбается Хосок, окончательно возвращая меня в реальность.       — Ты только что выдернул меня из чудесного чувства… — дуюсь на парня, понимая, что так и не расплел ноги вокруг его талии.       — Я тоже очень тебя люблю, — трётся носом о щеку, помогая встать, но решая в итоге отнести меня, прежде сняв ремешки, от которых остались красные следы. — Тебе больше идут тонкие ремни, с расстоянием для того, чтобы пальцами залезть под них, — водит по алым участкам, местами с кровоподтеками, мыльной ладонью.       — Она для тебя, — смущаясь, продолжаю массировать с шампунем ему голову, — просто мне стало интересно… — меня прерывает касание губ.       — Обязательно предоставлю тебе возможность увидеть меня в ней, а ещё — жду новых подарков…       — Ох, и не нравится мне Ваша ухмылочка, газовщик Шин Хосок, — направляю на него душ, думая о следующим подарке, который уже готов, но слишком смущает даже меня.       Послезавтра командировка на Белый День, думаю, это лучшее место и время для подобного сюрприза.