Зарисовки на тему «Сексуального газовщика»

      Ладонь скользит по кружеву платья, что кажется бесконечным — вся кровать утопает в нем, нашем собственном свадебном море. Утро сегодня пасмурное и серое, однако всё равно не мешает видеть очертания гибкой фигуры, замечать мимику и взгляд. И пусть цвета вокруг холодные, чувствую растущую между нами температуру.       Хёнвон прижимается ближе, пока вожу по спине, не давя, просто наслаждаясь моментом тихой и легкой близости. Платье с длинными рукавами, и я веду ладонями медленно, останавливаясь на плечах и заглядывая в этот момент в глаза, полные одновременно и волнения и какой-то счастливой безмятежности. Быть может, это… предвкушение? Нашего нового этапа в жизни. Неожиданное сочетание эмоций.       Сегодня будто все наши «я люблю тебя», начиная с июля, окрепнув, превращаются в нечто большее, абсолютно не материальное. Это чувство — словно рождение уверенности, что мы будем всегда вместе. Созданы друг для друга.       Даже не нужны свадебные кольца в подтверждение, но я бы всё же надел на его тонкий палец обручальное, чтобы не возникало мыслей у других. А пока целую каждый по очереди, чувствуя улыбку Хёнвона, даже с прикрытыми веками, несмотря на то, что не смеётся, она улавливается, благодаря пульсу и чуть дрожащим ладоням.       Че втягивает в поцелуй, более требовательный, и уже свободными руками забирается под футболку, обнимая и прижимаясь вплотную. Его изящные пальцы начинают трепетно очерчивать мне позвонки и лопатки, нежно переходят на плечи и всё-таки стягивают элемент одежды, отправляя в полет в неизвестном направлении. Мне же нравится его образ, и я не тороплюсь оставлять без одежды.       Парень неловко двигается, пытаясь сесть удобнее, однако юбка настолько широкая, что чуть не падает, успевая вцепиться мне в предплечья.       — Может, покажешь мне себя? — вместо ответа — кроткий поцелуй и улыбка. Даже говорить не надо.       Подхватываю, сминая ткань, кружа на месте, а белый ажур застилает всё вокруг. Че, на удивление, не боится, что мы упадем, лишь льнет ближе, сменяя улыбку смехом и уже привычным и добрым:       — Хосок, ты такой дурачок, — после поцелуя в висок успокаиваюсь и аккуратно опускаю на пол, однако объятий не прекращаем, поскольку голова кружится. — Земля из-под ног уходит, — шепчет, и я понимаю, что это не только из-за моей затеи, но из-за всей ситуации.       — Так странно — невеста выше меня, — усмехаюсь в губы, слегка прикусывая нижнюю. — Тебе очень идет, — очерчиваю ладонями, уже более напористо, фигуру, не останавливаясь на талии, проводя по бедрам. — И всё же лучше без всего.       — Не сомневался, что это скажешь, — смеётся парень, потираясь носом о скулу.       — Это не значит, что мне не нравится, — не даю ответить и тараторю: — хочу показать тебе, насколько я счастлив, пожалуйста, не возражай и дай сделать все, что пожелаю… мне так необходимо доказать тебе свои чувства, чтобы, глупенький, — тереблю за щеку, — не думал лишнее…       — Если бы я не был уверен, не влез бы в свадебное платье, — с вызовом смотрит на меня Че, упирая руки в бока. Я же — человек действия, а потому оплетаю шею руками и приближаюсь лицом к лицу.       Неглубокий, порой только губами, поцелуй дарит упоение и желание продолжать вечно. Прикусываю губу аккуратно и отпускаю, замечая как на меня смотрит младший — без похоти, что так часто застилает нам глаза, без сомнений, с полным доверием. Решаю повторить, закрепить навсегда в его сознании:       — Люблю тебя, — пальцами обеих рук вычерчиваю линии от плеч по ключицам, ускользая вниз по стройному телу и оставляя на талии.       — Спасибо, Хосок, — тонкие руки обвивают шею, — что принял меня, — и добавляет еле слышно: — Люблю.       Я думал много о том, как будут развиваться наши отношения, не ожидал, что именно Че сделает первый большой шаг, ещё и после всех его глупых, но понятных, переживаний, кошмаров и отголосков прошлого. И меньше всего предполагал увидеть невесту.       — Ты же знаешь, что у сюрпризов должен быть бант? — играю бровями, вызывая ухмылку и самодовольный взгляд.       — Чтобы развязать его, придётся всё-таки избавиться от платья, — смеётся с моего недоумения.       — По правде говоря, я не ожидал, что он правда будет… — Хёнвон виснет на мне.       — Мне, конечно, нравится атмосфера, но, честно, платье осточертело, давай уже?.. — приподнимаю и делаю пару разворотов на триста шестьдесят градусов, опуская и прислоняя к стене расслабившегося парня с головокружением.       Не хочу так быстро расставаться с кружевами, потому забираюсь под юбку, пока Хёнвон отходит от «полета». Его протяжное «Хосок», разумеется, ни на секунду не останавливает меня, пока веду языком от колена по внутренней стороне бедра, предварительно опустив ажурные чулки, тоже белого цвета. Белый день во всех смыслах.       Находясь под тканным куполом, ощущаю, что воздуха не так много, потому решаю не медлить и перейти к своему «подарку». Раз уж дарим мы удовольствие, то обхватываю бедра под самыми ягодицами, вынуждая раздвинуть ноги, между которых устраиваюсь на коленях и принимаюсь вылизывать мошонку.       Хёнвон ищет опору и, судя по сменившемуся наклону, немного опускает туловище вперед, ставя руки мне на плечи, крепко сжимая, чтобы ткань платья не так ускользала. Привыкнув немного к такому положению, прохожусь с влажными поцелуями по привставшему члену до головки, которой уже принимаюсь уделять больше внимания: очерчивая языком, освобождая от крайней плоти, нажимая на уретру, обсасывая и дуя, чувствуя, как ему хочется в этот момент сжать ноги, однако не позволяю — я ещё хочу вернуться к тем нежным участкам.       Взяв несколько раз не совсем глубоко уже полностью возбужденный фаллос, с влажным чмоком отстраняюсь. Че в этот момент невольно подаётся тазом вперед, намекая на продолжение. Я рад, что его пальцы отделяет от моей кожи платье, поскольку определенно остались бы царапины от ногтей. Впрочем, ещё всё утро впереди…       — Хосок~и… у меня нет сил стоять, прекрати, пошли на кровать… — прерывисто выдыхает Че, в ответ — сильнее сжимаю руки, раздвигая ягодицы.       — Я удержу, наслаждайся, — и вбираю в рот яичко, начиная посасывать, пальцами массируя кожу вокруг сфинктера, не проникая. Знаю, что Хёнвон всегда подготавливает себя для меня. Мой предусмотрительный партнер.       До наших отношений и подумать не мог, что минет парню может возбуждать меня самого, доставляя в итоге удовольствие обоим. Мне очень тесно в джинсах, ведь я, конечно, в такой день надел его любимые — черные и очень узкие. Однако расстегнуть не могу, поскольку убрать хоть одну руку невозможно — парень точно завалится на меня, пребывая в предоргазменном состоянии.       Так часто слышу свое имя, что кажется, будто исключительно голосом Хёнвона оно всегда будет в моей голове, кто бы ни произнес. Смещаю ладони, теперь они достают до мошонки и ласкают нежную кожу крайними фалангами, а я перехожу к глубокому минету. Грудное дыхание глухо раздаётся под тканью платья, и очень быстро мой рот наполняет сперма, которую сглатываю и наконец-то выбираюсь из-под одежды.       Из последних сил подхватываю расслабленного парня и укладываю на край кровати, затягивая в поцелуй. Был слишком увлечен тем, чтобы Хёнвону было хорошо, поэтому только сейчас понимаю, насколько там было мало воздуха. Теперь же дышать проще, а главное — любимые руки расстегивают джинсы и оглаживают мой измученный желанием член через ткань боксеров. До меня доходит, что Че же изначально был без белья, очень предусмотрительный партнер.       Его локоны немного растрепались после согнутого положения, и я отвожу прядь назад, а в голове всплывают белые чулки и главное — бант-подвязка. Эта ночь так просто не закончится, а любимый всё читает по взгляде, разрывая поцелуй.       — Отдохните-ка, господин газовщик, — улыбаясь, давит мне на плечи, чтобы лег на спину, оставляя стопами на ковре. — Прости, но сейчас я не буду оригинален, помогу тебе таким же способом, — зная умения Хёнвона, мне ничуть не обидно.       — Что же, у меня получилось зажечь в тебе огонек страсти? — усмехаюсь и сразу пошло выдыхаю, поскольку с большим количеством слюны накрывает головку прямо через ткань и дует, распуская холодок, что, на удивление, лишь сильнее будоражит чувства. Больше говорить мне не хочется — лишь продолжать ощущать его дыхание в области паха, руки, очерчивающие бедра. Сам не понял, как оказался со спущенными джинсами, а вот белье стягивает, захватив за край зубами.       Хищный взгляд парня удивляет, особенно, учитывая его женский образ. Люблю наши отношения ещё и за этот абсурд. Волосы парика приятно щекочут кожу между ног, а пухлые губы вбирают в горячий и влажный рот мой член, не скупясь на пошлые звуки и мычание, что приятной вибрацией разносится по коже, пока не кончаю ему также, как и сам Хёнвон, в рот.       Забирается на меня, по пути ведя языком от паха по животу и с поцелуями по груди, в итоге застывая с ласками на сосках, покусывая их и зализывая. Я чувствую себя беспомощно из-за стянутых вниз джинс, что мешают двигаться, и отсутствия любой другой одежды, ведь сам Че так и остаётся в платье.       Ищу молнию на его спине, чувствуя ухмылку уже в районе ключиц, которую сразу кусает. И тут понимаю — там ленты, что ещё предстоит… черт, не разорвать бы, как чулки.       — Варвар Хосок, я придумал тебе квест, — оставляет метки на шее, а я всё мучаюсь, развязывая шелковые лоскутки, — с твоим терпением — самое оно, — очерчивает языком линию подбородка, а я ловлю его губы — мне нужна поддержка в виде поцелуя, иначе не справлюсь с подобным испытанием.       Эти ленты бесконечны, тяну одну — другая затягивается, и порой я получаю ощутимый укус парня за слишком резкие рывки. Джинсы уже покоя не дают настолько, что еложу под Хёнвоном, пока терпения не лишается он сам, помогая ногой от них избавиться.       Мы забираемся выше на кровати, и наконец-то чувствую, что платье становится свободнее. Че, немного путаясь в юбке, садится мне на живот, ткань пышно собирается вокруг него, будто облако. Провожу пальцами от плеч по рукам, стягивая, теперь уже податливый, материал, наблюдая за улыбкой и ласковым взглядом.       Без какого-либо сопротивления платье достигает талии, и Хёнвон встает, чтобы появилась возможность снять его полностью. Надо мной возвышается обнаженный парень с длиннющими ногами, на которых красуются белоснежные чулочки, натянутые немного выше колена, и ажурная подвязка сантиметров на десять выше.       Не даю ему опуститься и, снова вцепившись в бедра, прохожусь языком вдоль манящего аксессуара.       — Хосок, пожалуйста, только не стоя, тем более, на мягкой кровати… — мне нужно секунд десять с закрытыми глазами, чтобы собраться с силами и отпустить. Веки поднять мне всё ещё сложно, поскольку и контролировать себя трудно, поэтому слушаюсь его. Хёнвон снова давит на плечи, чтобы оказался на спине, и ложится на меня, целуя подбородок. Он редко подобное говорит, но всё же шепчет на ухо: — Так сильно тебя люблю.       Этот голос, эти слова разносят с мурашками волны счастья и удовольствия, что улыбаюсь в поцелуй, во время которого уже могу полноценно разгуливать руками по любимому телу, наслаждаясь ощущением шелковой кожи. Че на четвереньках, зарывшись мне в волосы пальцами, потирается, наливающимся новым возбуждением, членом. И мне тоже хочется чувствовать полностью его, потому аккуратно стягиваю парик, начиная массировать кожу, наверняка уставшую.       Всё-таки переворачиваю парня под себя, сразу получая объятие ногами вокруг талии, но такое легкое, что беспрепятственно спускаюсь с поцелуями по груди, засасывая бусинку соска и оставляя любовную метку рядом. Хёнвон же не может лежать спокойно, а потому, выгибаясь от моих прикосновений, оглаживает плечи, тянет не больно волосы, ногами потираясь о бока, а стопами умудряясь водить и по бёдрам. Последнее — довольно странное ощущение, учитывая чулки, но приятно и необычно.       Любимый всё чаще подаётся вперёд, напоминая о том, что пора бы перейти к большему, и я с ним согласен. Обнимаю крепко, буквально вжимая в кровать, действительно очень мягкую, и утягивая в поцелуй, веду ладони вниз, раздвигая ягодицы и входя. Не пытаясь взять быстрее, овладеть полностью, степенно и не во всю длину проникаю и целиком покидаю нутро парня. Он мычит недовольно, но судя по тому, как сочится предъэякулятом его член, оставляя на животе вязкие следы, вполне доволен происходящим.       Однако бёдра всё требовательнее сжимают бока и подаётся на мои движения активнее, насаживаясь и шепча какие-то пошлости в ухо. С трудом разбираю обрывки фраз, потому что кровь прилила к вискам, и уже контролировать себя не хочу. Опускаю все барьеры и вхожу резко и глубоко, отстраняясь и полностью беря под свой контроль: закидываю одну ногу на плечо, вторую фиксирую на талии, начиная вбиваться в громко стонущего парня.       Чтобы самому не быть слишком шумным, оставляю укусы и засосы на внутренней стороне бедра ноги на плече, вдоль линии чулок, а Хёнвон за это сжимает внутри себя, вынуждая всё-таки громко стонать его имя, заполняя своим семенем, но, не выхожу из горячего тела сразу, поскольку необходимо отдышаться. Я так и заваливаюсь на Че вплотную, что между нам лишь результат его оргазма.       — Малыш, — целую ключицу и приподнимаюсь, — а давай, как в первый раз?       — Как ты вообще мог предположить, что на этом всё закончится?! — поднимает брови младший. — Как минимум, на мне ещё чулки, а кроме того — нам в душ необходимо… — улыбается и тянется за поцелуем.       — Как же мне повезло с муженьком, — смеюсь, отвечая в губы, а Хёнвон замирает. — Что не так? — вот нельзя с ним хоть сутки спокойно провести.       — Эта фраза… ну, ты же знаешь мои опасения насчёт твоей ориентации… — опять эти дурацкие мысли, мне и озвучивать не надо отношение к ним — по мимике всё понятно, — она развеивает сомнения, — улыбается и всё-таки пытается осуществить начатое, однако продолжаю уже я:       — Если необходимы доказательства, могу побыть пассивом… — Че накрывает губы указательным пальцем.       — Я весь твой — целиком и полностью. Но о роли пассива ещё подумаем… в другой раз, — кажется, последнее парень добавляет лишь, чтобы я не расслаблялся.       — Раз ты — весь мой, то хочу полюбоваться на твою спину, — шепчу, прикусывая губу, а Хёнвон аккуратно начинает водить от основания до головки пальцами, не сжимая сильно, однако со скорым должным эффектом, благодаря касаниям своего фаллоса и массажу яичек параллельно с поцелуями и наслаждением кожей друг друга.       Хёнвон красиво выгибается, предоставляя себя сзади, сам разводя ягодицы, пока я держу руки на талии, а он упирается грудью в матрац, гася стоны в подушках. За окном совсем светло, пусть хмуро, потому бледная кожа просвечивает очертания позвонков и лопаток. Накрываю «крылья» губами и прохожусь с поцелуями по спине.       Че же всё-таки сжимает в кулаках простынь и, подстроившись под мой ритм, получает свою разрядку первый, обмякая, но стараясь держаться на коленях. Мне хватает ещё нескольких толчков, чтобы вновь заполнить спермой парня. Теперь нам точно необходимо в душ. Но сначала:       — Хёнвон, ты — мой самый желанный подарок в этой жизни, — улыбается и, только касаясь губ, вырубается. — Ну вот, а сам твердил про множество заходов, душ, чулки… Черт, даже до них не дошли, — вздыхаю я, однако у Че даже веко не дрогнуло на мои слова — действительно уснул. — Ничего, мы до этих прелестей ещё доберёмся, — улыбаюсь и стягиваю, впервые не разрывая, чулки, развязывая всё-таки бант подвязки зубами. Хоть одну шалость напоследок-то надо совершить.       Вытираю следы спермы и иду наливать теплую ванну.       Никогда бы не подумал, что моё первое брачное утро будет таким: со спящим супругом в теплой воде и ароматом шоколадной соли для ванны.