Зарисовки на тему «Сексуального газовщика»

      — Дорогой… Я запутался, — вздыхает Вонхо, весь в ленте — по обычаю — варварски вытянутой из свадебного платья. Как оказалось, она там одна и очень длинная. — Распутай, пожалуйста…       Смотрит так жалобно, однако я в курсе, что урок связывания на ютубе включен для того, чтобы применить умения на мне. А этот большой дурачок начал пробовать на себе. Странно, что вообще что-то получилось. У него такие руки накачанные, что в подобную ловкость слабо верится.       Ухмыляюсь и сажусь напротив на кровати. Парень облегчённо вздыхает. А зря. Только я ему ни за что не скажу, что совершенно не распутываю, а лишь ослабляю ленты и правильно переплетаю, чтобы…       — О, стало легче… — одним резким движением стянуть всё сразу. — Что ты?! — перематываю между запястьями несколько раз, чтобы закрепить.       — Показываю, как должно быть, — улыбаюсь, в то время как Хосок напряжен, — не переживай, не нагну я тебя.       Но он всё равно серьезно смотрит. Короткие чёрные тканевые шорты, белая обтягивающая красивый торс футболка и белоснежная лента, что шелком оплетает от середины предплечья. Ненадёжная материя. Чем больше стягиваешь, тем сильнее спадает вниз. Только запястья более-менее крепко связаны.       — Ты такой милый, когда беззащитен, — глажу по волосам и тянусь за поцелуем, но Шин отстраняется, чуть не падая с кровати. — В чем дело?       — Попался, — улыбается, заключая в кольцо крепких рук. Падаем месте на его спину.       — Да вы само коварство, мистер Шин, — потираюсь о щёку и целую скулу, — и совершенно не умеете проигрывать? — усмехаюсь в шею и провожу языком еле-еле.       — Мы, видимо, — два сапога пара, — укладывая руки более удобно и шумно вдыхая аромат волос, Хосок оплетает мою талию ногами.       Я же подтягиваюсь чуть выше, задирая по пути его футболку и склоняясь лицом к лицу. Не знаю, сколько проходит времени, когда Вонхо наконец-то подаётся вперёд, к моим губам, а меня притягивает, как магнитом, навстречу. Руки сразу тянутся провести по такой родной и приятной коже, а большие пальцы цепляются за тазовые косточки, что соблазнительно выпирают.       Понимаю Хосока — невозможно отказать себе и в том, чтобы забраться под ткань свободных шорт, чувствуя вибрацию от лёгких постанываний в рот, ощущая крепнущее возбуждение в районе живота. Тяжело отстраняюсь, целуя в губы, затем — подбородок. Закидывая голову назад, предоставляет мне шею, что с удовольствием поедаю поцелуями, прикусывая и без зазрения совести оставляя яркие засосы.       Кусаю ключицу, осознавая, что уже какое-то время поддаюсь желанию и двигаюсь, потираясь о член Шина через ткань. Сползаю ниже и кусаю выступающие под обтягивающим материалом соски, обильно слюнявя, слушая несдержанный вздох и ощущая, как теперь сам подаётся телом мне навстречу.       — Хёнвон, я согласен на всё, только избавь меня от этого мучения, — руки покидают мои плечи, закидывает на подушку, которая выше головы.       Не обращаю внимания и в своём ритме продолжаю, сжимая бёдра ближе к ягодицам. Захватив футболку зубами, задираю и начинаю ласкать кожу, слыша уже даже нецензурную лексику где-то очень далеко фоном, потому что мне уши закладывает от прилившей крови. Это двоякое чувство — и кончить хочется, и распробовать как можно больше.       Каждый раз — как первый.       — …ть, пожалуйста, — но кое-кто крайне нетерпелив сегодня, хотя меня мучить любит. Дуюсь, приподнимаясь, чтобы он видел мою обиду, но опускаясь, продолжаю вести вниз языком, прикусывая кожу в местах напряжённых мышц. — Люблю тебя, — слышу наконец отчётливо, потому что сжимает крепкими бёдрами бока, отрезвляя.       — Выебу, если так продолжишь, — шиплю, впиваясь ногтями в ягодицы.       — Сказал же, что не против, — напористо оттягивает голову вцепившись в волосы. Но я сам не хочу.       Игнорирую и с силой развожу ноги любимого, как и рубашку, спускаю шорты зубами, отмечая:       — Приятно, что у нас теперь одна привычка, — улыбаюсь отсутствию белья.       — Ты меня только хорошему учишь, — выдыхает и подаётся с довольным мычанием мне в рот, как только прикасаюсь языком к головке, очерчивая, освобождая от крайней плоти.       Хорошему, да? Отстраняюсь и достаю тюбик лубриканта с презервативами, Вонхо смотрит одновременно и с интересом, и с волнением, и с просьбой быстрее уже перейти к самой приятной части утоления сексуального желания. А я-то наивно полагал, что Хосок стал более терпеливым. К его удивлению, презерватив надеваю ему, расправляя и вбирая член до середины, ниже помогая руками.       Пристраиваюсь между ног, лишая парня шорт окончательно, и, выгибаясь в спине и заводя за неё руку, принимаюсь разрабатывать себя двумя пальцами в презервативе, одновременно с этим лаская не скрытую кожу мошонки языком, посасывая яички. Стоны Шина приятно ласкают слух, а пальцы парня нежно копошатся в моей взъерошенной шевелюре.       Когда прогибает пяткой меня в пояснице, понимаю, что больше нет необходимости тянуть время, приподнимаюсь и осознаю, что голова кружится. Выкинув латекс, что был на пальцах, ползу на обладателя пьянящих глаз.       — Извини, что заставил ждать, — накрываю губы и направляю в себя давно изнывающий, в надежде на разрядку, член.       Непривычно, что сегодня не был готов заранее, а предохраняться для нас вещь неестественная с самого начала. Хочу сесть, однако руки, что так и остались в ленте, вновь на плечах, язык ведёт по губам, и я пропадаю в ощущениях и том, как будучи подо мной, Хосок всё равно активно выбивает из меня стоны и последние силы.       Насаживаюсь, ощущая, как фаллос проходит по самое основание, а затем мир теряет ориентиры, потому каким-то образом я внизу, ритм бешеный, а бёдра вновь предвкушают синяки от крепкой хватки. Толчки всё сильнее и быстрее, что пальцы на ногах сводит, и, прогнувшись в спине, кончаю себе на живот, продолжая ещё внутренне содрогаться и сжиматься, а Хосок — свои размашистые действия, наконец-то получая оргазм, заваливаясь на меня и втягивая в поцелуй, от которого приятно щекочет низ живота.       — Одним заходом я точно не обойдусь, дорогой, — тяжело дышу в губы напротив, что расплываются в улыбке.       — Твоя лента некрепкая, но я бы тебя связал…       — Верёвки… — вздыхаю и чувствую пристальное внимание, несмотря на прикрытые веки… — купим нормальные верёвки для шибари, а пока просто подари мне ещё своей любви, без всяких прикрас.       Лента куда-то улетает, и нас связывает кое-что гораздо более крепкое.