Зарисовки на тему «Сексуального газовщика»

      — Хёнвон, — веду языком по хрящику уха. Парень вздрагивает и оглядывается в полном непонимании.       Я. Че. Полный автобус. Слишком раннее утро. Дома, конечно, проснуться было сложно, зато когда вдавливают в любимое тело передо мной — самое время. Хёнвон выше, потому держится руками за перекладину, а я — за него, обвивая руками талию. Так тесно и тяжело, хоть вой. Благо, частые повороты позволяют беспалевно отираться о ягодицы любимого.       — Какого черта ты творишь?! — шипит парень, а я и могу всего-то жалобно смотреть, тяжело вздыхая.       Только сейчас понимаю, что перед Воном на сидениях устроились две старушки, активно нас обсуждающие. Черт. Стыдно. Стыдно, но так мучительно.       — Прости, пожалуйста, — тихо-тихо мычу между лопаток, уткнувшись в это пространство головой.       Только что за черт?! Его косточки такие выпирающие и манящие, что хочется укусить… Ну вот что за животные повадки?.. Выдыхаю тяжело ему за шиворот и чувствую, как парня передергивает. Я бы ему передернул… И сам тоже… Только в другом смысле.       — Безобразие, — старушки выходят, расталкивая локтями и злобно косясь на нас.       — Может, тоже выйдем? — жалобно смотрит Хёнвон, чем лишь больше заставляет желать его мучить. В хорошем, конечно же, смысле.       Ведь нам обоим было бы проще покинуть транспорт, найти укромное место или туалет… Но нет, сжимаю в объятиях крепче и кусаю косточку через ткань, чувствуя сдержанный глубокий выдох.       — Хочу тебя здесь, — в самое ухо, почти одними губами, но судя по нервному сглатыванию, Че всё разобрал.       На место бабулек усаживаются более молодые аджуммы, а автобус покидает больше половины пассажиров, потому что остановка у метро. Утягиваю Хёнвона в конец салона, где как раз никого нет.       Люди сидят, я у задней стены автобуса, Че, которого так в объятиях и держу, остается передо мной. Ведь всегда существует шанс, что кто-то обернется, но… В этом есть что-то запретно-возбуждающее.       — Тебе не стыдно? — улыбается парень, обернувшись, — извращенец, — смеётся и сам же целует, мистер противоречие.       Ладони без препятствий пробираются под свитер и выпущенную из брюк свободную рубашку, и становится ощутимо то, как Хёнвон старается держать себя в руках — пресс напряжён, будто броня.       Ползу выше к одной из самых его эрогенных зон — сосков — уже твёрдые бусинки, которые так приятно зажать между пальцев, натягивая и отпуская, покрутить и вычерчивать ореол, чтобы показать — нежным тоже быть могу.       Хёнвон больно кусает в поцелуй в ответ на мои ласки, кажется только это помогает ему не начать стонать в голос, учитывая то, что одну руку я опускаю всё ниже, щекотя пальцами живот и вычерчивая линии пресса.       — Хосок, — горячо. Горячее дыхание — мое и его — сливаются, пока глажу всё ближе к паху, вдоль линии пояса джинс.       Обрыв и полная неосознанность: поцелуй больше не похож на обычный контакт, а становится сплошной порнографией, пока буквально пожираем друг друга, глубокого сплетая языки. Я же нетерпеливо проникаю в брюки, благо, Че в прямых джинсах, что немного велики. Сам же ощущаю его руку на своих спортивных штанах, пусть ему и неудобно заворачивать ее назад, крепко сжимает член, пока не покидаю медленно его грудь и не отвожу резинку своей одежды, чтобы обхватил возбужденный орган. Хёнвон в жутко неудобной позе, в безвыходном положении, так ещё и у всех на виду, но ему явно нравится.       Делает несколько толчков в руку и кончает, пачкая мне ладонь и слегка обмякает, успевая мне всё-таки укусить губу до крови. Поворачивается, обнимая, а я не знаю, куда деть руку после его оргазма.       — Сумасшедший, — улыбается Хёнвон и утыкается головой в шею, уже активно и удобно доводя меня до разрядки, — размажь под рубашкой по спине, всё равно никто не увидит, — усмехается и совершает что-то необыкновенное пальцами с головкой, от чего вынужден укусить плечо, скрывая результат удовольствия, а ещё — вцепиться в саму рубашку, сжимая кулак.       Хёнвон не ругает, лишь невесомо целует в губы и заправляет рубашку в джинсы, чтобы не было видно неприличных подробностей лично-общественной жизни.       Оглядываю салон. Все к нам спиной. Лишь водитель краснеет, встречаясь со мной взглядом в зеркале. Или мне кажется, всё-таки далеко. Ах да, камеры… Что же, они видели оргазм самого прекрасного человека на этой планете.       — Думаю, нам стоит подумать о приобретении автомобиля…