Общество пропащих

Словить себя на том, что он пьёт в каком-то адово дорогом баре Питера вместе с, мать его, Мироном, было не тем, чего от жизни ждал Ваня. Скорее, это было совершенно не то, но выбирать сейчас не приходилось, потому что… Во-первых, он пьян. Во-вторых, он понятия не имеет, где он. В-третьих, денег у него нет от прекрасного «нихуя», что означало, пожалуй, только одно — без каких-либо приключений домой Светло не попадёт. И хорошо, что дома Славик, который точно покормит Гришу, в шутку возмущаясь, что у него хозяин опять в загул ушёл, долбоёбушка. Потому что сам такой, потому что не может злиться, да и весомых причин тоже не было. Ванечка — уже давно взрослый мальчик, он и сам знает, что ему можно, а куда лезть не стоит. Но почему-то именно сейчас он проебался фактически по всем фронтам, где только мог и не мог. Почему-то не сработала в этот раз кнопочка «я знаю, сюда лезть не надо», и Ваня оказался в этом положении. Вообще-то, он не настолько пьян, чтобы нельзя было спросить, что это за место и как он, собственно, сюда попал. Но и не настолько кукухой поехал, чтобы с этими вопросами приставать к Фёдорову. К достаточно пьяному Фёдорову. Поэтому Ваня лишь берёт шот с явно чем-то непонятным — оказывается, всё-таки достаточно пьян, если не может разобраться в содержимом — и быстро выпивает. По вкусу определить тоже сложно, поэтому Светло отказывается от идеи узнать, что он пьёт. Знает только, что он может пить, и достаточно. [Потому что Мирон хороший, он говорит, что вроде угощает, и даже на свой вкус что-то заказывает. Ваня это пьёт, думая, насколько же надо было проебаться!] Не хочется. Уже не лезет. Конечно, он мог бы, потому, что уже не первый раз напивался до состояния нестояния, да серьёзно, куда ему ещё надираться? Вернее, зачем ему вообще сейчас напиваться до такого состояния, чтобы потом действительно не соображать? Да ещё и за счёт Мирона, мать его, Яновича, который и виноват во всех этих внутренних рефлексиях. Ваня бы в здравом уме не стал бы заниматься таким, конечно, нет, но все мы знаем, какой сукой может быть жизнь. «Решим что-то.» Конечно, блять. Решили, называется! Что всё так изменилось, прямо, ебать, жить проще стало! [На самом деле — нихуя, только пиздостраданий больше стало в несколько раз. С обеих сторон.] Да так решили, что уже не первый раз вместе пьют в каком-то баре, название которого никак не запоминается, и просто молчат. Прекрасно, ничего не скажешь, вот, посмотрите, вот так решаются всякие проблемы. А метка-то никуда не делась. Как и отсутствие понимания, как жить дальше. Светло хочется поинтересоваться, как давно у Яновича на предплечье его, Ванины, инициалы, и даже делает это. Даже не в первый раз, но запомнить никак не получается, потому что они оба каждый раз пьяные в дерьмо. Или один из них, Ваня смутно помнит некоторые моменты, например, прошлого раза из совместного решения проблемы. Кажется, Мирон тогда и правда отвечал, даже на ряд вопросов про соулмейтов. — Дядь, так как давно у тебя метка? — всё-таки спрашивает Ванька уже хуй знает в какой раз и пытается рассмотреть открытое предплечье. У Фёдорова есть такая привычка — открывать руки, поэтому эти буквы видели многие. Как хорошо, что никто толком не знал, чьё же это. — Лет с пятнадцати. Моногамность, говорил уже, — оказывается, он не так уж и пьян, раз отвечает вполне быстро и внятно, при этом уверенно. Теперь в голове мелькают мысли, где же проебался сам Мирон, раз это всё у него не менялось ни разу. Даже жалко мужика, вот честное слово. Потому что чего ему не пришлось пережить, пока сам Ваня то за девочкой ухаживал, то со Славой разбирался. Это же приносит дохрена как боли, так и… отсутствие возможности строить хотя бы временные отношения с другими, теми, кто судьбой не предоставлен. Ване хочется ненавидеть эту судьбу. Или смеяться со всей нелепости, ведь никакого более адекватного объяснения, кроме как того, что весь мир ебанулся, не иначе. А может, не мир, а он. Где он успел проебаться, что ловит себя на том, что сидит в такси вместе с Мироном Яновичем и едет к нему домой? Без каких-либо подтекстов, им надо со всем разобраться. Ванечка подозревает, что это нихуя не поможет. Но не отказывается. Хуже не будет.