Общество пропащих

А Слава единственный, кто теперь знает правду. Он грустно смотрит на Ванечку, качает головой и обнимает. «Дружеские платонические обнимашки, Ваньк,» — говорит, а Светло почти кожей чувствует, что эти слова пропитаны какой-то тоской. Той, которую Слава не выразит напрямую, будет вести себя обычно, опять потащит куда-то бухать, словно всё нормально. Вот только Ваня знает, что нет. Слишком хорошо знает Славу, чтобы не заметить ту почти бессмысленную обиду на себя, на самого Ваньку, на судьбу. Всё, что теперь на их руках — это не шутки, и только сейчас проблемы видны напрямую. Светло всегда знал, что всякие родственные души — это не самое лучшее, что может быть в жизни, потому что это не сказка. Не стоило в детстве верить всяким рассказам, что соулмейты — прекрасно, что люди счастливы, находясь рядом с ними. Нихуя. Несчастливы, даже если посмотреть на всё это и с других сторон. Хотя, все прекрасно понимали, что это об истинных душах. Тем, кому не повезло, было в сотню раз сложнее. Ваня знал, Ваня видел, Ваня про себя ругался матом и ненавидел эти ужасные шутки судьбы. Впервые его начал успокаивать Мирон. Он делал это, как когда-то Слава — принёс алкоголь, потом обнял и стал что-то рассказывать. Не о работе, Светло до сих пор не в восторге от творчества Фёдорова, а просто какие-то истории, может, что-то забавное из тура, плевать. Запоминать это не получалось, да и никто не собирался. И все это прекрасно понимали. Однако это действие помогло. Ванечка уже не выглядел так, словно в его жизни произошло что-то странное или, чего хуже, опасное. Он даже начал привычно язвить в некоторых местах и строить дурачка: эй, я ничего не понимаю, дядь, объясни, а? Хотя, всё он понимал, всё знал. Просто впервые он позволил себе признаться, что с Мироном ему всё-таки тоже легко. — Слава теперь знает, — говорит Ваня. — Слава невзаимный мейт. Это, конечно, не то, что должен был знать Мирон. Может, даже не при таких обстоятельствах. Но он знает. Теперь точно знает причину странного поведения Ванечки иногда. Особенно когда он сбегал домой после очередной совместной попойки в баре, даже не объяснялся совершенно. Когда не позволял трогать метку, потому что это… всё-таки личное, а настолько подпустить к себе своего же мейта не получалось. Теперь Мирон всё понимает. Поэтому как можно более спокойно относится к тому, что он с Ваней в квартире Славы. Пытается не ловить тот почти грустный взгляд, направленный на Светло. Пытается-пытается-пытается, но не получается. И, признаться честно, ему совершенно неуютно находится в таком положении. Непривычно видеть достаточно тихого Славу, который пытается ёрничать, но выглядит всё равно грустно. Непривычно видеть Ваню, который то и дело пытается растрепать непослушные волосы Машнова и, если честно, видеть его таким заботливым. Н е п р и в ы ч н о. И это напрягает. Совсем чуть-чуть. [Мирону хочется, наконец, уйти. Взять Ваню под руку и увести, потому что он понимает, что и Светло самому неуютно.] — Мы не будем делить Ваню, ведь так? Слава не хочет, ему достаточно знать, что с его Ванечкой не делали ничего плохого. Он прекрасно видит, что с Мироном тому тоже не так уж сложно, он легко перескакивает на темы вопросов Фёдорова. Слава единственный, кто знает всю ситуацию. Слава принимает её. Дома Ваня нервный, грустный чуть-чуть. Однако рад, сам не слишком понимал, чему радоваться. Что Славче принял всё? Что так отнёсся? Для него Слава остаётся очень хорошим другом, он слишком близкий, как брат. Просто чуть-чуть пошутила над ними судьба. — Теперь всё нормально? [Нет.] В ответ будет только лёгкое касание губ к щеке и тихое: «Вали уже домой, а?» Слава знает ситуацию. Мирон знает ситуацию. А Ваня… он наконец-то может сказать, что с некоторыми своими проблемами разобрался. [И что бессмысленно скрывать, что истинные соулмейты всё-таки не настолько плохи.]