Химики

Совергон неуверенно коснулся плеча парня, пытаясь утешить хоть как-то. Он понимал, что пришлось пережить Даниле. В новом мире судьба трагична у каждого первого… С тех пор, как погибла мать Миши жизнь его почти превратилась в ад, а единственным светлым пятном стала работа. Работа для него стала сродни наркотику — единственным источником счастья. Перебирая с упоением скляночки с разными жидкостями, смешивая, наблюдая за реакцией он, кажется сходил с ума, улыбаясь. Вымученно улыбаясь, продолжал строить стену между собой и окружающим миром. — Прорвёмся. — Тихо подмигнул Даня, убирая с плеча чужую руку и поднимая голову. — Кстати, к обеду зовут. — Он вознёс палец к потолку, пытаясь обратить внимание химика на тихий колокольчик, заливисто и резко разрезающий молчание. С этими словами рыжий выпрямился, насколько это было возможно, и зашагал по направлению столовой. А Миша так и остался неприкаянно стоять в проходе. Он засобирался было идти, как вдруг его остановил влетевший в лабораторию злющий парень. Хлипкая и без того дверь чуть не слетела с петель, а самого Совергона отбросило буквально к соседней стене. старший лаборант раздувал ноздри, словно бык и яростно сверкал глазами на оторопевшего Мишу: — Цыркунов! Сколько раз мне тебе повторять, что тебе нельзя использовать магнезию, как основу?! Ты хоть понимаешь, что у заболевших она вызывает?! Знаешь что?! Гниение мышц! — С этими словами, парень обеими руками ухватился за чужой белый халат, прижимая парня к стене и буквально отрывая от земли хрупкое тельце. В глазах его читалась ненависть и казалось, что он может не просто покалечить, но и убить нерадивого химика. Сердце Совергона улетело куда-то в пятки и забилось там в бешеном ритме, адреналин брызнул в кровь, разливаясь по телу вместе со страхом: — Я… Я думал, что это обезвредит паразитов… — Нервно и отрывисто дыша протараторил Миша, глядя в чужие глаза и как можно сильнее вжимаясь в бежевую стену. — Думал, да?! А по моему — нихуя не думал! — Обезумевший лаборант явно не собирался зря чесать языком, казалось, что сейчас плотина рухнет и Мишу зальёт потоком чистейшего гнева. Тяжёлый, мелко дрожащий кулак мощно прилетел в висок химика, в глазах потемнело и Совергон рухнул бы на пол, если бы не чужие крепкие руки, сжимающие плечи так сильно, что могли просто вырвать частички плоти. Голова загудела, дезориентируя, и химик шатнулся. — Ре… Ренделл, успокойся… — Парень, как мог, пытался вырваться, но не выходило — нападавший был гораздо сильнее. Миша получил ещё пару ударов в грудь, а затем русоволосый, уже прилично дрожащей рукой, оголённой до плеча «мягко» прошёлся и по лицу парня. После, пару раз мотнув головой и страдальчески схватившись за своё предплечье, агрессор оставил беспомощного Совергона сидеть, обнимая колени, и вытирать кровь, хлещущую с разбитого носа белоснежным когда-то халатом. Миша очень боялся брата. Ренделл буквально ненавидел его каждой своей царапиной и каждым химическим ожогом. Он старался унизить, покалечить, дать братишке самую мерзкую работёнку во всей лаборатории. Проведя около получаса нагнувшись у умывальника, пытаясь привести себя в порядок, Миша не заметил вернувшегося соседа, мирно дожёвывающего кусок булки с какими-то наспех состряпанными витаминами. Данила взглянул на химика и подошёл: — Так и не дошёл до столовой, да? Опять заигрался со своей марганцовкой? — Кашин легко толкнул Мишу в плечо, а тот замер, боясь развернуться, его лицо теперь украшали несколько обширных сливовых отметин, которые не хотелось демонстрировать. Секунду спустя Миша развернулся сам и с совершенно обычным выражением лица зашагал к любимому микроскопу. Данила, секунду посмотрев на химика, встал напротив, опершись обеими руками на противоположный край стола, и вопросил: — И чего это ты такой красивый? — Светлая бровь Дани в подскочила, а глаза забегали по избитому лицу. — Ничего такого… Просто защищал свои убеждения. Парень напротив нервно усмехнулся: — И что, защитил? Мужик… — На последнем слове голос Кашина издевательски дрогнул, но Миша притворился, что этого не заметил и спешно ответил: — Ну. хоть попытался… — Скрывая лицо за чёлкой и утыкаясь в объектив микроскопа. Кашин ушёл, посчитав, что лезть в чужие дела без разрешения — неуместно. Защищал — значит защищал. Защитник херов… Надо будет показать ему, как защищать нужно, а то смазливая защищалка не выдержит… Тем временем из лаборатории раздался крик: — Даня! Я нашёл их! Тащи вакцину! Блин… ну под номером 1703, быстрей! — Схватив со стола нужный тюбик, Данила рванул к химику, попутно сбив парочку пробирок с потенциальной вакциной и получив затрещину от Миши. — Смотри! — Совергон неуверенно придвинул чужую голову к микроскопу: — И эти усатые ебуны вызывают у людей полное окаменение? — Вопросил Кашин, разглядывая уродливый микроорганизм, поглощающий какую-то жидкость и нарочито быстро шевелящий всеми шестью конечностями. Химик поправил маску, щурясь и регулируя увеличение микроскопа. — Возбудился-то как! Смотри! Из чего состоит эта жидкость — Кашин на миг оторвался от прибора и глянул на оторопевшего Мишу. — Ма-магнезия… и этиловый спирт… — А чего так неуверенно-то? — Просто… — Отвечал Совергон, потирая рукой ноющую щёку и попутно краснея. — Один человек сказал мне, что её нельзя использовать ни в коем случае, что она вызывает… — Ясно… отпиздили тебя как раз за эту магнезию, так? — Удивительно проницательный человек! Был бы, если бы Миша не показывал в чём дело каждым своим движением. — Да. — Скомкано бросил парень, отворачиваясь от Данилы. Секунду погодя раздался радостный возглас рыжего: — Ого! Посмотри, он умер! Понимаешь, что это значит?! — Кашин не на шутку воодушевился, вприпрыжку расхаживая по комнатке взад-вперёд и ритмично хлопая в ладоши. — Не-е-т, а что? — Недоверчиво бросил темноволосый, на всякий случай отходя от возбуждённого химика подальше. — Ну, это значит, как минимум, две вещи: Первая — мы на верном пути по изготовлению вакцины… — А вторая? — Нетерпеливо уточнил Миша. — А вторая?.. Мы сейчас же идём бить ебальник твоему горе-советчику.