Совсем не мечта!

      Я облегченно повесил трубку и откинулся на спинку компьютерного кресла. В школе, когда она позвонила, я пообещал перезвонить и только-только выполнил обещание, но разговор несколько вышел из-под контроля…       — Закончил? — угрюмо спросил Антон, заходя в «рабочий кабинет» и практически швыряя мне на клавиатуру бутерброд с докторской колбасой. — Битый час с ней трепался…       — Какая забота, — пробормотал я, откусывая от бутерброда кусок и тщетно пытаясь оттереть рукавом жир с «пробела».       — Кто она вообще такая и что ей от тебя надо? — Он сел на диван и раскрыл книгу на середине, даже не собираясь читать.       — Давняя знакомая, только и всего.       — Давняя знакомая, с которой ты спал? — в лоб спросил он, сердито шматуя страницы.       Я замер с остатками бутерброда в руке. Я не хотел ему врать — вообще лгать не люблю. Но скажи я сейчас правду, и мне в голову прилетит достаточно тяжелый на вид том… Какой сложный выбор…       — Что молчишь? — Его тон ревнивой жены пробуждал во мне умиление и страх одновременно…       Я со вздохом запихнул в рот бутерброд и чудом не удавился: плохая идея дышать через булку…       — Решил умереть, лишь бы не отвечать на мой вопрос?.. Воды?..       — Нет… спасибо… — откашлялся наконец я. В тот момент, когда я поперхнулся, взгляд Антона был по-настоящему обеспокоенный — такая трогательная забота подкупает. — Слушай, я встречался с ней сто лет назад в институте. Расстался по своей инициативе. Так что точно не собираюсь с ней сходиться, если тебя это заботит.       — Мне все равно, — не слишком правдоподобно ответил он, пряча покрасневшую мордашку за книгой. — Меня это вообще не касается.       — Рад, что тебе плевать. Потому что мы договорились с ней встретиться.       Антон медленно опустил книгу… Господь Милосердный! Даже у серийных маньяков в момент совершения убийства не такие глаза…       — Зачем тебе с ней встречаться? — Он говорил, казалось бы, спокойно, однако между строк мелькали обещания жестокой расправы. Это яблочко совсем недалеко упало от яблоньки — зуб даю, Влад в детстве был таким же пугающим…       — Это получилось случайно, я сам не рад. Она сказала что-то вроде: «О, я в городе совсем ненадолго, — начал я передразнивать Дину высоким голоском, — Сегодня увидела афиши: такой интересный фильм крутят в кинотеатрах, а идти одной как-то скучно да и вообще…», а я: «Ну да, понимаю, я тоже один в кино не хожу…», а она: «Ну вот и замечательно! Значит, пойдем вместе!» — и я уже не мог отказаться, потому что выглядело это так, будто я ее косвенно пригласил…       — Ну и все равно отказался бы, — с силой захлопнул книгу Антон.       — Это было бы грубо.       — И что с того?! — Он уже замахнулся книгой в мою сторону, но на полпути почему-то замер и через секунду спокойно опустил руку на колени.       — Ты… не швырнул ее в меня… — Я был необычайно впечатлен его самоконтролем, хотя и не понимал, что же заставило его передумать. Опыт подсказывал мне все равно не расслабляться, ведь в следующую секунду Антон способен снова изменить свое решение и все-таки зарядить мне «Сонной лощиной» Ирвинга по темечку.       — Ты сказал, что не любишь, когда я бросаю книги, — холодно ответил он, откладывая томик на дальний край дивана.       — А еще я не люблю, когда ты меня бьешь.       — Не все сразу! — Мимо меня пролетела подушка и уныло застряла между подоконником и батареей. Немного понизив градус ярости, Антон положил голову на подлокотник. — Я пойду с тобой.       — Исключено. Это будет выглядеть странно, если я приду с каким-то третьим человеком. Дина в прошлом тесно общалась с моими родителями. И если она временно вернулась в город, она могла связаться с ними и встретиться со мной по их же указке. Я не хочу, чтобы она наговорила им после нашей встречи невесть что.       — А если людей будет не трое, а четверо?.. — вслух подумал Антон, отрывая голову от подлокотника. В его зеркале души хитро скалились черти.

***

      Мимо меня по отделанному черной плиткой холлу пронеслись смеющиеся десятилетние детишки, и я вмиг почувствовал себя стариком. Неужто я когда-то тоже мог так беззаботно смеяться и не иметь всех этих проблем?.. Из моих пальцев Лизка вырвала купюру и со словами «Я сама куплю!» утащила за руку Антона к стойке с попкорном. Я рухнул на кожаный диван, так щедро предоставленный кинотеатром для ожидающих начала сеанса; рядом примостилась Дина. Она ничуть не изменилась с тех пор, когда мы виделись в последний раз — расставаясь. Все то же кофейное каре, все та же идеальная осанка, все тот же мягкий взгляд обильно подведенных глаз. Разве что одеваться она стала более броско, склонившись к официальному стилю: если раньше на ней редко можно было увидеть что-то, кроме свободной блузы и джинсов в обтяжку, то теперь грудь подчеркивал облегающий синий пиджак, а бедра — не менее обтягивающая юбка в тон. В такой одежде она явно чувствовала себя комфортно; более чем уверен, что одевается она так теперь каждый день. Деловая Дина…       — Как всегда задумчив? — проконстатировала она факт, лишь из вежливости в форме вопроса. — Ты ничуть не изменился за прошедшие годы.       — Не так уж много времени прошло, — пожал плечами я, любуясь затылком Антона на другой стороне холла.       — Твоя кузина очень мила, — улыбнулась Дина, проследив за моим взглядом.       — Очень шумная и бойкая особа, — изрек я, поворачиваясь к Дине. Бывшая подруга какое-то время с немой улыбкой смотрела мне в глаза, после чего взяла меня под руку не то дружески, не то любовно. Исходящее от нее тепло навевало мне невероятную скуку, как и три года назад.       — Это привлекательно, что ты так заботишься о ней, но не отпускать детишек на свидание одних — жестоко, не считаешь?       А ведь она права: для ничего не знающей Лизы сегодняшний поход в кино — самое настоящее свидание. Антон пригласил ее быстрее, чем я успел с ним все обсудить, да только разве смог бы я его отговорить? Этот мальчишка неуправляем…       К столику, стоящему рядом с диваном, Лиза и Антон принесли четыре средних ведерка попкорна.       — Дина, тебе принести что-нибудь попить? — радостно спросила Лиза, сжимая в руке приличную сумму, оставшуюся после покупки попкорна. Антон без сил упал рядом со мной на диван, ясно давая однокласснице понять, что напитки она таскать будет сама.       — Да, колу, будь добра. — Дина полезла в сумочку за кошельком, но я остановил ее руку прикосновением. В тот самый миг, как мои пальцы дотронулись до ее кожи, мой затылок словно задымился — от сидящего слева от меня Антона ничего не могло ускользнуть…       — Сегодняшнее веселье оплачиваю я: отличный повод проставиться.       — Здорово! — воскликнула Лиза. Откуда это удивление? Ты же две минуты назад сама взяла у меня деньги. — Значит, еще и конфет куплю! — Ты и так собиралась их купить, врушка… — Антон, что будешь пить?       — Спасибо, но я не пью в кино, — сдержанно ответил он.       — Забавно, — проронила Лизка, убегая, — Марк тоже…       Антон извернулся на диване и лег спиной на мое плечо. Он бы еще на колени мне голову положил, ей Богу… Справа меня под руку держала Дина, начиная что-то рассказывать про свою работу — на автомате я ей кивал, изредка угукая, чем отлично имитировал увлеченность беседой. Слева ко мне прижимался Антон, стремящийся хотя бы так «пометить территорию». Между молотом и наковальней. Хвала Небесам, быстро вернулась со сладостями и напитками Лиза и увела Дину в туалет, ведь ходить туда одной опасно. Раньше бы я посмеялся над этой мыслью, но в наши беспокойные времена…       Как только Дина покинула диван, пространство вокруг меня словно бы раздвинулось, воздуха стало больше, да и утреннее солнце уже не так сильно бесило за узеньким окном. Антон больно пихнул меня под ребра, указывая на плакат слева на стене. На нем парочка классических бесстрашных киношных героев спрыгивала со взрывающегося Биг-Бена.       — В отзывах в сети я читал, что там довольно много внимания уделено исторической точности. Сценаристы создали нечто вроде альтернативной истории, при этом вполне логичной и ничуть не фантастической, минимум неправдоподобных выдумок.       — В каком-то смысле исторический, значит... И на плакате взрывается Биг-Бен — мне бы, наверное, тоже понравился такой фильм, — произнес я, вдыхая цветочный аромат Антоновых волос. — В следующий раз можем посмотреть это кино.       — Не думаю, что нашим спутницам это будет интересно.       — Глупый, — рассмеялся я, — зачем же нам с ними куда-то идти? Мы можем сходить как-нибудь одни. Вдвоем. Вместе.       Антон поднялся с моего плеча и обратил на меня почему-то сощуренные глаза, точно он подозревал меня в коварном умысле.       — В смысле, как свидание? — сосредоточенно узнал он.       — Ну да, почему бы и нет.       Он совершенно не менялся в лице, и я, рискуя получить очередную пощечину, тоже сощурился. Но вместо ожидаемого всплеска агрессии последовал лишь его расслабленный смех, и он снова отвел мне роль подушки для спины.       — Она тебя под руку хватала, — без малейшего следа улыбки поделился наблюдением Антон.       — И что? Моя бабушка тоже так делала, однако никто пока не подозревал меня в том, что я сам себе дедушка.       На обработку столь невменяемого, с большой натяжкой «юмора» ему потребовалось какое-то время, но в итоге я все-таки услышал его приглушенный смешок.       — Ты не страдаешь от своей излишне богатой фантазии? — спросил он, посмеиваясь в кулак.       — Страдаю перманентно, уж поверь.       Из-за угла показались Лизка и Дина. Первая от нетерпения подпрыгивала на месте, словно ей пять лет. Вторая сдержанно махнула рукой в сторону открывшейся двери в зал. Ну вот, началось…

***

      Кто-то все булькал и булькал над ухом, настойчиво мешая спать… Да кто там все угомониться не может?!.. Ах да, я ж в кино… Я сонно приоткрыл глаза и оторвал левый висок от плеча Антона. Беспалевно. Шею сковывала боль, и не удивительно, ведь я около двадцати минут проспал на плече человека, заметно ниже меня ростом. Если бы не проснулся, меня бы вообще парализовало — в такой-то неестественной позе.       — Мог бы и разбудить, — шепнул я ему, потирая заспанные глаза.       — Могу помочь проснуться сейчас.       — Как?..       Его рука мягко легла мне на бедро, и я чуть не уронил пустое ведерко от попкорна. Дина справа от меня увлеченно следила за нуднейшим диалогом влюбленных в истории кинематографа. Ладонь Антона двинулась вверх. Воистину эффективный способ борьбы с сонливостью! Мне… его остановить?.. Пока я мучился от невозможности сделать выбор, на экране прозвучала какая-то шутка, и весь зал загоготал. Всполошившись, я скинул руку Антона и прошипел:       — Вот только не надо мне дрочить в кино!       К сожалению, мой шепот получился громче ожидаемого, и из-за левого плеча Антона показалось недовольное лицо Лизы. Она не расслышала, что же именно я шептал, но разговоры во время сеанса ее рассердили, и она раздраженно шикнула на меня. Черт возьми, один домогается, вторая затыкает! — что не так с современными детьми?!..

***

      Стоя после окончания сеанса в холле, я чувствовал себя настолько уставшим, будто не кино смотрел, а вскапывал поле. Фильм я толком не посмотрел, потому что эта любовная история оказалась той еще нудятиной, а главные герои — беспринципными развратными бестолочами. Я пытался поспать после того, как уже на десятой минуте фильма попкорн закончился, но постоянно просыпался от ругани персонажей. Припоминаю, что всякий раз, как я открывал глаза, в ранее пустом ведерке появлялось немного попкорна — кажется, Антон подкармливал меня, точно жалкую бродяжку… Мы вчетвером одевались около полюбившегося мне дивана, когда Дина отвела меня чуть в сторону и улыбнулась обновленным минуту назад макияжем.       — Спасибо, я прекрасно провела время. Было бы здорово, если бы мы встретились еще в ближайшее время. — Она сделала полушаг вперед и кокетливо чмокнула меня в губы. Затылок горел…       Наверное, впервые я понял, что намеревается сделать Антон, раньше него самого. Лиза удивленно обернулась, когда его рука коснулась ее плеча. Нет… он не посмеет… не позволю… Он нетерпеливо придвинулся к ее лицу, но в то же мгновение я предплечьем обхватил его шею, и мы с Антоном упали назад, на диван.       — Марк! — завопила Лиза.       — Да что на тебя вообще нашло?! — кричала Дина.       Что-то больно впилось мне в руку, а Антону — в грудь. Не спрашивая разрешения, я рванул верх его рубашки, случайно выдрав с нитками первую пуговицу. Возле короткой красной линии на его коже блестел треугольный осколок моего бывшего чайника. Через прожженную в середине дырку проскальзывала тонкая металлическая цепочка.       С того самого дня он носил его на шее… почему?.. Лежа у меня на животе затылком, Антон смотрел мне в глаза с неизвестным мне доселе выражением. Оно было чем-то похоже на вину, но мольбы в нем было больше… Не произнося ни слова, я встал и помог ему подняться.       — Марк, ты придурок! — выкрикнула Лиза и пнула меня в голень. Я даже не вздрогнул: после тумаков Антона мне страшен разве что КАМАЗ.       — Марк, это было нездорово, — нахмурилась Дина. Что это, женская солидарность? У Лизки есть причины на меня злиться: я лишил ее поцелуя. А у Дины-то что? — Как вообще можно набрасываться так на людей?! Ты в своем уме?! Еще и одежду ему порвал!..       — Ты ненормальный!..       — Заткнитесь, — вдруг выпалил Антон, и обе девушки ошарашено притихли. Он раскрыл рот, чтобы наконец-то высказаться, но в последний миг его озарила идея, как можно выразить все и сразу. Он запрыгнул в ботинках на диван, схватил меня за воротник пальто, в едином движении разворачивая к себе и припадая к моим губам.       Мой пульс ощутимо вздрогнул, и в голове взорвался салют из эндорфинов и адреналина. Я слышал вскрик Лизы за моей спиной, слышал пересуды вполголоса других случайных свидетелей нашей драмы. Оттолкнуть… должен оттолкнуть… как-то исправить ситуацию… найти оправдание… Но вместо того, чтобы сделать то, что должен, я делал то, что хочу. Притягивая его к себе ближе за кожаный ремень, я углубил поцелуй, и наши языки встретились. Всего пару дней назад он подарил мне свой первый поцелуй. Первый — в разы важнее всех остальных. Но я не могу позволить кому-то забрать хоть десятый его поцелуй, хоть миллионный. Впервые во мне подняла голову Жадность: никому… только мой… Его ладони нежно сжали мои щеки, словно он одобрял все мои корыстные мысли и желания. Я обхватил его за талию, приподнял и аккуратно спустил с дивана на пол, только сейчас разрывая поцелуй. Грядет гроза. Но я не способен винить этого мальчишку. Никогда не смогу…       Лиза смотрела на меня с ненавистью и слезами. Начиная безмолвно рыдать, она качала головой из стороны в сторону, отказываясь верить своим глазам. Но реальность безжалостно проникла в ее сознание, уничтожая нежно-розовые надежды.       — Ненормальные… — обронила она, убегая.       На лице Дины застыла полуулыбка, пустая, восковая, лишь рабочий инструмент.       — Давайте выйдем на свежий воздух, — спокойно предложила она, не меняясь в лице. — Вы привлекаете слишком много внимания.       Втроем мы удрученно покинули здание кинотеатра и свернули на узенькую дорожку, ведущую к детской площадке. Сейчас было раннее утро, так что и качели, и горка были пусты, только по бортику песочницы прыгали голодные воробьи.       — Антон, — обратилась к нему Дина, — ты не против, если я поговорю с Марком наедине?       — Недолго, — приказным тоном ответил он, усаживаясь на цепные качели.       — Хорошо, — еще шире улыбнулась Дина и отвела меня в сторонку. Она попыталась ухватить меня под руку по привычке, но я убрал свою руку:       — Извини, ему неприятно, когда кто-то касается меня.       Она поджала губы, но дружелюбную улыбку с лица не сняла.       — Марк, сколько ему лет?       — Восемнадцать.       — Не слишком ли молодо он выглядит для восемнадцати?       — Хорошо сохранился. Гены.       — Марк, — вздохнула Дина, — я не собираюсь вставлять палки в колеса. Ненормально, когда взрослый проявляет нездоровую заинтересованность ребенком, но тут, насколько я могу судить, все наоборот. Не знаю, почему, но почему-то это приемлемее, ты согласен?       Я обернулся на качели. Антон ковырял ботинком сырой песок и не сводил с меня глаз.       — Ты, кажется, не сильно удивилась, — вместо ответа сказал я.       — Да, по двум причинам. Во-первых, потому что я тебя слышала в кинозале. Твоя кузина сидела через человека от тебя, а я рядом, но ты про меня совсем забыл, — вполне искренне улыбнулась она. — Тогда я подумала, что это какие-то ваши мужские подколы. А во-вторых, потому что это многое объясняет. — Выделив «это» интонацией, она обвела рукой качели.       — Объясняет что? — не понял я, хмурясь.       — Все, — просто ответила она. — Когда мы встречались, ты был не слишком заинтересован в отношениях, у меня всегда было такое ощущение. В постели ты был чересчур нежен, осторожен, сдержан — это настораживало, натуралы редко так себя ведут. Ты был как будто над отношениями, над сексом, где-то у себя в голове… А еще ты лучше подбирал мне одежду, чем я сама — к этому следовало прислушаться! — рассмеялась она, и я сверкнул зубами в ответ.       — Спасибо.       — За что? — удивилась она больше, чем нашему с Антоном поцелую.       — За то, что не было криков, упреков, слез.       Она впервые перестала улыбаться.       — Марк, — Дина погладила меня по плечу, но ее взгляд упал на Антона, и рука тут же спряталась в карман синего пиджака, — с твоей кузиной все наладится, я уверена. Дай ей время. Ты ведь все же у нее парня увел!       Дину это забавляло. И ее чистый смех уменьшил камень, давящий мне на сердце.       — Я хотел бы попросить… мои родители… они…       — Марк, я не побегу к твоим родителям стучать, что ты гей. Это твое дело, ты разбираешься с этим сам. — Она взглянула на изящные позолоченные наручные часы и вздохнула. — Ну вот, теперь я немного отстаю от расписания. Надо бы поторопиться, чтобы успеть. Рада была увидеться.       — Я тоже, — кивнул ей я.       Она потрепала меня по волосам у виска, как делала всегда, пока мы встречались, и, смеясь, прокричала нахохлившемуся Антону извинения. Я провожал ее взглядом. На прощание она крикнула:       — Кстати, симпатичное пальтишко!       И я улыбнулся. Если бы не разбитое сердце Лизы, чему я стал виной, на душе был бы покой, даже счастье. Всего один разговор по душам сделал для меня и Дины то, что не смогли сделать полтора года отношений. Мы друг друга поняли.       — Хватит пялиться туда, она уже ушла, — недовольно буркнул Антон, звеня цепями качелей. Я присел на соседние качели, и цепь угрожающе заскрежетала. Вечно забываю, что они рассчитаны на детей… — Прости за Лизу, — просопел Антон, вжимая в лоб грязный металл.       — Разберемся, — оптимистично ответил я, слегка раскачиваясь. Цепь не оборвалась, но то ли еще будет…