Совсем не мечта!

      В просторном «стерильном» зале пункта выдачи заказов стрелка настенных часов практически не двигалась. Я сидел на пухлой банкетке для примерки обуви, привалившись спиной к белой стене. За высокой стойкой никого не было, входная дверь была открыта: прохладный слякотный воздух залетал в помещение, бродил, как я прежде, взад-вперед у стойки, но терпение терял куда раньше и просто улетал прочь. В тесном дворе-колодце перед входом в пункт выдачи простаивала, отдыхая, газелька, загруженная под завязку. Периодически один из двух приехавших в ней людей заносил тяжеленный мешок, раздутый от разного размера коробок, — словно Дед Мороз с подарками, — а работник пункта выдачи волочил все новые мешки в заднюю комнатку, чтобы там спокойно разложить все коробки по полкам множества стеллажей. Работа эта быстро не делалась, но я ждал, растягивая крохи терпения точно расплавившийся после духовки сыр. Зубы все же сдирали тонким слоем внутреннюю выстилку рта, посему каждый глоток слюны имел солоноватый, металлический привкус.       …Мне повезло, что Антона не было в квартире, когда без предупреждения туда завалилась мать. Как объяснять, почему «сосед» проводит целые дни у меня «в гостях», — понятия не имею и надеюсь, что не придется. Сам Антон холоден и раздражен, словно злится на меня за больное сердце, поделать с которым я ничего не могу. С поездки у нас с ним ничего не было… И когда предвидится — с таким его настроем неизвестно. Потому я погрузился с головой в ремонт и перестановку, а единственная хорошая новость заключается в том, что с Везунчиком все в порядке и скоро он вернется домой! Это прекрасно, чудесно! — и все же количество поводов для беспокойства не уменьшает, увы.       Неровные, с шершавыми краями ногти сильнейшим образом меня раздражали (вот уже неделю), боль в обкусанном рту — тем более, как и невозможность получить свой заказ и уйти наконец домой. Я сам виноват: пришел по ориентировочному сроку доставки, не дождался SMS. Мой заказ где-то там, в этих мешках, и я его получу, ведь уже потратил столько времени и нервов. Там то, что в магазинах так просто не найти: иные не подходят, плавали — знаем…       Через десять минут в пункт выдачи зашел сурового вида мужчина с громко жующей жвачку спутницей. Они прождали, прекрасно видя меня, от силы минут пять, и как только работник показался из-за стены задней комнаты, тут же прилипли к стойке и чуть ли не криком назвали ему номер заказа. Я стерпел, с места не двинувшись, хоть злость и оглушала бульканьем у самых барабанных перепонок: я тут что, охранник, по их мнению, или забытый кем-то заказ?.. Но нарываться на оскорбления и драку — себе дороже. Оттого я просто подождал, пока они распихают по пакетам коробки, кои работник приносил за несколько ходок, и уйдут, и только когда дверь громко и совершенно невежливо захлопнулась, устало поднялся, подошел к стойке и бесцветным голосом назвал на память номер заказа. Работник извинился за длительное время ожидания, хотя он и не был в этом виноват; ушел в заднюю комнату и вскоре вернулся с небольшой — сантиметров тридцать в длину — коробкой, намертво обклеенной цветным фирменным скотчем и наверняка заполненной жесткой трескучей оберточной бумагой под самую крышку…       Я вышел во двор, откуда уже умчалась газелька, разбитым, но счастливым. Солнце укуталось в тонкое ватное одеяло, сквозь которое ледяным сиянием пробивался его свет, растекался по облакам, напитывал их. В короткой темной арке мои шаги отдавались эхом. Я нес заказ под мышкой, левой — свободной — рукой копаясь в кармане джинсов, в котором вечно ссорящиеся друг с другом ключи перекрутились так, что впивались острыми углами в ногу. Рассеянный солнечный свет вновь окатил меня, когда арка осталась за спиной; я продолжил путь неторопливо по кривоватым плитам широкой аллейки, в центре усаженной высокими косматыми елями. Прохожих было мало, все шли разрозненно, так что между ними могли свободно проехать несколько велосипедистов в ряд. На душе стало спокойнее: я ждал не зря. Пусть это и мелочь, но мелочь для меня важная, полезная; мелочь, которую я ждал половину недели, а до этого еще пару дней не мог выбрать, утопая в отзывах покупателей в сети. Но без нее я на нервной почве точно себе наврежу так или иначе…       Позади я слышал быстрые шаги, практически бег. Сдвигаться в сторону смысла не было: места вокруг сколько угодно, а если вслепую начну вихлять, еще врежется в меня торопыга! Потому я без спешки перебирал ногами, ленивому свету подставив лицо… Как вдруг совсем близко раздался глухой картонный хлопок! Коробка перестала болезненно давить углом мне на предплечье, и прежде, чем я сориентировался, худощавый неизвестный, скрытый капюшоном серой кенгурухи, поймал в воздухе выбитый из-под моей руки заказ, словно баскетбольный мяч, и понесся что было мочи вперед, провожаемый удивленными взглядами хмурящихся прохожих! Сердце дернулось вперед, ударилось о ребра! — я готов был начать погоню!.. Но перед глазами всплыло недовольное лицо Антона, и ноги тотчас вросли в залитые дождем шершавые плиты. «Ради возврата заказа — бежать за непонятно кем? А дальше ты что намерен делать? Повалить его, ударить, отобрать коробку?» Неверие в собственные силы и сильнейшая досада скривили мое лицо в моську грустного мопса. Я смотрел вслед исчезающего далеко впереди за углом вора и чувствовал, как сердце тяжелеет не столько от гнетущих эмоций, сколько по вине врожденного дефекта, способного меня убить.       — Позвоните в полицию, — раздался из-за плеча тихий встревоженный девичий голос, обращенный с советом конкретно ко мне. Я ответил неописуемым звуком, вложив в него «Да не надо…» и остался неподвижно стоять, смотря уже в пустоту — предвидя новые мучительные дни ожидания доставки заказа… — Там было что-то ценное?..       Уголки моих губ тут же дернулись вверх: улыбка росла так настойчиво, что заныли челюсти и искусанные губы.       — О, вора ждет огромный сюрприз, когда он вскроет добычу, — сверкнул я злорадством, обернувшись на искренне опечаленную происшествием девушку. — Там пилка для ногтей.