Анна и Штольман. Дело №8. Секрет синего блокнота

- Яков Платонович, а почему мы идем в гимназию? – удивленно спросила Анна. - Потому что там работает учителем математики Беклемишев Павел Иванович. Вы, кстати, его знаете? - Нет,- покачала головой Анна. – Когда я училась, такого преподавателя в гимназии не было. Видимо, он пришел уже после того, как я выпустилась. А зачем он нам? - По словам Антона Андреевича, Беклемишев прекрасный математик. Год назад он по просьбе полиции вскрыл очень хорошо защищенный компьютер по одному делу. Коробейников так понял, что тот серьезно занимается криптографией. - Думаете, он сможет расшифровать записи Элис? - Не знаю, - пожал плечами Штольман. – Но если даже нет, надеюсь, он сможет рекомендовать кого-то, кто сможет. Потому что иначе придется отправлять журнал на расшифровку в Тверь, и это может затянуться надолго. - Интересно, зачем Надежда Дмитриевна во все это влезла? – задумчиво произнесла Анна. – Зачем взяла себе блокнот Элис? Что она с ним собиралась делать? Она была очень приятной женщиной, спокойной, благоразумной, без финансовых проблем. Ее все уважали и ценили. Она каждый год на пару недель ездила в Британию, которую обожала. Зачем она влезла в эту шпионскую историю с убийством? - Думаю, я знаю ответ на этот вопрос, - ответил Штольман. – Курочкина всю жизнь была провинциальной учительницей, при этом ее учениками были, в основном, дети из высокопоставленных и состоятельных семей. Она видела, как они живут, какими возможностями обладают. Возможно, она чувствовала себя несправедливо ущемленной, и решила изменить это, вступив в очень опасную игру, которая в итоге стала для нее роковой. - Да, возможно, - согласилась с доводами Штольмана Анна. За разговором они сами не заметили, как дошли до гимназии. Там их встретил завуч и по совместительству учитель литературы Семенов, которого Штольман помнил по убийству Татьяны Кулешовой, которое стало его первым делом в Затонске. Семенов сообщил, что у Павла Ивановича уроки закончились и сейчас идут факультативные занятия со старшеклассниками. После чего он проводил их в класс, где работал Беклемишев. Едва взглянув на математика, Штольман понял, почему Анна не знала его во время учебы в гимназии. Тот был совсем молодым парнем, всего пару лет как со студенческой скамьи. Полицейский сразу перешел к делу, однако разговор шел не очень удачно. Нет, Беклемишев выразил полную готовность оказать содействие полиции в расшифровке, о чем прямо и сообщил Штольману. Вот только было очевидно, что на самом деле его внимание сосредоточено на Анне, от которой он с трудом отводил взгляд, разговаривая с полицейским. Штольман же ощущал, что каждый открыто заинтригованный взгляд молодого человека на девушку заставляет его закипать. А хуже всего было то, что Анне было очевидно приятно его внимание. Яков неоднократно уже имел возможность наблюдать реакцию девушки на мужское внимание к ней. Но такого он никогда раньше не видел. На щеках Анны появился легкий румянец то ли от смущения, то ли от ответной симпатии. Она с трудом сдерживала улыбку, обмениваясь фразами с Беклемишевым как со старым знакомым, поскольку выяснилось, что он тоже закончил затонскую гимназию. Это выглядело откровенным флиртом с ее стороны, и Штольман чувствовал, как внутри него завязывается тугой горячий узел злости. - Яков Платонович, у меня достаточно высокая квалификация криптографа, - оторвав взгляд от Анны и послав ей очередную улыбку, сказал математик. – Но если ее окажется недостаточно, я, безусловно, смогу вам рекомендовать коллег, которые вам помогут. Но думаю, что я сам справлюсь. Если возможно, я бы взглянул на тексты, которые нуждаются в расшифровке. Я сразу смогу оценить, по зубам ли они мне. Штольман извлек из кейса стопку листов. Анна обнаружила, что это ксерокопия блокнота Элис и ее собственного перевода. Беклемишеву хватило одного взгляда. - Да, это выглядит весьма простым шифром, - сказал он. – Думаю, расшифровка не составит большого труда. Если хотите, вы можете оставить записи. Я займусь ими сегодня же. Штольман знал, что может это сделать. Математик сообщил, что он в ВУЗе получил довольно высокий допуск секретности, это означало, что его привлечение к следственным действиям возможно без сложных согласований. Однако полицейскому было так невыносимо смотреть на мгновенно разгоревшуюся взаимную симпатию молодых людей, что он проскрипел, что сначала должен выполнить ряд формальных процедур, а потом уже передаст документ на расшифровку. Анна взглянула на него с нескрываемым удивлением. Беклемишев же беззаботно пожал плечами, вернул страницы Штольману и вновь сосредоточился на девушке. - Анна Викторовна, вы остаетесь? – прорычал полицейский. – Потому что мне уже пора. Девушка вновь бросила на него недоуменный взгляд и сказал: - Конечно, иду, Яков Платонович. И двинулась за ним к двери. - Неужели вы даже не оставите мне свой телефон? – ей вслед весело-умоляюще произнес Беклемишев. - Почему нет? – пожала плечами Анна. Павел достал смартфон, готовясь записать его под диктовку. Однако девушка с проказливой улыбкой взяла мел и написала номер на доске. - Мы вообще-то были в гимназии по делам, - откровенно обвиняющим голосом сказал Штольман Анне, когда они вышли из гимназии и пошли по улице. - Да, - непонимающим голосом подтвердила девушка. – И что? - Учитывая обстоятельства, ваш флирт с этим юным гением выглядел неуместно, Анна Викторовна, - резко продолжил Штольман. Анна остановилась как вкопанная, и затем произнесла, как будто ее озарило: - Вы ревнуете. - Ничего подобного, - жестко отмел ее заявление полицейский. – Просто для всего есть свое место и время. Ваше поведение не соответствовало… Штольман прервал свою обличительную речь, потому что обнаружил, что Анна смотрит на него мягким и снисходительным взглядом, а ее милое лицо освещает счастливая улыбка. - Извините, Анна Викторовна. Я тороплюсь, - закрыл объяснения полицейский, развернулся и быстрым шагом направился вниз по улице. И пока он не свернул за угол, он чувствовал на своей спине сияющий взгляд барышни Мироновой.