Анна и Штольман. Дело №8. Секрет синего блокнота

Дверь с грохотом распахнулась и в кабинет не вошла и даже не вбежала, а ввалилась барышня Миронова. Одного взгляда на нее Штольману хватило, чтобы понять, что девушка находится в ужасном состоянии – бледная как полотно, дрожащие губы, глаза наполнены слезами, которые готовы в любой момент пролиться… - Анна Викторовна, что случилось? – вскочил он из-за стола. - Яков Платонович, с вами все в порядке?.. – прерывающимся голосом ответила она вопросом на вопрос. - Да, в полном, - не понимая, в чем дело, недоуменно сказал Штольман. - Я просто по радио только что услышала… Ехала в Тверь, а по дороге городские новости слушала… А там Рябушинский… - перескакивая с пятого на десятое, пыталась объяснить Анна. – Рябушинский сказал, что на вас напали ночью. И увезли на скорой в реанимацию. Штольман наконец понял, в чем дело и улыбнулся. - Вчера вечером действительно произошел небольшой инцидент. Но пострадала в нем, главным образом, моя гордость, - заверил он девушку. – Анна Викторовна, вы выглядите переволновавшейся. Вам стоит присесть. Он бережно усадил девушку на стул и опустился перед ней на колено, пристально всматриваясь с ее лицо. - С вами правда все в порядке? - уточнила Анна. - Честное слово, - заверил ее Штольман. – Отделался небольшой шишкой на затылке. Александр Францевич, который дежурил прошлой ночью в больнице, лично поставил мне компресс. Девушка, казалось, не слышала его. Она протянула руку и коснулась его затылка, мгновенно нащупав довольно крупную шишку на нем. Она едва касалась его, легко, как крыло бабочки. В кабинете повисла тишина, в котором было слышно только их дыхание. Анна, как будто не отдавая себе отчета в том, что делает, нежно и легко гладила затылок Штольмана, а он замер, наслаждаясь лаской и протянувшейся между ними нитью интимности. Наконец, он заставил себя прекратить это. Он убрал руку девушки со своего затылка, но не отпустил, а продолжал сжимать ее ладонь в своей. - А у вас все в порядке? – поинтересовался он, чтобы отвлечь девушку. – Духи убиенных больше не являлись. В его тоне звучала нотка юмора, но он не был ерническим или обидным. А по легкой тени, проскользнувшей по лицу девушки, Штольман понял, что попал в точку. - Рассказывайте, Анна Викторовна, - твердо сказал он. – Кто к вам явился на этот раз? - Это был сон, - призналась, дернув плечом, Анна. - Вам еще и сны вещие снятся? – уточнил Штольман. - Да, - просто призналась девушка. – Этот был странным. Я сама не поняла, что я видела. Там были Надежда Дмитриевна и Элис. Курочкина звала девочку к себе, но там не шла, как будто сомневалась. Яков Платонович, я не понимаю. Это выглядело так, будто Элис выбирала идти ей к мертвым или остаться с живыми. Но это был ее дух! Как она может быть мертвой и живой одновременно? Как это возможно? - К сожалению, Анна Викторовна, в данном случае я вам не помощник. Это вы у нас специалист по общению с духами, - вновь улыбнулся Штольман. - А еще там, во сне, была сцена, как будто это было воспоминание Надежды Дмитриевны. Она была на кухне, не у нее дома, а где-то в другом месте. Ставила чайник на плиту. В этот момент вошел в кухню вошел мужчина. Они обменялись парой фраз на английском. Он спросил, как продвигаются успехи Элис в русском языке, а сам в это время искал спички. Курочкина удивилась, потому что Лоуренс не курил. А тот рассмеялся и сказал, что это для его гостя. Потом нашел коробок и, улыбнувшись, отметил, что это как раз спички посетителя. Тот их оставил в предыдущий визит. - Это был какой-то особый коробок? – насторожился Штольман. - Да, это был маленький фирменный коробок, какие бывают у гостиниц и баров. Курочкина не разглядела, какое конкретно заведение на нем рекламировалось, но запомнила его красно-черный дизайн. Штольман встрепенулся, встал и отпустил наконец руку девушки. Он достал из стола зажигалку, которую два дня назад им отдал сапожник Скворцов и спросил: - Дизайн спичек в вашем сне был похож на дизайн этой зажигалки? - Да, очень похож, - уверенно сказала Анна. – Тот же силуэт мужчины с сигарой. А потом во сне спустя пару минут после того, как Лоуренс ушел из кухни, раздались выстрелы. И сон закончился. В кабинете повисла тишина. Штольман напряженно смотрел на зажигалку в своих руках. - Эта зажигалка как-то связана с убийством Лоуренса и с нападением на вас? – озарило Анну. - Вы очень проницательны, Анна Викторовна, - ответил полицейский. – Я вчера следил за человеком, который, возможно, замешан в убийство Курочкиной. Однако доказать его нападение на себя я не смогу. Более того, мне даже его личность неизвестна. - Так как же вы его нашли? – удивилась Анна. - А вот это очень интересный вопрос, - голос Штольмана стал сухим. – Мне повезло, но, тем не менее, обстоятельства крайне странные. Я обнаружил его у Кирилла Разумовского, а третьим в их компании был Павел Беклемишев. До девушки не сразу дошло, на что намекает полицейский. - Яков Платонович, вы подозреваете, что Кирилл Владимирович и Павел замешаны в убийстве Надежды Дмитриевны? – ошеломленно уточнила девушка. – Но это же бред. - Почему это бред? – голос Штольмана стал ломким. – Вы полагаете, что богачи не совершают преступлений? Или талантливые математики все как один законопослушны? Напавший на меня похитил копию блокнота Элис. О том, что она находится у меня в кейсе, знали всего несколько человек, в том числе Беклемишев. - И вы полагаете, что Павел сообщил об этом преступнику? А зачем ему это делать? Зачем вообще красть копию блокнота, в то время как у полиции остался оригинал? Штольман был вынужден признать, что тут девушка была права. В краже копии смысла не виделось. - А что тогда Беклемишев делал у Разумовского, и о чем они общались с тем, третьим человеком? – перешел он снова в наступление. - А почему бы вам об этом не спросить Кирилла Владимировича и Пашу? – осведомилась Анна. - Пашу? – ядовито переспросил Штольман. – Значит, он уже Паша. - А что такого? – резко ответила девушка. – Извините, Яков Платонович, но ситуация выглядит так, что ваша антипатия к Разумовскому и Павлу не позволяет вам объективно судить об этом деле. - Вы сомневаетесь в моем профессионализме, Анна Викторовна? – ледяным тоном спросил полицейский. - Да, сомневаюсь, Яков Платонович, - ответила Анна. Она развернулась на каблуках и, не произнеся больше ни слова, вышла из кабинета.